Отдохнуть спокойно (Safely Rest)

“Кончается день, спускается солнце С озера, с холма, С неба. Всё хорошо. Отдыхайте спокойно. Бог с вами.” — самый распространённый текст для зова горна под названием “Taps”.

В аэропорту они садятся уже сильно после полудня. В это время года в Нью-Джерси гораздо более солнечно, чем на Гавайях. С сумкой в одной руке Стив выходит из терминала. Чуть поодаль от выхода он как раз замечает знакомую светлую голову, появляющуюся из незнакомого синего автомобиля. Дэнни лениво машет в знак приветствия. Где-то в самой гуще вихря собственных эмоций, чувства облегчения и усталости Стив вдруг распознаёт нечто, что сильно смахивает на бабочек в животе. — Никакой бороды, — отмечает Дэнни, как только Стив приближается. — Я могу считать это добрым знаком? — Я же был не на миссии. — Да ну? — Отличная машина, — говорит он, игнорируя вопрос. — Мамина, — Дэнни, как обычно, щурится чуть сильнее, чем требуется при таком свете. — Что, к несчастью для тебя, означает, что водить ты её не будешь. — Это Клара сказала или ты так решил? — Клади уже свою сумку. Ещё чуть-чуть и нам начнут сигналить. Стив открывает багажник, укладывает туда сумку и пару мгновений с теплом её разглядывает. Она вернулась вместе с ним со флота и теперь сопровождает его в Европе. Молния туго натянута. Его собственных вещей там немного: несколько смен одежды, прихваченных с Гавайев плюс новая тёплая куртка. Остальное место занимает целая груда сувениров для племянниц и племянника. Он захлопывает багажник и забирается вперёд на пассажирское сиденье. Дэнни выруливает с обочины, и вскоре они выезжают с территории аэропорта на шоссе. — Отлично выглядишь, Дэнно, — замечает Стив. И это правда. Спустя пару месяцев Дэнни всё ещё будто слегка потрёпан, над бровью отчётливо выделяется шрам от пореза, а в движениях то и дело проскакивает лёгкое напряжение. Но прошло два месяца. И для Стива это сейчас более чем приятное зрелище. — Да я в общем-то и чувствую себя неплохо. Приехал во вторник, немного побыл с родителями. А вчера весь день провёл с Бриджит и детьми. — А она… она что, забрала их с уроков или у них уже каникулы? Дэнни смеётся. — Ты хоть в курсе, какой сейчас месяц? — Июнь, — отвечает Стив. Честно говоря, он знает это только потому, что покупал билеты. — Я имею право не помнить, в каком месяце у детей заканчивается учёба. — Первая неделя июня, малыш. Они ещё учатся. Хотя, пожалуй, как раз заканчивают, так что, выходит, она действительно их забрала на целый день. — А как Грейс с Чарли? — Хорошо. У них всё отлично, сегодня позвоним им. Стив кивает и старается сфокусироваться на этой мысли. Ему хочется спросить обо всех остальных, но последний раз, когда он видел друзей, все они провожали его со слезами. Поэтому оба ответа: “до сих пор грустят” и “да всё отлично” — будут для него сейчас одинаково болезненными. — Сам-то как, мистер Евротур? Много стран уже посмотрел? — Девять. — А сюда прилетел из… — Лондона, — Стив улыбается. — Я привёз тебе эти жуткие шоколадки, которые ты заставлял возить Рейчел. — Видишь ли, — Дэнни чуть растягивает слова, — тот факт, что ты их купил, означает, что ты в курсе, как они называются. Ты знаешь, что они называются Twirl, Стивен. По крайней мере я очень надеюсь, что ты взял Twirl, потому что есть ещё и Flakes… Как же ему этого не хватало. — И куда мы поедем? — спрашивает он, когда Дэнни наконец заканчивает пилить его насчёт шоколада. — Прямо сейчас? Для начала в отель. Я подумал, что тебе наверняка захочется несколько дней передохнуть, прежде чем на тебя обрушится моё семейство. Завтра и начнём. Я составил список. — Ты составил список? — Ты хотел список — я его написал. Рестораны. Достопримечательности. Только сейчас у тебя ещё и гид будет. — Ты составил список. — Ну а ты как думал? — Я вообще не думал, если честно. Ни единой мысли, куда мы поедем с тех пор, как мы поздоровались. — Ты со мной не здоровался, — замечает Дэнни. — Ты критиковал мамину машину. — Ты прав. Здравствуй, Дэнни. — Привет, Стив, — отвечает он. Краем глаза Стив замечает, что его друг широко улыбается.

