Афера на 120 тысяч или как спасти врага

      Немец оказался, на удивление, вполне адекватным человеком, даже предложив чай и свежие булочки, словно в каком-нибудь отеле, но на вопрос откуда они, равнодушно пожал плечами и скрылся за дверьми, оставив детектива пялиться на захлопнувшуюся дверь.       Чарли сидел в оцепенении, только и думая об этом человеке. Страх ушел, волнение осталось, да и как оно уйдет при знании, что ты находишься в самом сердце организации, с которой боролся долгими годами, при том делая успехи и являясь чуть ли не самым главным ее врагом. Как он еще жив? Хороший вопрос, он мог бы с легкостью ответить, да вот только последние полгода поставили его ответ под сомнение. Большое сомнение.

***

      — «Вправо, влево, по лестнице вниз, завернуть за ближайший угол слева, черная дверь и…»       Шнайдер подробно объяснил как добраться до него, говоря что ни охраны, ни кого-либо еще в доме нет и Чарли, конечно если хочет, может попытаться сбежать, позабыв их встречу как дурной сон, но если все же желает найти одну очень важную фигуру, то обязательно должен явиться до девяти часов ровно.       — «А иначе что? Убьет на месте?»       Вполне возможно, но детектив просто так умирать не намерен. На языке все крутился один вопрос, который он просто обязан спросить у немца.       Черная дверь и…       — Проходи, ты быстрее чем я думал! - сразу же донесся голос Шнайдера, который спокойненько сидел и рассматривал какие-то бумажки, даже не соизволив взглянуть на вошедшего.       Фуражка мирно покоилась на столе, там же где и стеклянный бокал, явно не соком наполненный. Три аккуратно сложенных стопки бумаги, миниатюрная копия часов с кукушкой, фигурка в виде черного орла и рамка с фотографией, которую сейчас было невозможно рассмотреть. Весь кабинет так и дышал перфекционизмом своего обывателя. Казалось, что даже на солнце невозможно разглядеть мелкие пылинки, так и норовившие забиться в самые потаенные уголки кабинета.       Взгляд привлекла картина желтых подсолнухов Ван Гога, рот раскрылся в вопросе.       — Ясное дело, оригинал, присаживайся, — заметив замешательство Чарли, успокоил немец.       — Еще одно дело о пропаже закрыто, — как бы в шутку заметил Смит, вспоминая громкий скандал в Мюнхене. Дело о пропаже так и не раскрыли, свалив все как всегда на охраника. Видите ли камеры просто так не барахлят, а черный силуэт в шапке это точно новенький работник. Все оказалось куда проще, картина просто перекочевала к мафии.       — Брат любил подсолнухи, — мечтательно пропел Рейн, внимательно разглядывая картину, словно в первый раз, — души в них не чаял.       Повисло молчание.       Детектив сидел напряженно и с толикой настороженности. Немец — любовался картиной. За окном завыл ветер. Рейн встрепенулся, будто отрезвившись и, все так же улыбаясь, глубоко вздохнул.       — Не знаешь где мой брат? — он отодвинул бумаги в сторону, спокойно глядя на Чарли.       — Мы все еще ищем.       — «Мы»? Скорее уж только ты и не смеши меня, я знаю что весь полицейский отдел только и делает что празднует это таинственное исчезновение «красного» злодея. — Рейн пригубил бокал, вмиг отпив приличный глоток, с громким стуком поставив его на место, — не понимаешь, да? Почему «семья» не может найти своего Дона? * — лицо немца перекосило отвращение.       Американец, сидевший до этого словно мышь, будто получил отрезвляющую пощечину, а в груди проснулось негодование вперемешку со злостью, яро заиграв всеми красками.       — Так почему именно сейчас? Прошло шесть месяцев! — американец привстал, сжимая кулаки все крепче, хотелось устроить погром. Чувство самосохранения плавно укатило на второй план.       — Откуда ты знаешь, что именно шесть? — тихо, почти шипя, произнес немец, зло смотря в стол. Стакан опустел, он потянулся за новой порцией.       — Так ведь… — дышать стало тяжелее, в груди опасно заиграл холод, — сколько?       — Знаешь, вы просто ищете его шесть месяцев, — Рейн пододвинул к себе рамку, с улыбкой взглянув на запечатленного раздраженного братца, — год, он пропал уже как год. Ни тела, ни информации, ни какой-либо последней записки.       — Как так? Я же-       — Встречался с ним? Нет, это был явно кто-то другой, не Александр.       — Так вот почему у меня было такое странное ощущение, — Смит задумался, окинув взглядом подсолнухи. Внутри все так же было холодно, кажется что внутренняя дрожь скоро пробьется наружу, заставив биться в тревожных конвульсиях.       Рейн насторожился, вновь едва поднеся стакан к губам. Его пальцы спокойно перебирали по столу, а взгляд все никак не хотел уходить с задумчивого детектива.       — Что будем пить?       — Виски, пожалуй, — устало проговорил Смит, теребя синий рукав от рубашки.       — Плохой день?       Чарли настороженно взглянул на Краснова, который, в свою очередь, с легкой полуулыбкой смотрел в окно напротив. Повеяло холодом, кто-то снова с размахом выбил дверь.       

