Человеческая книга

Утром, после многих сделанных дел (ведь люди, как всегда, очень долго спят), я пошёл в лабораторию объекта Дженни. Я продумывал новый контакт. Странно, я даже вошёл во вкус. До этого я всегда просто предлагал идеи провокаторам, говорил им, как лучше поступить, чтобы сблизиться с человеком. Но теперь я сам по себе, генератор и энергия. Мне это нравилось. Может быть, слишком. Дождавшись двенадцати, я переключился. Вихрь перенёс меня на Землю. Я стоял перед дверью объекта Дженни, которая снова сидела в душе. На этот раз вместе с пиццей. Я позвонил в звонок. Послышался громкий вздох. Прошла минута. Никто не открывал. Прошла ещё минута. Я снова позвонил. Объект открыл дверь. Она была уже одета в домашнюю одежду, лишь волосы её были мокрыми. Увидев меня, она нахмурилась. Мы оба молчали, и я глупо «обаятельно» улыбался. — Привет! — выказал я человеческое приветствие. Затем, взяв себя в руки, продолжил: — Ты меня, наверное, помнишь. Я заходил к тебе вчера насчёт пиццы. Просто я недавно заселился и решил, — я старался говорить быстрее, боясь, что она закроет дверь раньше, чем я договорю, но она молча и хмуро смотрела, — решил… решил, что наша первая встреча прошла не очень хорошо. Я привык, что с соседями должны быть хорошие отношения. Объект долго молчал, смотря на меня с теми же сдвинутыми бровями. Я уже был рад, что она не закрывает дверь. «Прогресс!» — кричала моя система. Но тут она вдруг начала делать странные движения руками. Жестикулировала ими, как могла, и я понял, что она неумело повторяет язык жестов. Я невольно хмыкнул (очень странно явление). В ответ я тоже начал жестикулировать, на языке жестов говоря: «Я знаю, что ты не глухонемая», и она удивлённо застыла. Объект Дженни не мог знать, что язык жестов универсален на всех планетах. Она хотела что-то сказать, но вовремя закрыла рот, снова изображая язык жестов, который придумывала на ходу. Кажется, это ей начинало нравится. Жестами я показал «Хочешь поиграть?», но она и это не поняла. Наверное, она подумала, что я показал нечто вроде «Хочешь кушать?», потому что начала изображать, будто съедает что-то. Внезапно я рассмеялся. Я даже сам испугался своего смеха, услышав его. Это были странные звуки, похожие на задыхающегося животного, но ощущения оказались приятными. Объект Дженни внезапно фыркнула и тоже засмеялась. Её смех явно отличался от моего, он был звонче и не оказался таким странным и страшным, так что я даже задумался, а смеялся ли я только что. Она смеялась долго (ну, учитывая, что я и моя раса вообще не смеёмся), а затем сказала: — Ну у тебя и смех. — Спасибо, — неловко ответил я, и она снова рассмеялась. Объект Дженни отошла назад, и я подумал, что она хочет пригласить меня в дом, так что дёрнулся вперёд, но тут она резко захлопнула дверь перед моим носом. Я снова остался стоять с самым глупым выражением лица, которое только можно было придумать. — Спасибо, что повеселил, — послышался её голос за дверью, а затем всё стихло. Я почувствовал ужасное разочарование. Я и предположить не мог, что если и я, и она смеялись, то всё может так просто кончиться. Я чувствовал себя ужасно весь оставшийся день. Я старался избегать всех своих коллег, а если кого и встречал, то предательски дрожал от стыда. Я рассмеялся! Я смеялся с человеком. Мне было ужасно неприятно об этом вспоминать. Я чувствовал себя словно брошенная девушка-человек, которая отдала себя, а взамен ничего не получила (задания о невзаимной любви были в самом начале моей работы — наискучнейшее занятие). Вин де Ойла в комнате не было, и я мог спокойно сгорать от стыда и унижения. Я вспоминал карту нашей станции — это было огромное здание, которое трудно вообразить, не увидев. У нас было множество лабораторий с таким же бесчисленным количеством исследуемых. Иногда я думаю, сколько труда ушло на то, чтобы доказать отсутствие сознания человека, но, мало того, что пока мы этого не доказали, так ещё возникает вопрос: стоит ли это того? Естественно, мы изучали не только людей. В некоторых зонах станции есть другие исследования, но я ими никогда не интересовался. Так вот, думая об этом, я пытался вообразить, что будет, если я ненадолго спрячусь в другие зоны, чтобы мои коллеги какое-то время меня не видели. Это было так унизительно, глупо и… человечно. Я заставил свою систему изгнать эти мысли. Кажется, всё пришло в норму. Я подумал о Пер-АПЕ. Не успев всё хорошо обдумать, встал и направился к ней.