So cold

За первый месяц в Хогвартсе Самуэль успевает особенно проникнуться уроками травологии. Не то что бы ему очень интересно избавляться от колючек и изучать тентакулы, но ему нравится, с какой любовью профессор Стебль относится ко всем ученикам. Она почти не кричит (разве что когда пытается перекричать голосистых мандрагор) и не угрожает снятием баллов с факультета. Ласково называет их «ребятки» и ведет себя максимально дружелюбно, поэтому на ее уроках редко болтают и отвлекаются. — Сегодня у нас с вами практическое занятие, — торжественно объявляет профессор Стебль, когда первокурсники-гриффиндорцы и когтевранцы, наконец, собираются в теплице. Такие смешные, в своих бежевых плащах до пола и в перчатках из драконьей кожи. Некоторые еще не отошли от схватки с мандрагорой, поэтому исправно приходят на травологию в пушистых наушниках. — Будем с вами собирать моли. Кто мне скажет, что это такое? Гусман и Самуэль выразительно переглядываются, прекрасно зная, чья рука сейчас взмоет в воздух. Они не ошибаются — стоящая напротив них Лу тут же поднимает руку, и профессор Стебль улыбается ей навстречу. — Пожалуйста, Лукреция, просвети своих однокурсников. — О, пожалуйста, просвети нас, — шепчет Ребекка издевательски и ловит на себе испепеляющий взгляд Лу. — Моли — это сильнодействующее растение, которое можно применять для нейтрализации магических воздействий, — скороговоркой сообщает Лу. — Без него, например, нельзя сварить Рябиновый отвар. — Замечательно! — радуется профессор Стебль. — Но что еще лучше, так это то, что моли растут на территории Хогвартса, и если вы вчера открывали учебники, то наверняка знаете, как они выглядят. Ваше задание — собрать несколько ростков и принести в теплицы. Разделитесь по парам и отправляйтесь искать. Думаю, за полчаса вы точно управитесь… Нет, только не вы! — вдруг тревожно замечает она, направляя палочку в сторону Гусмана и Самуэля. — Профессор Макгонагалл предупреждала меня, что вас нельзя оставлять вдвоем. — Мальчишки разочарованно выдыхают. Вот еще новости! — И не вы, — Она строго смотрит на Ребекку и Марину, которые уже планируют забить на сбор растений и выбраться за территорию Хогвартса, пока у них есть такая возможность. — Знаете что, — решает профессор Стебль и сама радуется своей идее. — Это ведь отличная возможность наладить дружбу между факультетами. — Она окидывает внимательным взглядом шеренгу гриффиндорцев, стоящую слева от длинного стола, и когтевранцев, уместившихся ровно напротив. — Давайте сделаем так: ваша пара — это человек напротив вас. Делитесь и идите искать моли! По теплице разносится недовольный гул. Самуэль поднимает взгляд на своего будущего напарника и обнаруживает, что перед ним стоит девочка в хиджабе. Только теперь он розовый, а не светло-голубой. К своему стыду, он даже не помнит ее имени. — Чувак, может, поменяемся? — с надеждой спрашивает Гусман, дергая друга за рукав пальто. Самуэль переводит взгляд на его пару и ухмыляется. — Нет уж, страдай сам, — шепчет он. Да, Гусману явно повезло меньше. Хотя они сто процентов найдут эти несчастные моли — Лу скорее закопает себя, чем не выполнит какое-нибудь задание — но мозг ему вынесут знатно. Самуэль поспешно отходит от него и направляется прямиком к своей напарнице. Она, вроде, ничего. По крайней мере, не выпендривается, как многие ее однокурсники. — Привет, меня зовут Самуэль, можно просто Саму, — выпаливает он вежливо, в надежде, что она тоже назовет свое имя. — Да я знаю, — едва заметно усмехается девочка и аккуратно пожимает его протянутую руку. — Я Надя, — добавляет она, к великому облегчению Самуэля. — Пойдем? — Он кивает, и они выходят из теплицы одними из первых. Надя уверенно ведет его в противоположную от замка сторону, и Самуэль удивляется: — Ты что, знаешь точное расположение этих… как их… — Молей, — улыбается Надя. Несколько темных кудряшек выпадает из-под ее хиджаба, но она не убирает их и только весело качает головой. — Конечно! На самом деле, они много где растут, но больше всего их на Каменном круге. Мне рассказывал брат, — добавляет она. — Он учится на втором курсе. Пуффендуец. Обожает травологию. Самуэль кивает: — Здорово. Мой брат тоже здесь, только на четвертом. Правда, он мне ничего такого не рассказывал… Его не особо заботят занятия, — говорит он, и Надя смеется. — Я смотрю, тебя тоже. Самуэль неловко пожимает плечами. Он