***

Таинственный список Дэнни хранит в строгом секрете. По его заверениям, всё, что требуется от Стива — расслабиться и получать удовольствие. Ну и запомнить по ходу дела пару новых фактов о Джерси. Похоже он действительно до ужаса соскучился по Дэнни, раз соглашается на эти условия. Он честно не задаёт никаких вопросов. Вместо этого — просто смотрит в окно на выезд с трассы, откуда они сворачивают на местную дорогу, где по обочине кучкуются магазинчики. Оставив Стива ждать в машине, Дэнни заглядывает в пару мест. К тому моменту, когда солнце наконец окончательно садится, они добираются до совершенно заурядного с виду отеля и топают внутрь с багажом и контейнерами с едой в руках. На ужин, как наконец признаётся Дэнни, пицца и кексы. Они со Стивом растягиваются каждый на своей кровати, и Дэнни в красках описывает своё любимое место в пригороде Ньюарка, где готовят итальянскую кухню, и обещает, что в итоге они туда доберутся, хотя, наверно, с тем же успехом могли бы просто поесть у его родителей… И что кексы, кажется, победили в какой-то Кексовой Битве[1], что бы это ни значило. Стив понятия не имеет, что это, но всё равно верит. Три кусочка пиццы и два кекса спустя Стив откидывается на подушках с сытым стоном. За последние месяцы он слегка набрал. Не настолько много, чтобы перестать соответствовать армейским стандартам для своего возраста и роста, но достаточно, чтобы обтягивающая футболка сейчас слегка стесняла движения. Вернувшись в штаты, он планировал привести себя в прежнюю форму и скинуть пару лишних кило. Очевидно, эту затею придётся отложить на какую-нибудь другую неделю. Дэнни заканчивает раньше него, но всё ещё продолжает что-то лениво подъедать. Подцепив кружочек пепперони с кусочка пиццы, он вдруг нарушает уютное молчание. — Итак. — Итак? — Расскажи про Европу. Я не был нигде, кроме Англии. И Германии, когда спасал твою задницу. — О, ну… Там здорово. — Просто здорово? — Не просто. Там чудесно. Правда. Классная еда, а ещё музеи, архитектура. Думаю, Италия мне понравилась больше всего. И благодаря тебе я знал, как заказывать еду как местные. Дэнни легко смеётся. Закрывает наконец коробку с пиццей и снова укладывается. — И где ты побывал в Италии? — Рим. И Неаполь. Видел Помпеи. — И как оно? — Потрясающе. И совершенно душераздирающе. Меня прямо пробрало, когда я увидел останки погибших там людей. Одна женщина была беременна. — Класс. Я спросил тебя о Европе, а ты мне рассказываешь, как ревел из-за какой-то беременной дамы, погибшей две тысячи лет назад. Стив смеётся. Они не пили, но он всё равно чувствует себя немного навеселе, то ли от углеводов, то ли от компании Дэнни. Сейчас ему так легко и спокойно, как не было уже очень и очень давно. Он перекатывается на бок и смотрит на Дэнни. — Это не самое яркое впечатление от Италии. — Ну так расскажи чего получше. — Канноли, — выдыхает Стив. — Настоящие канноли с фисташками. В Риме я купил фуд-тур. А, поскольку был не сезон, то кроме меня поехала ещё одна пожилая канадская пара. Ты знаешь, я не совсем понял, что произошло. Понятия не имею, что я такого сказал, чтобы их тронуть. Им обоим за семьдесят, и во время поездки они меня практически усыновили. После тура мы решили не останавливаться — заглянули ещё в три места по рекомендации гида. Было очень много десертов. И очень много канноли. Дэнни широко улыбается. И, да, он обожает эту улыбку. Сейчас Дэнни светится как лампочка. — Я им рассказал о тебе. И о Грейси, о её первом курсе в колледже, — Стив тоже улыбается в подушку. — Звучит здорово, малыш. — Так и есть. Было классно. — И… Кэтрин. Это хорошо. — Да. Не то слово. — Где она сейчас? — Не знаю, — Стив чувствует, что ощущение полного удовлетворения сменяется лёгкой грустью. Эта перемена утягивает его за собой как волна во время отлива. — Должно быть, это тяжело, — задумчиво говорит Дэнни. — Угу. — И… я не вижу кольца. Стив чуть приподнимается, чтобы взглянуть на него. — Ты думал, я женюсь? Нет ответа. — Дэнно, слушай. Во-первых, если честно, я сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдёт. В смысле, вообще. Во-вторых, — он сознательно смягчает интонацию, — если это всё-таки случится, у тебя не будет ни единого шанса уклониться от обязанностей шафера. Даже не надейся. Похоже, он выбирает правильные слова, потому что Дэнни явно чувствует облегчение, даже если его не чувствует сам Стив. Он вздыхает и укладывается обратно. — Дело не в Кэтрин. — Судя по тому, что мне сказал Линкольн, ты даже не знал, что она там будет. — Не знал. Зашёл в самолёт, сел — и вдруг оказалось, что на соседнем месте — она. — И ты отправился в Париж, — не отстаёт Дэнни. — С любовью всей своей жизни. Но дело всё равно не в ней. — Так и есть. Слушай, — Стив вздыхает, — я действительно её любил. И я не говорю, что перестал. Но я уехал… Он поддаётся волне усталости и снова откатывается на спину. — Я уехал, чтобы разобраться в себе. Побыть в абсолютном одиночестве. Понимаешь? Не пойми меня неправильно, в Париже было классно. И я знаю, что, если бы я мог вернуться в прошлое на пять лет назад и сделать ей предложение, я бы сделал. Но этого не произошло. И поэтому… Он неопределённо качает рукой. — И теперь ты двигаешься дальше. — Угу. — По шкале от одного до десяти насколько ты сейчас в порядке? Мне нужно понимать масштаб катастрофы. — Эм… Восемь? В среднем. Иногда это девять, иногда — семь. — Ладно. Неплохо. — Хотя иногда бывает и два. Просто так, без очевидных причин. — Я так понимаю, что вы не всё время провели вместе? — Нет. Она доехала со мной до Амстердама. Не для того, чтобы… понимаешь, мы оба прекрасно отдаём себе отчёт, что между нами. Она была рядом как друг. Мы видели поля тюльпанов, — уголки его губ слегка приподнимаются. Даже сейчас он не может не улыбаться. — А потом мы отправились каждый своей дорогой. И, знаешь, я сделал то, чего никогда не делал раньше. — В каком смысле? — Я сказал: “прощай”, — поясняет Стив. — И, думаю, это к лучшему для нас обоих. Не “до следующего раза”. И даже не “ну ладно, как-нибудь встретимся”. “Прощай” и “спасибо за то, что была со мной эти пятнадцать лет”. И если мы с ней больше никогда не увидимся, что ж… мы сказали друг другу всё, что должны были. — Ого. — Да. — Малыш, это… жёстко. — И да, и нет. — М-м, — начинает Дэнни неуверенно, — я хочу задать вопрос. Постараюсь помягче. — Неужели? — Тот факт, что это произошло в Амстердаме… м-м… случайно не стал поводом для того, чтобы… ну ты понимаешь. — Что?... Нет! После ухода Кэтрин я не пошёл искать женщину за деньги, нет! Дэнни… — Даже не задумался об этом? — Я… нет! — он смеётся и снова садится. — В тот день, когда мы расстались… в тот день я купил бутылку вина за четыре евро, самого паршивого в своей жизни. Потом этим вином меня тошнило. А потом я целый день провалялся в постели. Дэнни реагирует осторожнее, чем обычно, явно сдерживая веселье и тревогу, которые Стив замечает в его глазах. — Ну-у, — тянет он, — пусть это случилось и после сорока, но ты наконец-то адекватно реагируешь на трудности переходного возраста. — Это адекватная реакция? — Типа того. — Ладно, тогда давай проясним: это было бы более адекватно или менее, если бы я вместо этого снял девушку? — Да ну я же не на самом деле… уф. Ты меня достал. Не могу поверить, что ты отправился в Европу на поиски самого себя, — Дэнни закрывает лицо ладонями. — Не забудь поделиться с моей дочерью всем, что пережил — в силу возраста скоро ей предстоит то же самое. — Себя я в Европе не нашёл. — Да, но ты пытался, — Дэнни смотрит на него, и его улыбка гораздо теплее. — Мне жаль, что ничего не получилось. Но ты и правда пытался. — Ну да, — хмыкает Стив, — наверно. — М-да. Не знаю, что там такого в Европе, чего нет в Джерси. — Хм. Развалины. Соборы. Предпочитаешь, чтобы я вместо этого занимался духовными поисками на многочисленных автозаправках? — У меня есть друг, который потерял девственность на автозаправке. — Серьёзно? Или ты это просто так выдумал, чтобы сказать? Дэнни не отвечает, и это всё объясняет. Стив снова смеётся и укладывается обратно.

