Рождение осени

Спать-то я пошла, а вот сна у меня ни в одном глазу не было. Гмол все еще действовал, конечно – я же его очень крепким заварила и совсем недавно пила, да и мысли были располагающие. Далось Малгру это окно, ну и я тоже хороша – как с преподавателя, который окончил академию, с меня при приеме на работу правила не спрашивали, но ведь знала же. Но что это означает? Почему он к окну прицепился? Я заклинаний не произносила никаких, силы проломить чужое заклинание без заклинания или контрзаклинания у меня и правда нет, не ради же красивых моих глаз оно спадет – а значит, кто-то открыл это окно до меня. Вот прямо передо мной. Ну нет, таких совпадений не бывает! И галерея была пуста, когда я вошла. Заклинания невидимости, скрывающие человека, только в сказках бывают, а порталы на территории открыть нельзя. Или запрещено, но можно? Нет, все-таки это очень сомнительно. Во-первых, порталы в целом редкая магия, которой мало кто владеет. А во-вторых, чтобы пробиться в здание такой степени защиты без ритуала исключения, портал должен открывать какой-то очень сильный маг. И допустим, такие маги существуют – отчего же им не существовать? – но чье-то проникновение в академию порталом должно произойти так, чтобы Малгр совсем не заметил. А вот это мне кажется уже нереальным. Может, кто-то поставил маячок на лестнице, открыл окно, почувствовал, что я приближаюсь и сбежал в жилой корпус? Ну и что бы ему это окно дало? Что, успел какого-то негодяя впустить за считанные мгновения, и они убежали вдвоем? Но раньше-то как этот человек к Шеве приходил? Или раньше приходил один, а заклинание активировал другой? Да ну, это уже совсем какой-то бред. Два маньяка сразу это как-то уже перебор. Куда проще предположить, что у магистра Оруэ рука дрогнула, когда он окна запечатывал, а Малгр слишком привык ему доверять и не проверил потом как следует, и теперь себя клянет, потому что в свете текущих обстоятельств ему за это отвечать. А может, рука и не дрогнула. Может магистр Оруэ просто постарел – потому что ему за сто пятьдесят перевалило, еще когда я училась. Но в принципе, какая разница, что там произошло. Главное, что со мной сейчас будет – влетит мне или не влетит. И не придется ли мне ехать в Гарузу на старости лет и не сидеть ли на шее у зятя. Нет, много мне не требовалось, конечно. И в Гарузе мы вполне себе хорошо жили. Но причины вернуться у меня были, и весьма веские. И сейчас уезжать я не хотела. Было кое-что, что держало меня на этом континенте. Осуществить это из Атренома тоже было невозможно, и все же некоторая надежда, что однажды это случится, у меня была. Вероятно, призрачная и очень нелепая, и все же… И кроме того, я Гвите обещала за ее потомством приглядывать. Не знаю, правда, с чего она взяла, что я на роль приглядывателя гожусь с моим-то умением влипать в неприятности. Но с другой стороны, кому еще? Пока, по счастью, пригляд не требовался. Элодрена-младшая замуж из замка моего дяди Верейра по своей воле пошла. У нее магии не было. У Инолы, ее восьмилетней дочери, была, но слабенькая, такая же, как и у Гвиты. Такую и не развивают, и не выжигают. Повезло, в общем, обеим. Конечно, чем ближе к столице и крупным городам срединных областей, тем реже этот обычай встречается, но в Амаргате нет семьи, которая бы этого не делала. Оно и понятно. Девочки обходятся слишком дорого, а с магией замуж в провинции выдать вообще шансов нет. Как дядя говорил, я Лаосу должна была в ноги кланяться. Еще ему очень нравилось говорить: «Я перед Стефаном свой долг выполнил». Приданое мое он и вправду сохранил, и приумножил даже. Только доходом и пользовался. На этот доход можно было и сотню девчонок растить безбедно, но, к сожалению, решала не я. А может и вправду он не знал, что Лаос хотел со мной сделать, кто теперь разберет? Иногда мне хочется поехать к нему и спросить – ну не убьют же меня там, в конце-то концов, просто выставят. Возможно, я все еще боюсь получить утвердительный ответ. Это уже потом дядя со вторым мужем имение мое половина на половину разделили. У Лаоса других наследников не было, вот и отошло все вместе со мной под опеку дяди. А у дяди уже второй муж будто наготове был. Этот вопрос мне тоже хотелось бы задать – не приложил ли дядя руку к смерти Лаоса. Уж больно быстро подсуетился на этот раз. Мираба, которая выхаживала меня после второго побега, смеялась, что мне «везет» и все у меня по второму разу. Это