думает, что занимается в меру — нельзя же, в конце концов, тратить всю жизнь на учебники, домашку и сидение в библиотеке, как это делают некоторые. Они с Надей проходят мимо поля для квиддича, где в это время у первых курсов Слизерина и Пуффендуя идут полеты на метлах. Роланда Трюк зычным голосом разъясняет базовые принципы управления метлой, и у большей части студентов все-таки получается заставить метлы подняться вверх. Самуэль привычно высматривает Карлу в этой толпе и вдруг замечает ее — единственную сидящую на метле, которая уже висит в воздухе. Карла со скучающим видом наблюдает за своими однокурсниками и болтает ногами. Наверное, в ожидании следующих заданий. Самуэль невольно засматривается и едва не налетает на Надю, которая все это время ему что-то говорит. — Осторожнее! — восклицает она, отталкивая от себя Самуэля и аккуратно отряхивая бежевое пальто. Самуэль неловко улыбается: — Прости, отвлекся. Надя прослеживает траекторию его взгляда и усмехается: — Да, меня она тоже немного пугает. Самуэль втягивает голову в плечи и отворачивается. Карла точно не вызывает у него страха. Он понятия не имеет, почему ищет ее взглядом, когда мимо проносятся студенты с серебристо-зелеными галстуками, и почему ему неприятно, когда кто-то называет ее «странной», но это определенно не страх. Правда, в открытую конфронтацию с кем-то он вступать не готов — наверное, потому, что у него нет аргументов в ее пользу. Он не знает, что ей управляет, ну а заговорить с ней вряд ли когда-нибудь решится. — Мой брат говорит, это все как-то связано с Тем-Чье-Имя-Нельзя-Называть, — добавляет Надя доверительным шепотом, и Самуэль хмурится еще сильнее. Судя по всему, она еще не успела завести здесь друзей и поэтому отчаянно нуждается в общении — пока они идут к Каменному кругу, он и слова не успевает вставить. Впрочем, одна из тем его заметно увлекает. Когда Надя начинает рассказывать о своем старшем брате — его зовут Омар, и он, как и Нано, обожает попадать в неприятности — Самуэль вдруг слышит желанное словосочетание. Запретный лес. — Погоди, что? — перебивает он ее, и Надя удивленно повторяет: — Говорю, Омар так облажался в прошлом году, что его наказали и отправили в Запретный лес! — сообщает она, и он не понимает, чего в ее словах больше — гордости или осуждения. — А что, в Запретный лес отправляют в качестве наказания? — вдохновенно переспрашивает Самуэль. — Естественно, — удивленно подтверждает Надя. — Что же еще там делать? — А что именно сделал твой брат? — у Самуэля в голове уже зреет идеальный план, и ему не терпится поведать его Гусману. Ну и Марине с Ребеккой, конечно, без них они вряд ли справятся. — Понятия не имею, — пожимает плечами Надя. — Он до сих пор не признался. Гусман, тем временем, выходит из теплицы вместе с Лу и язвительно спрашивает: — Ну что, великий ум современности, куда нам? Лу только горделиво вскидывает подбородок и молчит. Она, честно говоря, и сама понятия не имеет — в учебнике о местоположении молей нет ни слова. Она знает, что у этого растения черный стебель и белые цветки, знает, в какие зелья его можно добавлять, знает, с чем моли могут бороться, но вот где их искать — большой вопрос. — Ладно, всезнайка, пойдем, — Гусман сует руки в карманы пальто и кивает в сторону дорожки, ведущей к хижине Хагрида. — Я хоть и не в курсе, как выглядят эти моли, но точно знаю, что у Хагрида растет миллион разных растений. Они с Саму, Мариной и Ребеккой успевают неплохо исследовать территорию Хогвартса за это время. Им все никак не удается попасть в Запретный лес, но места вблизи горного озера, лесной опушки и поля для квиддича они свободно изучают после уроков. — Можно хоть иногда выходить за пределы замка, — добавляет он иронично и, будто бы спохватившись, хлопает себя ладонью по лбу. — Хотя погоди… Ты и твоя странная подружка, кажется, это и так практикуете. — Не смей называть ее странной! — требует Лу сердито. — И вообще, это не твое дело. — Мы хотели выбраться в Запретный лес, — честно признается Гусман и с интересом смотрит на нее. — А вы что делали почти на выходе из школы ночью? — Хотели отнять у своих факультетов хоть немного баллов, чтобы гриффиндорцам было не так грустно, — мстительно фыркает Лу. — Хотя, надо сказать, у нас все равно не вышло сравнять счет. Вы умудряетесь косячить каждый день. Сзади них вдруг раздается смех, и на шее Гусмана