Fire On Fire

Петра любила курить. Любила ощущать, как едкий дым пробирался к ней в легкие, немного щекоча. Изо рта вылетали колечки серого дыма — прекрасное зрелище. Она не боялась каждый раз, оказываясь на заднем школьном дворе, в маленьком темном помещении рядом со стадионом, скуривать одну сигарету за другой, чувствуя, как тонкие пальчики дрожат, ведь паучья регенерация делала своё дело. И кто бы мог подумать, что пример для подражания — Девушка-паук — так нагло баловала себя вредным никотином. Удивительно, как ее руки еще не дотянулись до наркоты, скрытой у всей команды баскетболистов Мидтаунской Школы в карманах голубых курточек с эмблемой учебного заведения. В последнее время вдыхать никотин было просто необходимо. После того, что произошло некоторое время назад, в кабинете с Сэмом, ей просто нужно было всё хорошенько обдумать. Хотя у нее было предостаточно времени на это до того, как она отдалась ему во второй раз. И в третий, и в четвертый, может, даже десятый. Петра подносила сигарету ко рту с явным удовольствием. С легкой раздраженностью вспомнила о том, как раньше сама выпроваживала парней из своей комнаты в башне мистера Старка, кричала, что они продались, и она использовала их. После того самого раза, когда она проснулась на пустой холодной кровати, а ее первая любовь на-тот-момент-всей-жизни на следующий день лишь ухмылялась и приговаривала, что Паркер была использована, протеже Старка стала другой. Теперь она бросала парней, ехидно посмеиваясь. Теперь она причиняла боль. Также повлияли частые избиения и излишнее внимание со стороны футболистов — эти придурки знали, как красиво надо переламывать кости. Так не хотелось думать о прошлом, ведь вот оно — настоящее время, и с появлением своего альтер-эго она вольна делать то, что хочет. Вместо того, чтобы заняться действительно полезными вещами по типу прочтения какой-нибудь пыльной книжки, завалявшейся в личной библиотеке, изучения чего-нибудь нового в плане увлечений или банальной помощи наставнику в мастерской, каждый вечер она проводила под своим одноклассником и, по совместительству, напарником по борьбе со злодеями, втаптывая свою гордость ниже нуля. Каждый вскрик опускал ее в собственных же глазах, ведь ею безжалостно пользовались. И то, что она поступала так же, как и он в тот момент, не могло утешить ее — беспокойную спасительницу Нью-Йорка. Она отдавалась там, где только можно было, царапала его кожу ногтями там, где только могла дотянуться, и пыталась продлить бесконечно рваные поцелуи подольше, будто бы заменяла ими давно излюбленные сигареты «Malborro». И ей не было неловко, когда она смотрела на него так, как сейчас: через маску Девушки-паук, стоя лицом к лицу на крыше небоскреба. Перед глазами лишь черное небо, усыпанное маленькими сияющими звездочками, шлем напарника, данный Новой Прайд, и сияющие огоньки в отверстиях для глаз. Сегодня обычный патруль, о котором и знать не знали Эва, Люк и Дэнни, потому как хотелось спокойно проверить каждый квартал без язвительных комментариев и замечаний, насквозь пропитанных сарказмом и насмешкой. И кто бы мог подумать, что супергерои на самом деле злые, обиженные на судьбу несчастные люди? — Так и будем стоять? — не разжимая кулаков, подал голос Александр. — Нет. Сегодня хочу проверить один район, и он не так уж и близко находится. Ты со мной? — Петра не знала, можно ли было назвать то, что с ней происходило, проявлением паучьего чутья, но её с утра особенно тянуло к одному далекому району Нью-Йорка. Такого раньше не случалось, поэтому Паркер просто не могла отмахнуться от внезапной тревоги. В конце-то концов, любопытство одолевало любое ее чувство. Что же могло происходить такого странного в некогда тихом Бронксе? Мистер Старк всегда просил оповещать о месте проведения патруля и сосбтвенном самочувствии, но, кажется, всегда забывал об этом. Петра могла даже бежать из дома и пропадать на длительное время под предлогом «У меня незапланированный патруль». Либо Тони слишком был уверен в своих жучках для слежки, которые его протеже уже давно заметила и устранила, либо действительно не придавал никакого значения частым ночным вылазкам и фиолетовым пятнам, рассыпанным по всей шее и не только. «Пожалуйста, согласись». «Ну же, неужели это настолько сложно?».

