Глава VII
24 мая 2020 г., 23:43
Неприятности начались уже на третий день, пусть и не те, которые предполагал Гай. Благородные сэры решили развлечь себя охотой и отправились в лес, невзирая на все предупреждения. Вернулись они к ночи, пешком и в одних подштанниках.
Вейзи устроил Гаю очередной разнос, но как-то вяло, без огонька, словно выполнял нудную обязанность. А сэр Говард при каждой встрече задумчиво смотрел на него и явно силился вспомнить. Это настораживало.
Еще больше Гая настораживал сэр Бертран. После встречи с разбойниками ограбленные рыцари немного пошумели и угомонились, получив с широкого плеча Вейзи по пять шиллингов на выпивку и разрешение брать лошадей из замковой конюшни. Тогда как сэр Бертран успокаиваться не желал, но и особо оскорбленным не выглядел. Жаловался всем и вся, что в Ноттингеме даже помахаться толком не с кем, цеплялся на предмет подраться к замковой страже и самому Гаю, и оправдал предчувствия насчет разгромленной таверны. Вот только взгляд был слишком умный и холодный для недалекого задиры.
Сам Гай с Бертраном сходиться не стал даже в тренировочном бою, но подбил на это своего лучшего десятника. И, понаблюдав за происходящим, утвердился в мысли, что гость сдерживается, не показывая всего, на что способен. А еще заметил, как тот дважды придержал руку, чтобы не применить совсем неблагородные приемы из тех, что недопустимы на турнирах, но помогают быстро и надежно спровадить противника на встречу с Господом.
Через день Бертрана снова понесло в Шервуд, откуда он вернулся без лошади и продолжил жаловаться, как ему не хватает хорошей драки, и про умирающее искусство благородного поединка.
Гай наведался на голубятню к Питеру и отправил послание с просьбой разузнать про сэра Бертрана. Ну, и про Говарда заодно.
Через два дня Бертран лишился еще одной лошади. Денег у него и после первого раза не осталось. Вейзи безмолвствовал. На другое утро Бертран опять прокатился в лес, вернулся на сей раз верхом и крайне недовольный. Разбойники ему так и не встретились.
Вечером Гай уехал в Локсли, уверенный, что заявится Алан. Так и вышло.
— Нам лошадей уже девать некуда, — рассказывал тот, по обыкновению наворачивая жаркое. — А этому сэру хоть кол на голове теши.
— И чего он хочет? — поинтересовался Гай, уже, впрочем, и сам догадываясь.
— Робина на поединок вызвать хочет, — подтвердил его подозрения Алан. — Мол, Робин его оскорбил неуважительным отношением, и этот сэр обязан с ним сразиться. И если Робин действительно лорд, то должен ответить на вызов. А он будет ездить, пока они не сойдутся в бою.
— А что Робин?
— Пока посылает... лесом. Но этот сэр нам порядком надоел.
Дальше можно было не объяснять. Робин мало того, что вспыльчив, так еще и сам не дурак подраться. Значит, вскоре сэр Бертран своего добьется. Робин согласится на поединок, чтобы настырный рыцарь наконец отвязался.
— Никаких поединков! — припечатал Гай. — Понадобится, по голове его бейте и к дереву привязывайте.
— Сэр Гай?.. — Алан глянул на него вопросительно.
— Что-то с этим сэром Бертраном не так, — снизошел до пояснений Гай. — Хоть из шкуры все там повыпрыгивайте, но чтоб Робин к нему близко не подходил! Все ясно?
— Постараюсь, — протянул Алан далеко не так уверенно, как обычно.
— И вот еще. У вас тайники для переписки где?
— Какие тайники? — Алан весьма убедительно изобразил святую невинность.
— Для переписки. И не надо мне тут изображать ангела господня! А то я не знаю, что вам крестьяне доносят и послания оставляют.
— Ну... — Алан замялся.