тут же виснет Марина. — Что, скучал без нас? — спрашивает она, взъерошивая его короткие каштановые волосы на голове. Подлетевшая сзади Ребекка хлопает его по плечу в знак приветствия. — Где ваши напарники-когтевранцы? — удивляется Гусман, но не может сдержать улыбки — он и правда рад их видеть. По крайней мере, можно больше не выслушивать оскорбления этой невыносимой девчонки. — Брошены по причине своей скучности! — выпаливает Марина весело и уточняет: — Если такое слово вообще есть. — Вам влетит, — с неприязнью наблюдая за радостной встречей, выносит вердикт Лу. Она чувствует себя неуютно рядом с ними и только надеется, что до хижины Хагрида не так далеко идти. Можно, конечно, оставить их и пойти собрать моли самой, но ей не хочется нарушать задание профессора Стебль. — Как влетит, так и вылетит! — беспечно отвечает Ребекка. Вчетвером они довольно быстро добираются до хижины Хагрида. Его не видно на горизонте — в это время он ведет у третьекурсников уход за магическими существами — и они разбредаются по поляне в поисках молей. Гусман срывает все подряд, потому что понятия не имеет, как они выглядят, и надеется, что среди этого многообразия найдется нужное растение. — Что ты делаешь, варвар? — возмущается Лу, заметив его действия. — У молей черные стебли и маленькие белые цветки. А ты тут для трех разных зелий ингредиентов набрал! — А я авансом, — хмыкает Гусман и дружелюбно протягивает ей собранный букет. Выглядит тот, правда, совсем не презентабельно — тут и засохший бадьян, и издающий противный запах асфодель, и какие-то странные черные стручки. — На, не злись, — добавляет он, поднося букет прямо к ее лицу, и Лу вдруг резко бьет его по руке, а затем с визгом отлетает от него на приличное расстояние. — Ты совсем больной?! — кричит она, и Гусман переводит растерянный взгляд на растения, которые оказываются у него под ногами. Черные стручки почему-то начинают стучать, словно внутри у них находятся поломанные часы. Марина подбегает к брату и язвительно заключает: — Первая попытка подарить девочке цветы — и та супер удачная! Узнаю своего брата! — Они с Ребеккой весело хохочут, а Гусман поднимает на Лу сердитый взгляд: — Это ты больная! Ты так на все человеческие проявления реагируешь, или только на самые адекватные? — Надо лучше учить травологию, — Лу берет себя в руки, хотя это стоит ей больших усилий, и, приблизившись к Гусману, указывает на черные стручки на земле. — Это ядовитая тентакула. Она может задушить! После слов Лу все трое невольно делают несколько шагов назад, и Марина хмурится: — Нет, погодите… Профессор Стебль, вроде, говорила, что это растение супер сложно достать. И что, думаете, оно так просто будет расти на территории Хогвартса? Лу пожимает плечами: — Проверьте, если хотите. Вам ведь уже нечего терять. Ребекка не удерживается и гордо демонстрирует ей средний палец. Остальные с удивлением смотрят на нее. — Что это такое? — спрашивает Лу. Ребекка обводит своих волшебных друзей внимательным взглядом и фыркает: — Серьезно? Вы не знаете? Как же вы посылаете друг друга? — Ну, можно, например, превратить обидчика в червяка или заставить его есть слизней, — сообщает Гусман спокойно, и Ребекка морщится: — Фу, мерзость какая. У нас просто показывают фак и говорят «иди на хер», — добавляет она. — Работает безотказно. — Каким это образом? — усмехается Лу. — Это ведь никак не влияет на человека. — Это смотря как сказать, — не соглашается с ней Ребекка. Лу закатывает глаза и думает, как же по-дурацки все устроено в мире маглов. Вчетвером они все-таки собирают достаточное количество молей и отправляются обратно. Гусман, Марина и Ребекка со смехом носятся друг за другом. Кричат, спотыкаются — Марина даже пару раз падает и зарабатывает несколько царапин на ладонях, но ее это не ничуть расстраивает. Лу наблюдает за ними и мысленно заключает: «ведут себя еще хуже, чем мой братец!» — и спешит отделиться от них как можно скорее. Всю следующую неделю четверка юных гриффиндорцев старается заработать наказание, чтобы наконец попасть в Запретный лес. Проблема заключается в том, что действовать им приходится сообща, а придумать одну грандиозную выходку на четверых куда сложнее, чем на каждого по отдельности. Сначала они пробуют косячить на уроках — тут им, в общем, даже напрягаться не приходится. На зельеварении Марина с Ребеккой опрокидывают котел с готовым