Человеческая книга

Пер-АПА практически жила в лаборатории. В любом случае, я всегда видел её там, в её собственной лаборатории, где она иногда проводила курсы для начинающих провокаторов. Я уже начал думать о том, чтобы тоже как-нибудь сходить на них, но потом я представил, как это будет унизительно, и отбросил эти мысли. Окна в лаборатории Пер-АПЫ были затемнены. Обычно такое случалось, когда она была полностью погружена в работу и накидывалась на любого, кто посмел ей помешать. Поэтому я благоразумно решил зайти попозже, но только я сделал шаг в сторону, как окна вдруг просветлели. Я бы сравнил это с табличкой «Открыто» и «Закрыто», какие обычно висят на людских магазинах (но никому не говорите, что я привёл такое сравнение). Уже глупо обрадовавшись, что мне не придётся унижаться перед профессиональным провокатором, я замешкался. Уже всерьёз начал думать о том, чтобы отложить эту встречу и уйти, как вдруг панель рядом с дверью в лабораторию издала звук включения, и я услышал резкий сухой голос: — Я тебя чувствовать. Заходить. Я слышал, что Пер-АПА была родом из другой планеты и что она так и не научилась полностью нашему языку. Обычно мы не принимаем на работу в станцию представителей из других планет, но когда-то у Пер-АПЫ был напарник (для человеческих читателей автоматически приведено сравнение — муж), который являлся Вышкой. Он уже давно умер, и после него уже много раз сменилась Вышка, но Пер-АПА благодаря нему смогла стать отличным работником и частью нашей команды. Я бы даже сказал, она перегнала всех нас по опыту. Услышав её властный голос, я замешкался ещё больше. — Ну? — с явным нетерпением снова сказала она, и я приложил палец к панели, чтобы Пер-АПА смогла опознать меня и впустить. — Сентябрь? — хмуро спросила она, послышался звук, и дверь открылась. После того, как я зашёл в лабораторию, дверь за мной закрылась, а окна снова потемнели. Я был удивлён, что ради меня Пер-АПА поставила режим «Не беспокоить». Пер-АПА ушла из панели и перешла в свою «коробку» (как она сама это называла). Ах, да, простите — Пер-АПА была роботом. Точнее, она жила в виде робота. Ей было уже более ста пятидесяти лет (переведено в человеческие мерки), но когда-то, когда ей исполнилось шестьдесят (по человеческим меркам), она приказала поместить её мозг в аппарат, который она создала сама. Она создала для себя электронный, невидимый для всех дом. Её сознание имеет доступ ко всем электроприборам, которые позволяет ей использовать Вышка, а её оболочка — большое обыкновенное металлическое тело робота, которое Пер-АПА называет «временной коробкой». Это женское существо полно загадок, и известны они лишь тем, кто жил с ней в то время. Но сейчас лишь немногие остались в живых с тех пор, а она заслужила достаточный авторитет, чтобы не раскрывать свои тайны и оставаться доверенным лицом. — Что ты хотеть от меня? — грубо спросила она. Её металлическое тело не могло двигаться. Оно стояло посередине лаборатории таким образом, чтобы всё нужное для работы оказывалось перед глазами, однако вся её работа проходила в невероятном электронном мире, где, в свою очередь, её сознание могло путешествовать так, как хочет, без ограничений. — Я хотел бы узнать расписание провокаторов, — сказал я достаточно спокойно. Пер-АПА замолчала, и я слышал, как она покинула металлическое тело. Её передвижения можно было отследить лишь по небольшим искрам, идущих от тех электроприборов, в которых она была, но эти искры появлялись не всегда. В новой технике их вовсе не было. Её голос прозвучал позади: — Я тебе распечатать. Послышался звук печатной машинки, и я обернулся, увидев распечатанный листок, выползающий из аппарата. — Спасибо. Я быстро схватил листок и собрался уходить, но Пер-АПА переместилась в дверную панель и вдруг заперла дверь. — Почему ты так бояться, Сентябрь? — послышался её подозрительный холодный голос из панели. Сентябрь — это моё имя. Возможно, людям это имя покажется странным, но об этом позже. — Это мой первый раз, — пришлось признаться мне. Я услышал её издевательский смех. — Маленький мальчик бояться. Как трогательно. — Очень смешно. Почти по-человечески. Можно идти? Я приложил палец к панели, но она не открыла дверь. — Ты грубиян, но я хотеть поговорить. Набраться терпения, или я ударить тебя током. — Она любила так шутить, но обычно никто не смеялся, кроме неё. — Я знать, что остальные говорить о тебе. Но они не понимать, что мы становиться людьми, когда решить изучить их. Я не очень понимал, о чём она говорит. Но потом я вспомнил, что я думал раньше. О том, что мы начали вести себя, как наши объекты исследования. — Вы читали мои мысли? — Нет, идиот. Я видеть тебя, когда ты проходить мимо моей лаборатории каждое утро. Я обратить на тебя внимание неделя назад. Я молчал, ожидая продолжения. Я совершенно не ожидал такого разговора. — Я хотеть сказать, что я тоже так считать. Надеюсь, твои жалкие синие извилины понять. Панель издала звонкий звук, и дверь открылась. Я не стал задерживаться в этом странном месте и вышел, сжимая в руках расписание. Дверь за мной резко закрылась. Я слышал, как Пер-АПА снова подключилась к металлическому телу. Расписание «Провокаторы имеют право идти на контакт в любое время только после того, как достаточно изучат объект для того, чтобы понять, когда контакт будет необходим. В другом случае (например, необходимости попасть в зону объекта не для контакта, но для установления этого в будущем) есть универсальное время: — 6:00 — 12:00 — 14:00 — 15:30 — 18:00 (особенно для целей, связанных со сливанием с толпой) — 22:00 В другое время частоты недостаточны и нежелательно совершать переключение и трансформацию». Я перечитал расписание сотни раз, сидя в лаборатории. Я пытался отложить своё новое исследование, делая старые, но я закончил их очень быстро. В итоге, у меня не осталось исследований, кроме 358А-Г-М, то есть нынешнего, и другого, связанного с депрессией, но уже практически решённого. И то, и другое исследование мне почему-то делать не хотелось. Исследование про депрессию под номером 213Г-Ш-Ш было настолько нудным и неинтересным, что я просто устал от него. А нынешнее пугало меня, и я устал от того, что отрицаю это. Разговор с Пер-АПОЙ не задерживался у меня в мыслях надолго. Она всегда была странной, сложной системой, которую не все могли решить. Я больше думал о том, как буду переключаться. Обернувшись, я взглянул на панель «телевизора». Объект всё также лежал на кровати. Я взглянул на электронные часы у себя на запястье: «14:47» (переведено для человеческих читателей). Чем-то эта представительница женского пола была схожа с тем представителем мужского, которого я изучал в деле 213Г-Ш-Ш. Такая же нудная.