***

Ночь проходит спокойно, а утром они завтракают бубликами. И, да, Стив признаёт: местные бублики — лучшие. — Слушай, — Дэнни вздыхает. Они едят в машине, потому что все пять столиков внутри заняты. — Если тебе и правда так вкусно, как ты говоришь, то просто дождись Джерси-Сити. — Это что, реклама на случай, если я всё ещё не впечатлён? Подогреваешь во мне интерес? — Просто предупреждаю. Смотри, — он показывает на пальцах, — Ньюарк, Джерси-Сити, Хобокен. Вот эти три города вместе как один большой. И это, малыш, город, который сделал меня таким, какой я есть. — Это должно меня соблазнить? — Скорее я рассчитывал, что это должно тебя заинтриговать. С набитым ртом Стив мычит что-то неопределённое. Может, он и заинтригован, но в данный момент больше тем, какой хрустящий бекон делают в этой кафешке. Контраст между ним и мягким и пышным тестом бублика — что-то невероятное. После завтрака какое-то время они едут очень неспешно. Шоссе заканчивается самым настоящим лесом, и Стив позволяет себе наслаждаться видами и ни о чём не думать. В конце концов они сворачивают южнее в направлении водопада. Разумеется, ни с одним водопадом на Гавайях он не сравнится: он находится на краю города и из-за этого явно проигрывает натиску зданий, напирающих с обеих сторон. Стив честно старается выглядеть восторженно, но явно терпит неудачу. — А мне плевать, что ты не впечатлён, — пожимает плечами Дэнни, когда они стоят на смотровой, самую малость затянутой туманом. — В первые пятнадцать-шестнадцать лет моей жизни это был первый настоящий водопад, который я видел. Между прочим, именно здесь Сопрано в сериале убили драгдилера. Так что прояви уважение, пожалуйста, — Дэнни глубоко дышит, явно наслаждаясь запахом. — Ты знаешь, говорят, что некоторым людям здесь является некая женщина. Если ты избранный или типа того. Не помню. Помню только, как мы в школе смеялись над мужиком, который приходил к нам и рассказывал про местную электростанцию. Он сказал, что видел её. — Я так понимаю, что сам ты её не видел? Никогда? — Не-а. Но мне всё равно тут нравится. Это место… это место как-то умиротворяет, понимаешь? В особом смысле. “Умиротворяет” — не то слово, которое бы выбрал Стив, но восторг на лице Дэнни заставляет это место нравиться ему чуть больше.