и заставило потом задуматься – может быть, по второму разу может быть не только плохое, но и хорошее тоже? Сев на постели, я бросила взгляд на окно. Тоска. Сквозь щели в ставнях пробивался свет. Невыспавшейся я себя чувствовала… у Мирабы была поговорка «как в заднице элефанта при запоре», в общем, после бессонных ночей я ее часто вспоминала. Элефанта было жалко, а себя еще жальче. Впрочем, у меня еще есть шанс выспаться. В конце концов, выходной, весь день мой. А если Амана не обнаружат до понедельника, то можно до понедельника и спать. Почитать, что ли, лекции Крарза в качестве усыпляющего? Я зевнула, подтверждая себе, что я на верном пути. Натянув платье, я пошла на софу. Вот уж что-то, а маги прошлого меня совсем не интересовали. Сдать экзамен и забыть поскорее – вот и вся моя любовь с историей магии. Дурацкий предмет, если честно – ну даты, ну события, ну деятели прошлого, нам-то что с того?! Никакого практического применения у этого нет и не будет, за исключением разве что примеров для подражания – вот, мол, смотрите, дети: будете хорошо учиться, может быть, станете известным человеком. А будете как Раноорн – вас в конце концов поймают и сожгут, несмотря на всю вашу силу. Вот только в прошлые века ловили и сжигали не только негодяев, которые ради бессмертия приносили в жертву кучу народа, но и Эннеоранн Великую, например, которая собой пожертвовала, чтобы спасти полстраны. Считается, что история магии важна для изучения пророчеств. Но ведь на самом деле даже не проверить, как там оно все было. Может, Эннеоранн, когда огонь пожирал ее, действительно выкрикнула: «Каванойя», что на тергаме, которым сейчас уже никто не пользуется, значило: «Благославляю», и действительно разверзлись хляби небесные, началась гроза и хлынул наконец дождь на области, умиравшие от засухи, а, может быть, пришедший в религиозный экстаз писарь, который был тайным соглядатаем магов, понапридумывал себе там что-то под влиянием подростковой влюбленности. Говорят, красива была Эннеоранн, ох красива, даром, что ей за триста лет перевалило. Нынешние маги столько, конечно, не живут. Да и тогда, шестьсот лет назад, это была редкость. Вот возраст ее можно точно, ну, плюс минус год, установить, так как в музее в старом корпусе есть запись о ее учебе в академии. Портрет ее там тоже есть, да они во всех учебниках и книгах, где про нее рассказывается, вот только я знаю, что они фальшивые, что настоящих ее, прижизненных, портретов всего два сохранилось – один в замке Кауза-Дерн, с владельцем которого она была дружна, и один в приюте для выгоревших магов, который она же и основала. То, что портреты не настоящие, это мне еще Мартемью Кауза-Дерн рассказал – мы с ним какое-то время с удовольствием общались после того, как подожгли друг друга на практике. Жалко, что на следующий год его из академии забрали – он был такой же криворукий, как и я, и такой же подневольный, и его отец решил, что ему, младшему сыну, не стоит семью позорить. Так и не знаю, что с ним стало. Может, в монастырь отдали, может, из дома выгнали. Кауза-Дерны бароны, и очень влиятельные, не из тех, к кому можно просто в гости зайти и какие хочешь вопросы задавать. А в высшем свете я тоже не толкусь. Была у меня такая возможность, что греха таить. Отказалась я от нее. И не пожалею никогда. Как бы сердце об Эрройо ни болело, как бы тяжело ни приходилось – не пожалею. А про Эннеоранн мне еще Гвита рассказывала. Она истории о магах как раз любила. Тем более что Эннеоранн и Раноорн оба были из Амаргата. Гвите с магией, точнее почти с полным ее отсутствием, тоже повезло, вот и книжки магические от нее не прятали, ну а я этим бессовестно пользовалась. Как уж они определили, что я сильнее, чем она, если колдовать меня никто не учил… Человека от мага не отличить, пока маг не колдует, и уж конечно, сильный или нет, определить без колдовства тем более невозможно. Правда, может быть, на всякий случай выжигали. Мама у меня даром магическим не обладала, зато отец сильным магом был, служил лорду Аэстану. На службе и сгинул… А может, дело было не в магах, а в том, что Гвите любые любовные истории нравились. Ну а историю про Эннеоранн и Раноорна давно уже на баллады переложили. Помню, как Гвита без конца просила спеть их гостившего в замке менестреля. Одна, признаюсь, и мне запала в душу. В ней говорилось, что Эннеоранн сдерживала ужасную натуру Раноорна, а когда ее сожгли, тогда уже его было не остановить. «Огонь на свободе. Горят и леса, и поля. И стонет от страшных проклятий безумного гвельта земля» - единственная строчка, которую я запомнила.  