зельем на Самуэля с Гусманом, но вместо долгожданного наказания получают минус тридцать баллов для факультета и грозный окрик от профессора Снейпа. На тренировках с метлами они вчетвером пытаются нарушить единственное правило мадам Трюк — «не подниматься в воздух больше, чем на пять футов, и, тем более, не улетать с поля!» — однако терпят неудачу, потому что Ребекка еще едва держится на метле и тянет их назад. О том, чтобы выбраться за пределы гостиной факультета в ночное время, и говорить не приходится — после того, как профессор Макгонагалл ловит их в начале учебного года, Филч дежурит у дверей с особым пристрастием. Удача приходит в тот момент, когда они этого совсем не ожидают. Гусман с Самуэлем бредут по широкому коридору, перебрасываясь кексами, оставшимися с ужина, и обсуждая какую-то ерунду. Марина и Ребекка задерживаются в Большом зале, но обещают их догнать, поэтому мальчишки никуда не спешат. Они видят знакомую троицу у одного из окон — Карла сидит на подоконнике и беспечно болтает ногами, стоящая рядом Лу что-то эмоционально рассказывает ей, а Валерио, мантия которого порвана уже в четырех местах, в нетерпении подпрыгивает на одном месте. Видимо, стоять с девчонками ему порядком надоедает, поэтому он в сотый раз обводит пространство вокруг скучающим взглядом и, заприметив идущих мимо Гусмана и Самуэля, как-то внутренне собирается. Они почти не общаются — дружба между факультетами, несмотря на старания профессора Стебль и еще пары неравнодушных преподавателей, так и не налаживается — но Самуэль наслышан об успехах Валерио. В учебе он полный профан, зато заклинания-приколы у него отточены идеально — он может исполнять даже те, что не под силу четверокурсникам-отличникам. «Ему бы пранки на YouTube снимать», однажды замечает Ребекка и в следующую секунду уже жалеет об этом, ведь потом ей полчаса приходится объяснять своим волшебным друзьям, что такое YouTube. — Офф! — из груди Лу вырывается недовольный возглас, когда она видит приближающихся гриффиндорцев. — Проблемы? — тут же с любопытством спрашивает Валерио и выхватывает из кармана свою драгоценную палочку (та уже в шаге от того, чтобы разломиться пополам, но пока держится). Ему не терпится отточить еще парочку заклинаний-приколов, но пока не на ком, поэтому он активно ищет своих будущих жертв. — Даже не думай, Валерио, — хмурится Лу. — С этими придурками лучше не связываться. Представляешь, недавно на травологии он подарил мне букет с ядовитой тентакулой. — Ее передергивает от одного лишь воспоминания. — Кто из них? — вдруг интересуется Карла, и Лу удивленно поднимает брови. — Какая разница, Карла? Они оба идиоты. Если бы у них вместо голов были тыквы, которые мы ели сегодня на ужин, ничего бы не изменилось. «Тыквы!» — в восторге думает Валерио, но не спешит делиться своей гениальной идеей с сестрой. Вместо этого он делает вид, будто полностью поглощен пейзажем за окном, но, как только Самуэль и Гусман оказываются максимально близко к нему, он резко направляет в сторону Гусмана палочку и, начиная выводить в воздухе нужные очертания, выпаливает: — Мело… — Экспеллиармус! Палочка вылетает из рук Валерио, и он не успевает закончить заклинание, которое выучил совсем недавно — «мелофорс» превращает голову противника в тыкву, и ему так хочется посмотреть на этих глупых гриффиндорцев с рыжими овощами на плечах. К несчастью, его сестра успевает сориентироваться быстрее и лишает его палочки с помощью обезоруживающих чар. — Я же сказала: не трогай их! — сердито кричит Лу. — Твой «мелофорс» мог довести их до больницы Святого Мунго! — Как ты догадалась… — Валерио ошарашено качает головой. Иногда его восхищает, что сестра способна предугадать почти каждое его действие и заклинание; но в такие моменты, как сейчас, это почему-то больше пугает. — Мелофорс? — Самуэль хмурится. — Ты собирался превратить наши головы в тыквы? Ты совсем придурок? — Что за дела, чувак? — Гусман невольно сжимает кулаки — он, конечно, не против посоревноваться в заклинаниях, но просто врезать обидчику ему хочется больше. Он вообще очень быстро раздражается, поэтому Валерио оказывается не в лучшем положении. — Не надо было дарить моей сестре ядовитую тентакулу! — смело выкрикивает им в лицо Валерио, хотя тентакула интересует его в последнюю очередь — тыквы вместо голов все-таки веселее. — Что ты несешь? — морщится Самуэль, явно