***

На следующее утро, в субботу, они поднимаются достаточно рано и направляются в южную часть штата. Всего пара часов езды. Но Стив всё равно чувствует некоторые перемены, когда они наконец съезжают с магистрали и оказываются по другую сторону шлагбаума. Город здесь… не маленький, но меньше. Не тихий, то тише. Орлиная страна[2], говорит Дэнни. Здесь, далеко на юге, местные болеют за спортивные команды Филадельфии. И против команд Нью-Йорка. В Джерси, похоже, своих собственных нет. — Сейчас мы, считай, через реку от Фили, — отмечает Дэнни, когда они паркуются. — Через минуту увидим. Они в Камдене. Сперва посещают списанный линкор, переделанный в музей и мемориал: знакомый силуэт покачивается на реке между двумя городами. Они покупают экскурсию. Гид, которому на вид уже за семьдесят, как это нередко бывает, моряк в отставке. Они со Стивом моментально находят общий язык и следующие полтора часа сплетничают о вещах, которые гражданских туристов по понятным причинам не привлекают. На обед — хот-доги на скамейке в тени с видом на набережную. После этого они долго бродят по огромного аквариуму, в котором кроме рыб и акул есть ещё и пингвины, гиппопотамы и даже один злобного вида дикобраз. — Вот блин. Нужно было запланировать это на будний день, — сердится Дэнни, когда им уже в третий или четвёртый раз приходится отступить, пропуская вперёд школьников. Стив только пожимает плечами. Сегодня толпа не может испортить ему настроение. — Знаешь, — задумчиво говорит он, когда они возвращаются обратно к машине, — я вроде бы и знал, что здесь побережье, но похоже никогда всерьёз не задумывался. — Сериал “Пляж”[3] помнишь? На мой вкус не самая достоверная иллюстрация того, на что похож наш штат. Но так получилось, что именно благодаря ему мы прославились. — Мы увидим пляж? — И не один. Наберись терпения. Ты есть хочешь? Стив хочет. Они покидают Камден, выбираясь из города в пригород, где явно в основном обитает средний класс. В этом плане Джерси напоминает ему Оаху. Тот тоже слишком мал, чтобы нормально расселить тех, кто в достатке, и тех, кто нет. В центре города они едут явно по заранее выверенному маршруту. Дэнни сворачивает в переулок мимо уличных парков рядом с причудливыми пастельными домами, после чего ведёт Стива через квартал в ресторан, в котором запланировал ужин. Небольшое местечко в винтажном стиле и ярких цветах. По левой стороне зала — большой прилавок и старый автомат с газировкой. Справа — ярко раскрашенные отсеки с обтянутыми кожей диванчиками. В углу — музыкальный автомат, к стойке хостесс привязаны воздушные шары. Официантка приносит им меню, оформленное как старые газетные вырезки. Стив внимательно пробегает глазами по списку и находит не только завтраки и ужины, но и всякие закуски типа сэндвичей и нарезок, и ещё около тридцати видов жареного сыра... Но если это самый трудный выбор, который ему сегодня предстоит, то он готов смириться. — Если хочешь оладьи, то они тут тоже есть, — подсказывает Дэнни. — И бургеры. И молочные коктейли. — Есть что-то, что не стоит заказывать? — Салат, — усмехается Дэнни. — Если ты уходишь отсюда не объевшимся, значит, что-то пошло не так. Однако, когда приносят заказ, он ест без особого аппетита. Стив получает оладьи с беконом и жареный сыр, Дэнни — цыплёнка и куриный суп. И то, и другое выглядит и пахнет просто потрясающе. Но к тому моменту, когда тарелка Стива уже наполовину пуста, Дэнни съедает всего пару кусочков моркови и делает несколько глотков бульона. — Не вкусно? — спрашивает Стив, указывая вилкой на его тарелку. — Вкусно. Просто не особо голоден. И в этот момент в голове Стива что-то щёлкает, и до него наконец доходит, что не давало ему покоя последние пару дней. — Ты похудел, Дэнни. — Угу, — фыркает он. — Меня же подстрелили. Это немного портит аппетит. — Это же не в первый раз. Дружище, однажды тебя за неделю успели и ранить, и отравить биологическим оружием. И ты не потерял ни фунта. Дэнни пожал плечами. — Ну, я уже не так молод. Неужели? Они слишком хорошо друг друга знают, чтобы это сработало. — А ну давай рассказывай, о чём я не в курсе, — требует Стив. — Чего? — Рассказывай, что случилось. Сейчас, Дэнни. — Я, э-э…, — Дэнни секунду размышляет, проводя по губам языком. — После того, как ты уехал, были некоторые осложнения. — Какого рода? — Инфекция. И сепсис. — Насколько всё было плохо? Дэнни не отвечает. — Насколько плохо, Дэнни? — На пороге смерти не был, успокойся. Даже на парковку у её дома не заехал. Так, считай, прошёлся по соседству. — Сколько дней ты пробыл в больнице? — это всё-таки конкретный критерий в отличие от его болтовни. Вздох. — Двенадцать. — Сколько в интенсивной терапии? — Четыре. — А дальнейший прогноз? — Никто тестов, разумеется, не проводил, но, судя по всему, я в той же форме, что и до этого. Понимай как хочешь, — Дэнни выдавливает улыбку, притворно расслабленную. — И, для протокола, я уже начал набирать вес обратно. Сбросил фунтов двенадцать, это в худшем случае. Вернуть осталось