— Так, услышишь что-то знакомое — кивни, — убеждать Алана или тянуть из него нужное клещами Гаю было некогда. — Каменный крест у развилки на Вудсборо? Ива у моста через Трент? Расколотый дуб на полдороге от Локсли до Найтона?
На последней фразе Алан кивнул, хоть и выглядел порядком ошарашенным.
— Отлично, — Гай сходил за пергаментом и пером, быстро набросал записку, запечатал, чтобы кто-то излишне любопытный не сунул туда нос. Грамотный ли Алан, он не интересовался, но проверять не хотелось. — Вот. Отдашь Робину, скажешь, что в дупле дуба нашел. Вскроешь, язык отрежу. Все понял?
Алан забрал послание и еще раз кивнул.
Что Робин его послушает, у Гая уверенности не было, но попробовать-то можно. Вдруг удастся достучаться до здравого смысла. Должен же этот смысл где-то скрываться даже в дурной башке Робина? Да и поговорить им давно надо.
Гай честно прождал до полуночи, но Робин так и не объявился. А на следующий день вырваться в Локсли не вышло. Шериф затеял очередной торжественный ужин и настоял, чтобы помощник присутствовал. Зачем — непонятно. Вейзи вечер напролет шептался с лордом Атвудом, Говард с приятелями изничтожали запасы вина и с похабными шуточками сравнивали достоинства неких Бетси и Мэри. Гаю же вновь пришлось выслушивать жалобы сэра Бертрана на то, что достойных рыцарей уже не осталось, и отбиваться от предложений пойти размяться вот прямо сейчас.
От кровожадных мыслей пощекотать сэра Бертрана кинжалом в темном коридоре замка его отвлекло появление Элфрика, гонца, давно и прочно примелькавшегося в Ноттингеме: он почти каждый месяц привозил Гаю послания от сестры и забирал ответы.
Гай принял письмо, извинившись, отошел к камину, взломал печать и быстро пробежал глазами строчки, рассказывающие о делах в поместье, здоровье лорда Артура, мужа Изабеллы и прочих мелочах. Обычные новости, в которых никто не заподозрит второго дна. Тем более Изабелла подписывалась только именем, а даже в окружении королевы мало кто помнил, какую фамилию она носила до замужества.
— Ваша леди пишет? — рядом, слегка покачиваясь, с кубком в руках возник сэр Говард.
— Сестра, — сухо ответил Гай.
— Гай у нас заботливый брат, — присоединился к ним еще и шериф. — Что пишет?
— Спрашивает, когда я навещу ее, милорд.
— Думаю, после осенней ярмарки я смогу некоторое время без тебя обойтись, — благодушно ответил Вейзи.
Переписка Гая с Изабеллой, кажется, была единственным, что никогда не удостаивалось язвительных комментариев, хотя он не сомневался, что первые письма вскрыли и тщательно изучили. Видимо, потому, что у Вейзи тоже была сестра, его единственная искренняя привязанность, и к этой слабости помощника он относился с пониманием.
Сестру Вейзи Гай несколько раз видел — такая же скользкая и ядовитая гадина, как и шериф. Но, к счастью, Вейзи ни разу не задумался, что не только у него может быть сестрица брату под стать, и что идеально сшипеться могут лишь две гадюки, а не трепетная роза и ядовитый гад.
— Буду искренне благодарен, милорд, — Гай свернул послание и убрал за пазуху. — Если вы не против, я пойду, мне еще ответ написать надо.
— Конечно, ступай, — разрешил Вейзи и повернулся к Говарду.
Гай двинулся к выходу, но что-то не давало ему покоя. У двери он резко обернулся и успел перехватить взгляд Говарда, направленный ему в спину, за мгновение до того, как тот отвел глаза. Недобрый такой взгляд и очень настороженный.