не понимая, в чем дело. — А, значит, это был ты? — Валерио переводит взгляд на Гусмана. — Если ты думаешь, что ее некому защитить, то ты глубоко заблуждаешься, понял? — Он делает шаг ему навстречу и смело заглядывает ему в глаза. — Кто кого еще защищает, идиот! — закатывает глаза Лу. — Ты бы не выжил без меня. Ее слова уже мало волнуют мальчишек: они вцепляются друг другу в плечи и через пару секунд оказываются на полу. Самуэль не может оставаться в стороне и подлетает к ним, чтобы помочь Гусману. Тот выглядит каким-то чересчур сердитым, и Самуэль искренне не понимает, что его так зацепило, но решает оставить все вопросы на потом, и вместо этого пытается заехать Валерио по плечу, чтобы тот ослабил хватку. — Вдвоем на одного, это по-взрослому! — возмущается Лу, судорожно соображая, какое бы заклинание использовать в этом случае, но мысли почему-то путаются, и она только растерянно наблюдает за дерущимися мальчишками. К несчастью, в этот момент в коридоре появляются Марина с Ребеккой, и им хватает пары секунд, чтобы оценить ситуацию и броситься на помощь друзьям. Лу прекрасно понимает, что силы не равны, поэтому в панике оборачивается к Карле, которая продолжает спокойно сидеть на подоконнике. — Сделай что-нибудь! — шепчет она требовательно. Карла хмурится: — Нет, Лу. — Она крепко сжимает ладони и тихо добавляет: — Что если я наврежу кому-нибудь из них? — Навреди! — Лу сердится. — Вчетвером на одного — это нечестно. Отпустите его! — Она повышает голос, пытаясь привлечь внимание буйных гриффиндорцев, но те слишком увлечены своей миссией. У них выходит даже не драка в традиционном понимании — они не используют кулаки и едва ли бьют друг друга — просто какая-то потасовка. Валерио все-таки окончательно рвут мантию, но он успевает поцарапать лицо Гусмана своей треснутой палочкой и остается доволен. — Офф! — Лу все-таки подбегает к ним, и Карла, спрыгнув с подоконника, следует за ней. — С девчонками-то мы справимся? — Лу бросает на подругу выразительный взгляд, и тут происходит то, чего никто не ожидает. Ребекка, услышав ее вопрос, выхватывает палочку из кармана своей мантии и резко направляет ее в сторону Карлы. Она даже не успевает произнести заклинание, и Самуэль вдруг кричит: — Ребекка, нет!! — Он тут же забывает о Валерио и, подобравшись к подруге, пытается выхватить у нее палочку. Ребекка на мгновение теряется, но уже через секунду тянет ее обратно на себя и сердито кричит ему в ответ: — Что ты творишь, Саму?! Я на твоей стороне! Самуэлю трудно объяснить это даже самому себе, не то что подруге. Он не знает, почему его сердце начинает биться чаще, когда палочка Ребекки оказывается в опасной близости от ничего не подозревающей Карлы. Он краснеет — даже уши по цвету теперь напоминают Рябиновый отвар, который девчонки вылили на них с Гусманом пару дней назад — и понятия не имеет, что отвечать. Внезапный треск приводит их в себя. Самуэль и Ребекка растерянно смотрят на не выдержавшую их перепалки палочку. Лу опускается на колени перед заметно потрепанным братом и, ворча, помогает ему присесть. Гусман с тревогой оглядывает сестру, которая умудряется подвернуть лодыжку по своей же вине, а Карла хмурится, не в силах понять, почему этот странный полузнакомый мальчишка вдруг решил защитить ее. — Это еще что такое? — вдруг раздается над их головами. Профессор Макгонагалл говорит тихо и холодно, но лучше бы она кричала. — Это неприемлемое поведение в стенах Хогвартса, — выдыхает она резко, и ребята понуро молчат. — Вы, все семеро! — Профессор Макгонагалл обводит их сердитым взглядом. — На-ка-за-ны! — чеканит она, и четверка гриффиндорцев едва сдерживает довольные улыбки в это мгновение. Ну наконец-то! Теперь их все-таки отправят в Запретный лес. Лу, Карла и Валерио их восторга явно не разделяют. Впрочем, вскоре разочарованными оказываются все семеро — их наказание не включает в себя поход в Запретный лес. Вместо этого профессор Макгонагалл разделяет их и поручает каждой «команде» свои задания — одно другого скучнее. Гусману и Валерио достается чистка котлов, чему украдкой радуется профессор Снейп, которого успевают достать оба эти студента. Лу, Ребекка и Марина остаются работать в кабинете профессора Макгонагалл, а Карлу и Самуэля забирает с собой Хагрид. Самуэль старается не унывать — Хагрид кажется ему самым добродушным из всех преподавателей. Однажды он даже