пять. Временами могут быть боли. Но, знаешь, с моего шестнадцатилетия не проходит и дня, чтобы у меня не прихватило какой-нибудь сустав. Прекрати уже на меня так смотреть, — добавляет он резко. — Не понимаю, почему ты мне не позвонил. — Ну ты же уехал. Тебя ждало твоё путешествие. — И ты думаешь, я бы не вернулся? — усмехается он. — Или, как минимум, что я бы не захотел быть в курсе? — Слушай, давай ты просто успоко... — Нет, — отвечает Стив резче, чем обычно. — Не успокоюсь, Дэнни. Мне необходимо было знать, что, если я тебя оставляю одного, с тобой всё будет хорошо. — А если не будет? — Дэнни посылает ему улыбку, одновременно упрямую и печальную. — Ты об этом думал? Если не будет, Стив? У Стива в груди будто всё каменеет. Он пытается вдохнуть и выдохнуть, но лёгкие, кажется, только врезаются в рёбра и застывают. — Не обвиняй меня в том, что сам мне не рассказал, — выговаривает Стив. — Ты сам так решил. — Я и не обвиняю, и не сержусь, что тебя не было рядом, когда это случилось. Но, да, у меня… у меня пока не очень хорошо выходит смириться с тем, что дальше тебя не будет рядом, — он тычет пальцем в клеёнчатую столешницу. — Я чертовски хорошо знаю, что такое — двигаться дальше. Я помню, что ты наговорил по поводу того, чтобы оставаться на связи. Но ты этого не делаешь. Это так не работает. — Может, ты тоже не делаешь. Но я планирую. — Ой, да брось, ты же обожаешь исчезать! Можно сказать, это твоё хобби. — Может быть. Но я бы не перестал держать с тобой связь. — Ты был моим якорем десять лет, Стив, — отрезает Дэнни. — Поэтому, если честно, мне как-то плевать, если ты вдруг забудешь позвонить мне на день рождения раз в год. Ты оставил меня на этом долбанном пляже, в слезах, понимаешь? И я до конца дня не мог успокоиться. Так что спроси меня ещё раз, — он уже практически шипит, — почему я не сказал тебе, что попал в больницу. Стив не отвечает. Он всё ещё молчит, когда минуту спустя к ним подходит официантка. — Я могу принести вам что-то ещё? — спрашивает она дружелюбно. — Да, э-э.., — Стив выдавливает улыбку. — Принесите, пожалуйста, счёт и пару контейнеров. Возможно, она проникается к ним сочувствием, хотя, более вероятно, что она просто хочет поскорее избавиться от двух взрослых, гиперэмоциональных мужиков. Так или иначе, но возвращается она практически мгновенно. Стив суёт ей слишком много наличных и, невнятно благодаря, принимает из её рук пару пенопластовых контейнеров. — Мой не бери, — бурчит Дэнни, когда Стив опустошает их тарелки. — Я не хочу. — Может, я съем, — отвечает Стив, хотя и у него аппетит тоже пропадает. Дэнни молча берёт контейнеры и не глядит на него всю дорогу к машине. Стив не имеет понятия, куда они едут, и только надеется, что это недалеко. Сидя на пассажирском сиденье, он невидящим взглядом смотрит в окно, изо всех сил стараясь не коситься на Дэнни. Они останавливаются в первом попавшемся мотеле. Парковка явно переполнена, и когда Дэнни уходит их оформлять, Стив переживает, что может не оказаться свободных мест. Но им везёт. Десять минут спустя Дэнни возвращается и, коротко буркнув, чтобы Стив взял свои шмотки, ведёт его к тусклой, поцарапанной двери. Дэнни отпирает её и толкает вперёд. Внутри — кресло с дырками от сигарет и огромная кровать. — Раздельных не было, — поясняет Дэнни. Почему тогда бы просто не взять две комнаты, начинает думать Стив, но сам себя останавливает. Потому что тот факт, что Дэнни всё-таки берёт одну комнату на двоих, дарит ему первый луч надежды за прошедший час. Который, однако, быстро гаснет. Дэнни ставит чемодан на свою часть кровати, вытаскивает толстовку и направляется к выходу. — Пойду, прогуляюсь, — бросает он через плечо. — Ключ не забудь. — Взял я этот сраный ключ, — огрызается он. Дверь хлопает. А Стив включает телевизор, устроившись на самом краю кровати и пытаясь привести в порядок дыхание. Часа два Дэнни отсутствует, а после его прихода напряжение в комнате становится практически невыносимым. Сердце у Стива колотится, желудок сводит, но он ничем не может себя занять, не привлекая внимания Дэнни. Так что он просто сидит на месте и варится. Может, он повёл себя не чутко. Но, чёрт возьми, может и Дэнни тоже? Об этом кто-нибудь подумал? Да, Дэнни было хреново. Очевидно. Быть копом не просто, быть отцом — тем более. Дэнни потерял напарницу, потерял брата и чуть не потерял дочь. Достаточно, чтобы плохо спать по ночам. Но, чёрт возьми. Оба его родителя здоровы, живы и любят его. У него двое замечательных детей, которые обожают его так, что не описать словами. И, конечно, он многое перенёс, но он никогда не был на войне. Стиву вдруг кажется, что это обстоятельство — то, которое существовало всегда, но никогда не перевешивало, — внезапно встаёт между ними стеной. По ощущениям, где-то в милю высотой. Дэнни был ранен. И чувствовал себя одиноко. Но он никогда не был так одинок, как Стив, ни разу за свою жизнь. Так что какого чёрта он его осуждает? Если Стиву нужно сбежать, то какого чёрта Дэнни будет его останавливать?