Эннеоранн и Раноорн были гвельтами – потомками светловолосых завоевателей, что пришли на Антику с севера, из потерянной Страны Тумана и Радуг. Гвельты писали рунами, но их язык забылся. Единственное, что мне удалось найти – справочник имен. «Эннеоранн» означало «осень», «Раноорн» – «стремительный». «Атель», кстати, тоже имя гвельтское, переводится как «светлоокая». Атель языками увлеклась как раз в поисках информации о предках, и что-то не так пошло. Об этом она, конечно, не рассказывает, а мы не спрашиваем. А Гвите очень романтичным казалось, что Раноорн пытался Эннеоранн спасти и опоздал, а потом целый город проклял. И за два дня богатый торговый город опустел. Ну а мне эта история, когда я бежала от Лаоса, на руку сыграла. Потому что и спустя семьсот лет Устам обходили далеко стороной, и никому и в голову не пришло, что я могу там прятаться. А может и пришло, только призраков и проклятия так боялись, что вслух эту идею никто и не озвучил. Так что погоня мимо прошла. Правда, как со следа сбивать я тоже знала. Здесь, в академии, учебниками по защитной магии зачитывалась, ну а потом к магистру Оруэ на стажировку пошла. Будто знала, что пригодится. Возвращаться домой я не собиралась – собиралась стажироваться еще год и в академии потом остаться работать. И дядя вроде как не возражал против моего решения… А потом мне со слов няни написали, что Гвита тяжело больна, а я так за нее боялась еще с детства, что, конечно, ни одной мысли не возникло, что няня там вообще ни при чем.  Тетя Элодрена любила говорить: «Нас прокляли». Ну да, две девочки, за ними надо приданое давать, и обе бракованные – одна с сильной магией, другая вечно на грани жизни и смерти. Открыв тетрадку, я заскучала уже на второй странице – на перечислении «самых выдающихся магов Темных веков». Пришлось перелистнуть. Заголовок на седьмой странице был обведен алым водяным карандашом. Я с трудом разобрала написанное и вздрогнула. «Чертоги», - гласил заголовок. Чертогами меня пугали с детства. «Будешь проявлять магию – заберут». Дяде, кажется, доставляло удовольствие описывать пытки, которым подвергаются в Чертогах маги. Достойные выживают, недостойные либо гибнут сами, либо их в конце концов казнят. То, что я никогда не стану достойной, не обсуждалось.  У дяди с тетей мне было плохо, порой даже очень плохо, но в какое-то еще более ужасное место не хотелось. Это потом только, когда Шеве сказал: «Тебе самое место в Чертогах», а я на него смертельно обиделась, выяснилось, что атреномская версия от версии Амаргата или лично дядюшкиной отличалась радикально. Никаких страшных испытаний. Наоборот, в Чертоги хотели попасть все. Вот только, если они и вправду существовали когда-то, дорога в них была потеряна. Ходили слухи, что туда продолжают приглашать достойных, но маги, побывавшие там, обязаны хранить это в тайне. Проверить это, разумеется, не представляется возможным. Я вчитывалась в неровные строчки. «Существуют разные версии легенды о Чертогах. Одна из них гласит, что Двенадцать не создавали Чертоги, а только воспользовались уже существующими. В этом случае остается неизвестным, как они получили доступ. Согласно другой версии, Двенадцать создали Чертоги…» Еле слышный стук в дверь, почти поскребывание, прервал увлекательное чтение. - Богиня Идоора, - сказала я, закатывая глаза: я ничуть не сомневалась, что это снова ректор. И это он и был. Еще более усталый, чем в прошлый раз. А еще у него тряслись руки. Кресло услужливо выдвинулось вперед, но Малгр садиться не стал – оперся на спинку. Я подавила смешок: создавалось впечатление, что кресло проявило инициативу, а Малгр ее не оценил. - Гмол? – спросила я, делая шаг по направлению к кухонному закутку. - Нет, - сказал Малгр чересчур резко. И тут же добавил: - Извините. Да что с ним такое?! Второй раз извиняется за два часа! Я вгляделась в его лицо, как будто и правда могла разгадать подмену. В конце концов, ифраханец у нас имелся. - Мне нужен сон, - пояснил Малгр неожиданно. – Завтра ночью предстоит много дел. - Но ведь Шеве не обнаружат до понедельника? – спросила я. – Или они знают, что у вас есть «свои способы»? - Нет, - он качнул головой, будто в нерешительности. – Конечно нет. – И вдруг губы его сложились в жесткую усмешку: - Если бы они знали хотя бы о половине моих возможностей, поверьте, я бы академией уже не управлял. Я уставилась на него, совершенно не понимая, почему он мне это говорит. Я была всего лишь одной из его подопечных, пусть той, для которой он сделал чуть больше, чем для кого-нибудь еще, но и только. Да, я обязана ему, но никто не обязывал меня не сдавать его. И он не про… - Послушайте, Эрэе, - сказал Малгр быстро, словно боясь передумать. – Что вы скажете, если мы не будем сообщать о преступлении в академии страже, а скроем его и расследуем своими силами? Кажется, я была настолько шокирована, что даже вскрикнула. - Нет, не торопитесь отказывать… Я знаю, что у вас есть лицензия следователя. И лицензия профессора Ларра тоже еще действует.  - Но это ничего не значит! – воскликнула я. - Только стража назначает следователей! - Да, - согласился Малгр. – Тем не менее вы два способных следователя, а есть еще и третий. И у меня тоже есть что предложить для расследования…    - Это неважно, - повторила я. - Это важно, - твердо возразил он. – Видите ли, речь не обо мне. С большой долей уверенности могу сказать, что речь пойдет о закрытии академии в целом. Закон позволяет закрыть всю академию до окончания расследования, и в текущих обстоятельствах именно это и будет сделано. - То есть вы полагаете, что кто-то убил Амана специально для того, чтобы закрыть академию? – ужаснулась я. - Послушайте, Эрэе, я ушел бы со своего поста, если бы дело было только в этом. – Он скривился. – Вы не имеете ни малейшего представления, как мне надоело управлять академией за девяносто-то лет! - А в чем же дело? Академию хотят закрыть, потому что в государстве нет денег? Но насколько я помню, частично мы существуем за счет частных пожертвований? - Пообещайте, что то, что я вам скажу, не выйдет за пределы этой комнаты! – нервно потребовал Малгр.  Я пообещала. Малгр явно колебался. В другой раз я бы предложила ему пойти спать, но сейчас любопытство уже взяло верх. - Хотите, поклянусь памятью матери? – спросила я, надеясь, что все-таки не придется этого делать. Память матери была у нас одной из самых сильных клятв, и ее не то что давали, но и принимали неохотно. Считалось, что это также налагает обязательства.  - Оставьте. – Он поморщился и все-таки сел в кресло, которое извернулось, подставляя сиденье под его нескладную фигуру. – Сначала я полагал, как, вероятно, и все вы, что проверки как-то связаны со мной. Действительно, при королевском дворе имеются несколько особ, с которыми я, если можно так выразиться, скрестил посохи. Однако некоторое время назад мой источник сообщил, что король обеспокоен растущей мощью магического сообщества и в связи с этим планирует в ближайшие годы закрыть под разными предлогами три из шести академий.  Я охнула. - И это будут наша академия, академия в Кармале и какой-то из филиалов академии на Севере? - Могу вас заверить, что это будет не Дриадон, - усмехнулся он. Я невольно рассмеялась. Потом вспомнила, по какому поводу мы вообще собрались. - И вы полагаете, что они убили Амана, чтобы?.. - Полагаю, что эту возможность нельзя сбрасывать со счетов. Я прокрутила эту мысль в голове, осознавая это. - Но даже если мы скроем смерть Амана, то что вы будете делать потом? Вы считаете, что есть какие-то шансы не допустить закрытия? - Да, я считаю, что есть какие-то шансы. Внезапно вопли по поводу нарушенного контура обрели смысл… - Вы полагаете, что закрытие может произойти насильственным способом? На нас нападут?  - Я полагаю, что такую возможность нельзя исключать. Но именно для того, чтобы подобное не произошло, я и прошу вас помочь мне.  Я сглотнула. Может быть, он меня не будил сегодня, я все еще сплю и мне вся эта дрянь только снится, а? - Эрэе, вы ведь понимаете, что если убийство Шеве на их совести, а мы передадим это дело в руки Стражи, оно никогда не будет расследовано. Более того – вполне вероятно, что тогда назначат виновным первого попавшегося человека. Он не сказал, что этим первым попавшимся могу оказаться и я – уже хорошо. - Но ведь должны согласиться Ларри и Даэр?.. – сделала я слабую попытку противостоять его напору. - Но они послушают вас, не так ли?  - Это безумие, - заметила я. – И преступление. - Это безумие, - согласился Малгр таким тоном, будто не происходило ничего особенного, - и преступление. Если бы я знала, во что влезу и чем это потом обернется… то тоже бы сказала «да». И я сказала «да».