приглашает их с Гусманом выпить чаю и поесть каменных кексов, когда те после уроков шатаются неподалеку от его хижины. Оба с радостью соглашаются и проводят там весь вечер. Угощения, правда, оказываются не самыми вкусными на свете, зато Хагрид знакомит их с Клыком — своим обожаемым волкодавом, который приводит мальчишек в восторг. — Что же вы такое натворили? — окидывая детей проницательным взглядом и старательно скрывая усмешку, спрашивает Хагрид. — Он натворил. Голос Карлы звенит в сумерках. Она кажется такой холодной и напряженной, что Самуэль невольно втягивает голову в плечи и пытается смотреть куда угодно, только не на нее. У них под ногами шуршит разноцветная листва, и Самуэлю хочется раскидать ее ногами, как они всегда делают с Гусманом и Мариной, но он не решается на такие глупости рядом с Карлой. Это первый раз, когда они вдвоем — с Хагридом, но он в голове Самуэля почему-то не считается — и он чувствует приятное покалывание на кончиках пальцев. — Мы не специально, — бормочет Самуэль себе под нос. — Так получилось. Хагрид все-таки усмехается: если бы ему давали по галлеону за каждое услышанное от учеников Хогвартса «мы не специально», он бы сейчас жил покруче, чем Николас Фламель. Он распахивает дверцу своей хижины перед детьми, просит их отряхнуть ботинки около входа и зажигает камин одним движением своего волшебного зонтика. Самуэль украдкой наблюдает за Карлой, которая оказывается здесь впервые. Она окидывает пространство вокруг любопытным взглядом — искрящееся оранжевое пламя камина помогает ей рассмотреть деревянный стол с простыми (и далеко не самыми чистыми) кружками, кое-как заправленную кровать и свисающие с потолка засушенные растения. Из темного проема, ведущего в кладовую, вдруг раздается радостный лай, и им навстречу несется огромный пес — издалека он кажется плюшевым, его мордочка испещрена складками, а из открытой пасти активно капают слюни. — Соскучился, дружок? — Хагрид добродушно треплет пса по голове и обращает его внимание на Самуэля. — Помнишь Саму? — спрашивает он, будто Клык его прекрасно понимает. Пес, снова радостно гавкнув, вдруг приподнимается на задних лапах и ставит передние на плечи Самуэля. Тот слегка пошатывается, однако удерживает равновесие. — Привет, Клык! — Он со смехом уворачивается от него, но Клык все-таки достигает своей цели и радостно слюнявит своего нового знакомого. Карла замирает около входной двери, и Самуэль думает, что она боится. — Он выглядит устрашающе, но на самом деле и мухи не обидит, — поймав ее настороженный взгляд, говорит мальчишка и едва заметно улыбается. — Правда. — Он тянет ей навстречу руку, но Карла только отрицательно качает головой и вжимается в стенку так сильно, будто та может перенести ее обратно в Хогвартс. — Не бойся, — добавляет Самуэль беспечно. Клык, наконец успокоившись, опускает передние лапы на пол и, словно почувствовав что-то, резко поворачивается в сторону Карлы. Она смотрит на него спокойно, и он, вдруг поджав хвост, начинает жалобно скулить. — Хей, ты чего, приятель? — удивляется Самуэль, опускаясь перед ним на корточки и трепля его складки. Клык как-то странно горбится и, пряча нос в передних лапах, продолжает тихо поскуливать. Самуэль поднимает удивленный взгляд на Карлу и неожиданно замечает ее дрожащие губы. — Пожалуйста, уведите его, — шепчет Карла, обнимая себя обеими руками, смотря на Хагрида одновременно серьезно и виновато. Тот вдруг спохватывается, тихо восклицает: «ох, Мерлин его побери, я и забыл!» — и, распахивая дверь хижины, тянет Клыка наружу: — Погуляй немного, дружок. Обычно упрямый и ленивый пес, вытащить которого на прогулку почти невозможно, резво подскакивает и с готовностью выбирается на улицу. Самуэль не понимает, что происходит, и только переводит удивленный взгляд с Карлы на Хагрида и обратно. Эти двое, кажется, знают больше него. По крайней мере, Хагрид понимающе кивает и дружелюбно улыбается навстречу девочке уже в следующую секунду. — Ну, что ж, наказание… — бормочет он озадаченно. Профессор Макгонагалл явно застает его врасплох — он понятия не имеет, чем занять провинившихся детей. — Наверное, можно… нет, это слишком опасно, — он отрицательно качает головой, задумчиво проводя ладонью по своей бороде. — Или… да нет, вы же только на первом курсе. Самуэлю уже не терпится узнать, что Хагрид для них придумает, но еще сильнее его