***
— Так-так-так, сэр Гай. Удачно я решил за вами прогуляться, — ядовитый комментарий настиг Гая, стоило ему завернуть за угол, выйдя из голубятни. — И куда это вы так торопитесь? — Сэр Говард? — Гай не сразу понял, что происходит, и зачем этого сэра сюда принесло. Полученное послание буквально жгло руки. — Опять сестра пишет? — все тем же тоном поинтересовался Говард, и острие его меча почти уперлось Гаю в грудь. — Похоже, занимательные новости. — Сэр Говард, это личное дело, и вас оно не касается, — Гай осторожно отступил на полшага, понимая, что выхватить меч уже не успеет. — А ведь я тебя вспомнил, — криво ухмыльнулся Говард. — И тебя, и твою сестрицу. Красивая, стерва, а уж как нос драла, словно принцесса, а не нищенка при опальной королеве. Что-то начало проясняться, хотя где они встречались с Говардом, в памяти по-прежнему не всплывало. — Ну, сейчас она жена барона, богатая и уважаемая, — хмыкнул Гай. — Так что не зря, может, нос задирала. — Ну да, — кивнул Говард, не отводя клинок от груди Гая. — И по-прежнему фрейлина королевы. Интересно, что скажет шериф, когда узнает, какую змею на груди пригрел? Как ты тогда сказал: я, может, и честолюбив, но те, кто меняет покровителей как перчатки, никогда ничего не достигнут, ибо их верность немногого стоит. Вот теперь Гай вспомнил. Не Говарда — но о чем шла речь. Дело было давнее, Генриху потребовалась помощь жены, и он приказал ей приехать на континент. Позволил собрать соответствующую положению свиту, показывая, что готов пойти на некоторые уступки и сделать шаг к примирению. Именно тогда Гай едва ли не впервые оказался в высшем обществе, так-то он больше времени проводил в разъездах, добывая сведения и выполняя поручения королевы, которая даже в опале и заточении умудрялась многое решать и поворачивала события к своей пользе. И при дворе он тогда оказался не в лучшем положении: безземельный рыцарь, причем сторонник королевы, а не ее могущественного супруга. Уж чем Гай приглянулся графу Эссексу, одному из ближайших и влиятельнейших сторонников Генриха, более того — близкому другу короля, неясно. Но он получил предложение перейти на службу к графу. Предложение было соблазнительным, весьма соблазнительным, и сулило быстрый взлет, тем не менее, Гай отказал. Не счел для себя возможным бросить ту, которая практически спасла их с сестрой, и которой он верно служил уже годы. Кто знает, как бы обернулась их жизнь, если бы не одна случайная встреча и его маленькая, но очень сообразительная сестра, догадавшаяся кинуться королеве в ноги? Именно теми словами, которые произнес Говард, Гай и ответил графу на замечание: «Жаль. Мне казалось, что вы честолюбивы и хотите взлететь повыше». — А ты, значит, там был, — хмыкнул Гай. — Не помню. И ведь я оказался прав. У меня все хорошо, а ты до сих пор бегаешь за богатым дядюшкой, выпрашивая подачки, и ничего не добился. — Ничего. Думаю, за тебя мне перепадет кое-то посущественнее денег, — мерзко ухмыльнулся Говард. — К примеру, твоя бывшая должность. А может, и еще что, когда я все расскажу дядюшке. — Разумеется, — ответил Гай с хищной усмешкой, отступая на полшага и одновременно швыряя кривой кинжал, который за время беседы успел незаметно стряхнуть из рукава в ладонь. С трех шагов в горло промазать было сложно, Гай и с двух десятков легко попадал. Говард выронил меч, захрипел, потянулся к пробитой шее, но так и рухнул. Чуть поскреб руками по земле и вскоре затих. Гай подошел, убедился, что Говард не дышит, выдернул клинок, для надежности полоснул по глотке и пошел к дому. Нужно было найти, во что завернуть тело, и сказать хозяину, чтобы присыпал кровь. Подставлять владельца голубятни, бросив здесь труп, не следовало. А так — будет молчать. Слишком хорошо Гай платил, и слишком хорошо Питер понимал, что станет с ним и его семьей, вздумай он болтать о секретах помощника шерифа. Отъехав на пару миль, Гай до поры припрятал тело в овраге. С ним разобраться можно и позднее, не убежит. Сейчас следовало избавиться от Бертрана, пока не заподозрил чего, или, не дай боже, не добрался-таки до Робина.***