— Наташа прекрати!       — Да не буду я, честно.       — Заткнулись оба, живо!       — Дядь Рейн, пере-       В баре то и дело кто-нибудь кричал, радовался, разбрасывался тостами, запивал плохое настроение и еще более паршивый денек. Американец на минуту так и застыл, уже совсем забывшись в своих мыслях.

      В сознание его привел щелчок.       — «Он никогда так не делал», — американец дернулся, подмечая перед собой уже полный стакан спиртного.       — Ну так что, согласен? — хитро прищурился собеседник, опасно наклонившись над Чарли. От Александра уже веяло алкоголем и легким ароматом чего сладкого.       — «Одеколон или воображение?»       Не совсем понимая что Краснов имеет ввиду, Смит осторожно кивнул, чуть не смахнув бокал виски от последующих действий.       Александр резко наклонился к Чарли, вмиг утягивая опешившего в легкий поцелуй. Мягко сминая податливые губы и смотря в закрытые глаза американца. Саша улыбнулся и так же неожиданно отстранился, делая вид будто бы ничего и не было, оставляя американца сидеть в легком таком предобморочном состоянии.       — Ну-с, я пошел! — кинул Краснов, похлопав все еще застывшего Чарли по плечу.       Тот никак не среагировал.       — Надеюсь, ты сдержишь свое обещание.       И ушел.       — Так и не вернулся, — почти про себя прошептал Смит, едва коснувшись своих губ.       — Ты что-то сказал? — явно заинтересованный такой необычной реакцией, решил осведомиться Рейн, внимательно следивший до этого за детективом.       — А, что? Нет, просто вспомнил один интереснейший момент, — грустно ответил американец, с тяжелым вздохом полностью откинувшись на спинку. Его взгляд сразу же переметнулся на алкоголь в руках немца. Тот, поняв просьбу, достал еще один стакан и сразу плеснул туда не хилую долю.       — Расскажешь?       — А смысл? Полгода прошло, — американец поморщился, только попробовав спиртное, разглядев в стакане лед, — это-       — Шнапс, прямо из Германии, — немец улыбнулся, убирая несколько бумаг в сторону.       — Кстати, меня волнует один вопрос, — наконец решился спросить Смит, — вы сказали, что являетесь братом Александру.       Довольный взгляд немца говорил сам за себя. Он ожидал этого вопроса, определенно.       — Лучше на «ты», — заметил Рейн, — да, у нас одна мать. Алекс младше меня на три года, хоть всегда и пытается казаться старше, да и рост ему, кстати, очень в этом помогает. Любит он, возглавлять. Вот и сижу я на посту второго главы, как видишь, его заменяю, а не хотелось бы, — он тихо усмехнулся своим мыслям, уже готовясь к следующим вопросам.       Раздался хлопок, недовольные возгласы и множество выстрелов. Кто-то зашел с главного входа. Американец резко вскочил, обливая себя только что налитым шнапсом. Тихо шикнув и взглянув на спокойного немца, непонимающе перевел взгляд на дверь. В груди отчаянно забился инстинкт самосохранения и желание поскорее узнать виновника.       Рейн же, пустил тихий смешок и наконец подошел к двери, ровно ступая по серому паркету. Руки в перчатках вспотели, фуражка гордо перекочевала на голову. Надо выглядеть подобающе.       Лишь один человек может так заходить в собственный дом, яро и злостно разнося все вокруг.       С первого этажа разнеслось громкое-

— Дядь, я дома!