беспокоит ситуация с Клыком. Он догадывается, что все это как-то связано с Карлой и ее проклятием, и до него вдруг доходит, что Хагрид знает ситуацию изнутри. Может, все профессора в курсе. Впрочем, через Хагрида выяснить подробности будет легче, чем через кого-либо другого — он любит поболтать и иногда выпаливает вещи, о которых ученики знать не должны. — Ну, конечно! — вдруг радостно восклицает он, наконец, придумав наказание. — Сейчас я вернусь! Вам очень понравится, — обещает он и тут же спохватывается. — В том смысле, что… вы чему-нибудь научитесь и осознаете свою вину. Самуэль фыркает и, в ту же секунду зажав рот обеими ладонями, серьезно кивает. Ему не хочется обижать Хагрида: тот так добр, что, кажется, собирается развлечь их чем-то вместо того, чтобы наказывать. Он бросает быстрый взгляд в сторону Карлы и замечает, что та все еще жутко напряжена. Ему хочется сказать ей что-нибудь ободряющее, но в голову, как назло, не лезет ничего путного. Хагрид возвращается из кладовой буквально через пару мгновений, бережно прижимая к груди маленький сверток из плотной темной ткани. Осторожно уложив его на стол, он разворачивает ткань, и Карла с Самуэлем дружно выдыхают. — Это что… настоящий дракон? — выпаливает Самуэль в восторге. На темной ткани мирно дремлет ярко-зеленое существо. В длину оно не больше пяти сантиметров, а на спине у него уже сформированы зигзагообразные острые крылышки. Самуэль тянется к нему указательным пальцем, но так и не решается прикоснуться. — Валлийский зеленый, — с нежностью оглядывая дракончика, поясняет Хагрид. — Вылупился только вчера. Карла все еще топчется у двери, и Хагрид машет ей рукой. — Не бойся, драконам это не страшно, — говорит он успокаивающе. — Вы уверены? — уточняет Карла. — Я никогда не имела дела с драконами. — Клянусь клыком Клыка, — усмехается Хагрид. — Не волнуйся, иди сюда. — Он внимательно наблюдает за девочкой, и его доброе сердце беспокойно бьется. Ему так чертовски жаль, что ей приходится проходить через это каждый день. Он чувствует исходящий от нее холод, и его тоже пробирает дрожь, но он только улыбается ей навстречу, будто так и нужно. Карла, в отличие от Самуэля, не боится дракона. Она аккуратно проводит пальцами по его чешуйчатой шее, и тот вдруг распахивает глаза, сонно оглядывая окружающих. Карла резко отдергивает ладонь и делает это очень вовремя — в следующую секунду малыш открывает пасть, и оттуда вырывается небольшая порция огня. — Проголодался, — смеется Хагрид, кладя на стол ладонь. Маленький дракон бесстрашно взбирается к нему на руку и начинает тереться головой о грубую кожу его пальцев. — Узнает, — гордо сообщает Хагрид, осторожно гладя его в ответ. — Разве разводить драконов не запрещено? — с любопытством спрашивает Карла, пока Хагрид свободной рукой готовит перекус для своего новоиспеченного питомца — смешивает бренди с куриной кровью (Самуэль морщится от мерзости, невольно представляя вкус этого угощения, но молчит). — Это исключение, — поясняет довольный Хагрид; он всегда мечтал о драконе, поэтому ухаживать за этим малышом ему очень нравится. — Мы с Альбусом нашли его совершенно случайно. Отправим в заповедник Валийских зеленых драконов в Уэльсе, как только он немного подрастет. «Как можно совершенно случайно найти драконье яйцо?» — думает Самуэль, но снова не произносит ничего вслух. Карла вызывается помочь Хагриду, и, пока тот аккуратно держит в ладонях маленького дракона, она кормит его противной смесью. «Он меня не боится!» — с трепетом выдыхает Карла, когда малыш вдруг осторожно перебирается на ее ладонь и, удобно устроившись на ней, снова засыпает. Хагрид, кажется, еще сильнее проникается к девочке и, не удержавшись, аккуратно треплет ее светлые волосы. Карла только улыбается, не в силах оторвать взгляд от маленького дракона, который мирно дремлет у нее в руке. И в этот момент Самуэль вдруг понимает: она не боится Клыка. Она боится что-то сделать Клыку. Они возвращаются в замок с наступлением темноты. Коридоры уже пусты — все студенты готовятся ко сну — и они вдвоем молча бредут к своим гостиным. — Карла! — решившись, окликает ее Самуэль, когда она сворачивает по направлению к подземельям. Карла удивленно оглядывается и чуть склоняет голову набок, словно бы спрашивая его, что случилось. — Прости, что ты получила наказание из-за нас, — уставившись в пол, бормочет он. — Мы не