В замке Бертрана не оказалось. Испуганный стражник, из которого Гай чуть не вытряс душу, рассказал, что какой-то мальчишка передал записку, и тот сразу собрался и уехал. Недолго думая, Гай вломился в покои Бертрана, обшарил их и каким-то чудом заметил в очаге уголок не до конца сгоревшего пергамента. «...поворот, от каменного креста», — было выведено почерком Робина, и сердце пропустило удар. Кажется, так Демона Гай не гнал ни разу в жизни. Он проклинал Робина то про себя, то вслух, и пытался понять, о каком месте шла речь. Удобных полянок в Шервуде хватало, а развилка с крестом была приметой не слишком надежной, особенно если не знать, какой поворот тропинки имелся в виду. Не знай он лес, дело было бы безнадежным, а так хоть какие-то шансы. Но первый раз Гай все равно ошибся, нашел пустую поляну, развернулся и погнал дальше, стараясь даже мысли не допускать, что опоздал. Пока вернулся в замок, пока узнал про Бертрана, пока нашел записку... «Иисус, Мария и Иосиф, пожалуйста, я не хочу хоронить этого полоумного!» Конь вылетел на поляну, Гай увидел распростертое на земле тело, прикрытое плащом, и второй раз за день забыл, как дышать. С трудом спешился, через силу сделал шаг к центру поляны и замер, остановленный окликом. — Гисборн, меня ищешь? Гай обернулся. У него за спиной, привалившись плечом к дереву, стоял Робин. Живой. — Придурок! — Гай одним рывком оказался рядом, сгреб за грудки, встряхнул. — Господи, Робин! Осёл безмозглый! Ты цел? Он тебя не задел? Гай перестал трясти Робина и принялся осматривать, лихорадочно шарить руками по телу и крутить, высматривая малейший порез. — Гай, ты чего? — тихо, но удивленно спросил Робин, даже не вырываясь. — Цел? — Гай еще раз его встряхнул. — Скажи, что он тебя не задел! — Ни единой царапины. Чего ты так всполошился? — Точно? — Да точно, точно! Гай вздохнул, выпустил Робина и сполз на землю, привалившись спиной к дереву. — У этого... — он махнул рукой на мертвеца, — была поганая привычка клинки травить. — А, так вот что это было. — А что было-то? — поинтересовался Гай, силясь понять, каким чудом Робин, с его нежеланием кого-либо убивать, жив, а убийца с отравленными клинками остывает на лесной поляне. — Мы договорились насчет оружия: мечи и кинжалы. А я свой кинжал с утра где-то оставил, — пояснил Робин, пожимая плечами. — Ну и взял тот, что мы у этого сэра при первом его визите забрали. Думал после поединка вернуть. Мы и начать толком не успели, я его зацепил. Даже не царапина, так, укол, а он вдруг зашатался, захрипел, потом упал и помер. — Иисус сладчайший! — Гай приложился затылком о дерево. — Робин, ты хоть понимаешь, насколько ты везучий болван? Везучий болван плюхнулся рядом на колени. Гай повернул голову и увидел счастливую мальчишескую улыбку, которую помнил еще с детства. — А ты все-таки волнуешься! — Ну, волнуюсь, доволен? — Гай протянул руку, растрепал и без того взъерошенные светлые волосы. — Но тебя убить мало! Ты почему не пришел и не поговорил со мной? Я же писал. — Тебя дома не было, — буркнул