***

Ночь тянется бесконечно. Стив спит урывками. Дэнни гасит свет, не спрашивая, готов ли Стив ко сну, поэтому он просто лежит в темноте и изо всех сил уговаривает себя не ненавидеть звук его дыхания. И старается сам дышать беззвучно. Ко всему прочему, у него так жжёт желудок, что, если он ничего не примет, утром будет чувствовать себя просто отвратительно. Но для этого придётся встать и напомнить Дэнни о своём существовании. В конце концов ему удаётся задремать, но отдохнуть всё равно не получается. Сон больше похож на забытьё, переполненное беспорядочными мыслями. Ему слишком жарко, потом слишком холодно, как в лихорадке. Он спит на самом краю матраса и один раз просыпается от того, что практически падает на пол. Время идёт. В какой-то момент Стив осознаёт, что уже светает. Почти сразу после этого кровать скрипит, и Дэнни, похоже, садится. — Эй, — знакомый голос едва слышен сквозь гудение кондиционера. — Ты не спишь? — Нет. Дэнни вздыхает. После этого проходит ещё около полминуты, прежде чем он начинает говорить. — Послушай. Стив. Я перегнул палку. Прости. Стив зарывается лицом в подушку и замирает на какое-то время. А потом заставляет себя подняться. — Да, и ты меня. — Я расстроился. Но это не повод вести себя как козёл. — Эй, я не могу на тебя сердиться за то, что ты не держал меня в курсе дел, раз я уехал. — Ну, тогда, полагаю, я не могу на тебя сердиться за то, что ты не хотел ехать обратно, раз я не держал тебя в курсе дел. Стив не готов отвечать, поэтому просто двигается чуть ближе. — Ты в порядке? — Угу, — Дэнни делает неопределённый жест рукой. — Похоже, мы довели меня до изжоги. Стив хмыкает. — Меня тоже. — Желудок всю ночь просто с ума сходил. Я лежал и думал: вот дерьмо, ещё чуть-чуть — и мне окончательно поплохеет, я пойду в туалет, меня скрутит, а за стеной в это время будет лежать чувак, с которым мы только что поссорились. — Ага. Знаешь, я терпеть не могу с тобой ссориться, — Стиву кажется, что горле встаёт ком. — Споры — это одно. Я обожаю наши споры. Но это. Это другое. — Совсем другое. Дэнни оборачивается, впервые за долгое время глядя ему прямо в глаза, и в глубине их что-то смягчается и исчезает. — Не возражаешь, если мы всё-таки ещё немного поспим? — Было бы неплохо, — выдыхает Стив и откидывается назад. — Вот ведь дерьмо. — Хочешь пить? Или ещё чего? — Нет. Нет, просто… ложись, ладно? Просто, знаешь... дай мне руку. В ответ слышится тихий смешок, после чего Дэнни тянется вперёд, обхватывает пальцами его запястье и какое-то время сжимает, прежде чем отпустить. — Ложись, — повторяет Стив. На этот раз он и сам укладывается нормально на комфортном расстоянии от края. Дэнни тоже укладывается на спину, но потом, без единого звука, сворачивается калачиком лицом к нему.