собирались вас втягивать. Карла легко пожимает плечами в ответ. — Ничего. — Оба стоят в молчании и почему-то никуда не уходят. — Мне понравилось у Хагрида, — добавляет она, и Самуэль поднимает взгляд, внезапно почувствовав ее дружелюбный настрой. — Как думаешь, можно будет навестить дракона завтра? Самуэль широко улыбается и кивает ей в ответ. Он даже не уверен, что она запомнила его имя и что она собирается брать его завтра с собой, но ему все равно становится так чертовски хорошо. «Почему же она так боится навредить кому-то?» — мучительно думает Самуэль, провожая ее зачарованным взглядом. Ему искренне кажется, что эта девочка в жизни никого не обидит.

*

В шестнадцать им уже наплевать на Запретный лес, наказания и баллы факультета. Гусман с тоской смотрит на сидящих неподалеку когтевранцев, старается отвести от них взгляд и сосредоточиться на словах профессора Дамблдора, но у него не выходит. Дурацкая трансгрессия, которую преподают на двух последних курсах, едва ли укладывается у него в голове, но виной этому не сложность предмета и даже не пространные объяснения преподавателя. Просто Гусману сейчас не до учебы. — Прекрати пялиться, — доносится до него сердитый шепот, и он ловит на себе искрящийся злобой взгляд Лу. Она такая красивая, когда злится — и когда не злится, тоже. — Лу, пожалуйста, надо поговорить, — шепчет он в ответ, перегибаясь через нескольких однокурсников и ловя на себе их удивленные взгляды. Лу демонстративно показывает ему средний палец — магловский жест, который она любит невероятно сильно. — Иди на хер, Гусман, — добавляет она, как их учила Ребекка на первом курсе, и поворачивается к нему спиной. — Оставь ее в покое, — Марина колет его под ребра своей палочкой, и Самуэль тут же поддерживает: — Да, она выбрала свою сторону. — Не лезьте! — Гусман злится. После урока они гурьбой вылетают на узкую лестницу, ведущую на выход из башни. Гусман продирается сквозь весело болтающих однокурсников и ищет взглядом Лу — она медленно спускается и улыбается навстречу какому-то наглому когтевранцу. Гусман представляет, как блондинистые волосы этого придурка вдруг воспламеняются, и он в панике хватается за голову, а потом резко отрывает ладони от своих горящих волос. Эта картина несколько облегчает ему жизнь. Он обгоняет Самуэля с Мариной и, слегка посторонив несчастного блондина-когтевранца, перехватывает Лу за локоть. Она резко вырывается и отталкивает его обеими ладонями от себя так сильно, что он едва удерживает равновесие. — Гусман, я сказала тебе, не подходи ко мне! — Какого черта ты делаешь, Лу? Все ведь было хорошо! — Пока вы не обвинили мою подругу непонятно в чем, — Лу сбегает по ступенькам вниз, но Гусман не отстает. — Я знаю Карлу с самого детства, ясно тебе? — Она вдруг резко останавливается, и Гусман едва успевает притормозить. — У нее много проблем, это факт, но она не способна… она не способна никого убить, — последнее Лу почти шепчет и на всякий случай оглядывается по сторонам, но на них никто не обращает внимания. — И если надо выбирать, то я, конечно, выберу ее. Она мне почти как сестра. — А я для тебя, значит, никто? — выпаливает Гусман разозлено. Лу молчит и, кажется, впервые в жизни не может поднять на него взгляд. — Ну и пожалуйста! — Гусман резко вскидывает руки, от волнения не зная, куда их деть; такое случается с ним частенько. Следом оглядывается по сторонам и шепчет: — Ее заморозили до смерти, Лу. Нашу подругу. Кто еще, кроме Карлы, мог это сделать? — Кто угодно, Гусман! — отчаянно восклицает Лу в ответ и, наконец, поднимает на него глаза. Невольно думает о том, как сильно он бесил ее на первом курсе. Его неуклюжие действия, шутки невпопад… и эти веснушки по всему лицу почему-то тоже выводили ее из себя. Думает о его неумелых подкатах, о том, как они кричали друг на друга в Запретном лесу, когда оказались там впервые. Думает об их первом поцелуе, о его вечно взъерошенных волосах, о том, как Самуэль спалил их в ванной старост. Но перед глазами тут же возникает бледное лицо ее подруги, и она думает, что не может поступить с ней так. — Делайте, что хотите, но я буду с Карлой до конца. И что-то еще… ах да, передай Самуэлю, чтобы он горел в аду! — снова пользуется магловским лексиконом Лу и убегает. На этот раз Гусман не бросается за ней — вдруг понимает, что это уже бесполезно — и понуро бредет к гостиной своего факультета.