***

Сэм избавлялся от проблем так же, как и от надоедливых людей, желающих бесстыдно влиться в его компанию для получения выгоды. Никто из учеников Мидтаунской школы не смел даже взгляда презрительного или «неправильного» в сторону него бросить, ведь уже через некоторое время платил по счетам. Одно неверное действие — плюс сотня проблем. Казалось, уже все учащиеся зазубрили это правило и пытались обходить короля «преступной» жизни несчастной школы стороной, ведь, в конце концов, это могло оказаться чревато последствиями. Исправляться никакого желания не было, лучше уж быть опасным хулиганом и не позволять помыкать собой. И как же так получилось, что именно его отец оказался Новой и от него Сэм унаследовал шлем? Подростку и самому было бы интересно узнать, почему вселенная решила преподнести именно ему такой «скромный подарок». Лучше бы в детективную заварушку связанную с убийствами втянули — Александр уверен: то была бы меньшая нервотрепка. Черт на левом плече так и норовил проказничать, и ослушаться его не было ни сил, ни желания. Куда его вообще привела вся пафосная супергеройская деятельность? Правильно: на крышу небоскрёба «Дэйли Бьюгл». Он стоял и разглядывал напарницу, а она о чем-то думала. И хоть через маску лицо не было видно, Нова мог с точностью сказать, что она хмурилась и морщила нос, усыпанный веснушками, нескончаемый поток которых не мог скрыть даже самый дорогой тональный крем. — Так и будем стоять? — вопросил недовольно Александр, прерывая тишину и пытаясь снять напряжение, возросшее между ними. Ну, или по крайней мере, успокоить себя, потому как до побеления костяшек сжатые кулаки уже приносили дискомфорт. — Нет. Сегодня хочу проверить один район, и он не так уж и близко находится. Ты со мной? Издеваешься? Идти никуда сил не было совершенно, а идея бросить Паркер одну сначала казалась гениальной, но что-то останавливало от едкого комментария и быстрого покидания крыши. С одной стороны, Петра не маленькая, она сама могла позаботиться о себе. К тому же серия супер-ударов героини была уже испытана на самом Сэме, поэтому он уже знал, что преступники — стоило им только встретить Девушку-паук — сразу огребли бы по полной, но если там окажутся какие-нибудь опасные злодеи типа того же Стервятника, созданного диким осьминогом-сороконожкой (как его любил называть брюнет) — Доктором Октавиусом? Или сам Док-Ок там появится? Нет, Ник Фьюри точно не простил бы смерть «надежды Тони Старка». Ладно, затея оставить ее и улететь на хеликериер могла принести сотню самых различных бед. Рисковать было нельзя (хотя это дело Сэм любил). Но перед этим… — С чего это я должен? — он должен был показать свою незаинтересованность, и только затем, немного подождав и помучав жертву, соглашаться. И он ожидал услышать от Петры всё, кроме этого: — А знаешь, ты прав. Я прекрасно справлюсь, мне никто не нужен. И ты, слабак, тоже. Хорошо, вот теперь планы изменились. Нова нахмурился и взглянул на небо, не желая видеть перед собой лицо напарницы. Звездное небо всегда ему казалось привлекательней. Он — слабак? После последних слов, сказанных Паркер, желания отправляться с ней на патрулирование в Бронкс. Что вообще такого заинтересовало ее в этом тихом и скучном районе огромного, казалось даже, бесконечного Нью-Йорка? К тому же, если поразмыслить и поднапрячь мозги на максимум, можно было вспомнить, что логово Октавиуса находилось немного в другом районе, а значит и смерть от его жутких клешней Паркер не грозила (ну, только если он не решил устроить вечернюю пробежку в магазинза молоком на другом районе). В прочем, почему он так печется о ее безопасности? — Нет, Паркер, я не слабак, — жутко усмехнулся, демонстрируя девушке оскал. — Просто я не хочу тратить свое время на бесполезные скитания с одного конца города на другой. Всем ведь известно, что в Бронксе всегда тихо и спокойно. Петра фыркнула. — Нигде никогда не бывает тихо и спокойно. И взмыла в воздух с помощью своей паутины. Прекрасно. Нет, кажется, она вернулась обратно. — И да: твое «детка» звучит омерзительно! На этот раз последнее слово за ней, но ведь Александр это изменит.