Робин. — А если бы я в замок полез, ты бы разозлился еще больше. Теперь Гаю захотелось убить еще и Алана. Но выяснение, почему письмо не попало в руки Робина сразу, могло и обождать. — Чтобы ты не вздумал с Бертраном связываться, я тоже писал! И, кстати, где твои обожаемые головорезы? — А я от них сбежал, — рассмеялся Робин. — Они тоже были против, чтоб я с Бертраном связывался. Джон зыркал так, что я уж опасался, как бы он меня своей дубиной не приголубил. — Жаль, что не приголубил, мозгов у него явно больше, чем у тебя. Ты хуже Мэриан! — А что Мэриан? — Робин мигом подобрался, напрягся, улыбка исчезла, и голос стал серьезнее. — А ничего, — Гай притянул его к себе. — Нам теперь с тобой этой бешеной козе мужа искать, который сможет за ней присматривать. Потому что я не разорвусь, а тебя из виду вообще выпускать нельзя. Угробишься! — Я тебе разорвусь, — проворчал недовольно Робин, сворачиваясь у него на коленях и пристраивая лохматую макушку под подбородком. — Насчет мужа надо подумать, других ненормальных, кроме тебя, в голову как-то не приходит... — и добавил совсем уже недовольно: — Ну, чего ржешь, как лошадь? Я тебя целовал, между прочим, а ты?.. — А я тебя... — мечтательно начал Гай, потом вспомнил обо всех выходках Робина и продолжил серьезным тоном: — Я тебя сначала заберу к себе в манор, потом выстираю в дождевой бочке, а вот потом уже буду целовать, и не так, как ты — на полу, в конюшне. Совсем манеры растерял в лесу, твоя светлость. — Это мой манор! Возмущенный Робин попытался вскочить, но вырываться, сидя у кого-то на коленях, неудобно даже умудренному опытом крестоносцу, так что, потрепыхавшись беспомощно в руках Гая, он в итоге смог только сползти на землю, и то не целиком. — Твой, твой, — успокоил его Гай, от души забавляясь. — Только если вы, милорд, угробитесь, то не увидите его как своих ушей. — Да ничего со мной не случится, — Робин опять просиял. — Верь мне! Гаю снова захотелось постучаться головой об дерево, потому что «не случится» и «Робин Локсли, граф Хантингтон» никак не сочетались. Если, конечно, он не присмотрит. Иначе однажды везение может закончиться даже у этого блаженного. — Ни за что! Разве когда ты выучишь, что такое осторожность и продуманный план. «То есть, никогда». Правда, вслух Гай говорить этого не стал. — Я осторожен! — запротестовал Робин. От такого бредового заявления Гай лишился дара речи. Осторожен? Это Робин-то? Да он слова такого не знает! А Робин, не дождавшись ответа, видно, решил, что ему поверили, и занялся распутыванием шнуровки кожаного дублета, не упуская случая пройтись горячими пальцами Гаю по шее и подбородку. — Прекрати, — строго сказал ему Гай. — А то случится, и прямо сейчас. — Что случится? — нахально вопросил Робин. — Какое-нибудь непотребство? — Да нет, просто по морде получишь, — пообещал Гай. — Потому что первый раз, да в лесу, да на травке, чтобы шишки в задницу впивались — это действительно непотребство. Вставай, твоя светлость, все остальное в Локсли. — Что остальное-то? — сердито уточнил Робин. — Еще и не было ничего! И Гай нарушил собственное обещание — в конце концов, взлохмаченная белобрысая голова так удобно лежала на плече, что не поцеловать этого блаженного было даже не глупостью, а прямо-таки преступлением.***
Где-то по тракту в сторону Ноттингема спешит гонец принца Джона. Машет крыльями в небе над Бедфордом очередной голубь от Изабеллы. Но Гай об этом пока не знает. Он целует свой персональный кошмар и верит, что из этого действительно получится что-то хорошее. continied to be ))
