МК на районе

*(События происходят под ночь после освобождения Скорпа и Зиро Синдел и Шао Каном)* Когда мусора приехали, забрали в мусарню Кронику и её подлиза, ШаоДел уехали к себе, а Ханзо с Куаем направились по домам, думая о мести ауешникам из группировки «Кучка», Цетрион весь день ахуенно отжигала на концерте Мэрилина Мэнсона и его группы соответственно. Замаскированная под девочку-подростка-металлистку, она бешено визжала как последняя сучка, надеясь на то, что её хоть кто-то заметит и отжарит после концерта, или даже во время него. Но больше всего, она, конечно, хотела оставаться на концерте как можно дольше. Она орала. Визжала как ебанутая, Цетрион явно словно хотела показать плюсы своей профессии (напомню: она барыжит травкой и промышляет эскортом, а какой — история умалчивает). Концерт был в закрытом помещении, но Цетрион отрывалась по особенному. Хоть она и приняла облик смертной, но полностью застрахована она не была, а её божественный гроул (похлеще чем у вокалиста Cannibal Corpse) заглушал вокал выступающего. (Не обходилось, конечно, без сожжённой библии, провокационных действий, отчего фанатки (и фанаты) все штаны себе зассали, похлеще чем в порнотеатре «Sweet porn Girls»). Рядом стоящие фанаты тупо ахуели — блядь, как такая милая девка может так орать, так ещё и похлеще Митча Лакера из Suicide Silence, не то что Мэрилина Мэнсона. И вот, во время исполнения песни Arma-goddamn-motherfuckin-gedden*, барыга травкой не выдержала, и едва ли не бросилась в истерику. Чуть ли не с пеной у рта, она упала в обморок. Стараясь не прерывать концерт, пришли охранники и потихоньку вынесли девку из зала и попёрли её в лазарет. Она была в лимбе. Её вот просто вштырило с этого трека, будто коки обнюхалась. Пока она «спала», лечилы проверили её пульс. Он был крайне слаб и еле выдавался. Чёрные волосы девки закрывали ей весь ебальник, как девочке из Звонка. Одета она была как шлюха. Из-за её проститутской юбки лечилы возбудились. Там виднелись леопардовые стринги из марли (да, да). Вареник так и заманил к себе, что врачи хотели было тихонечко подрочить, но терпели и стали пялиться дальше. Сами они не знали, что делать. Подобных случаев им встречать не доводилось. Но не тут-то было. Цетрион, являясь жЕнщиной с развитой интуицией, решилась всё-таки показать, что она бАгиня, и ей тут все должны. Она тут же очнулась, и заметила на себе пошлый и немножко укоризненный взгляд медиков (педиков), а-ля «вот ведь проститутка, а кст вареник ничёшный у тебя». Цетри психанула. Она согласна была перепихнуться с бомжеватым таркаташкой, с пидерастического вида эденийцем или, в конце концов, с кентавром (за определенную сумму конечно), но то, что на неё палят какие-то ебучие земляне (как считали зажравшиеся буржуи-боги), она потерпеть не могла. И тут прорвался настоящий, женский гроул**, от которого даже вокалист Cannibal Corpse прихуел так знатно бы. Лечилы пришли в ахер. Они быстро выбежали из лазарета, чтобы подозвать мусоров, которые ссали снаружи на стены. Для Цетри настал тот самый момент — она соскочила с койки, открыла портал, и нырнула в него, оказавшись в родном мухосранске, в Аут-ворлде. И вот, она уже преобразилась, превратившись из шлюховатой 16-летки в здоровенную тётю со странноватым оттенком кожи и волосами, крашенными в платину, а также с ароматом «трёхнедельный запой», она уже стояла перед зассаной сарайкой необъятных размеров, которая, собственно, и являлась местом обитания её самой и мамаши с её куколдом, которых, кстати, сегодня же мусора посадили на бутылку (только Цетри об этом пока ещё не знала). Рядом, как всегда, шелестела осинка, которую она посадила ещё будучи стримершей, а не барыгой и эскортницей, в яме колыхалась водица, (а точнее, помои и содержимое параши), неподалёку стояла сама параша с тёплыми деревянными стенами, завешанными плакатами «Аборт-детоубийство!»… И только полная луна освещала сельский толчок и отражалась в помойной луже, царило спокойствие, и лишь доносились звуки «Бутырки» из колонок мусоров, которые, как раз, везли в мусарню Кронику с её куколдом (Цетри на них не обратила внимания). Поскольку дверь в «сарайке» всегда была закрыта, то теперь она была открыта. В высшей степени открыта — она лежала в нескольких метрах от дома, разъёбаная в хламину. И, что было примечательно — прям в двери (железнобетонной) был след от тонкого каблука. — Что. За. Херня?! Пожалуйста, объясните мне кто-нибудь, что за херь здесь произошла? — Цетрион мысленно перекрестилась в честь своей мамки, не всасывая ситуэйшен. Она хотела было спросить соседей, видели ли они, что здесь было во время её отсутствия, но беда — соседей у неё не было вообще. Вряд ли кто-то хотел жить бок о бок с барыгой, ебанутым куколдом и больной на голову секс-маньячкой. Поэтому, собственно, пришлось надеяться на саму себя. Цетрион горько вздохнула — мало того, что она так и досмотрела концерт до конца, так ещё и дверь сломана. А денег на ремонт не было — все бабки, которые были в семейном бюджете, она проебала на концерт, половину потратила на дошик, дабы на всю семью варить. Собрав злость в кулак, она вошла в свою хату, являющуюся то ли особняком, то ли полуразвалившимся сараем. — Маман! Ты здесь? — проревела богиня. Но ответа она так и не получила. «Блядь. Поскольку я знаю, мама никогда не выходит за пределы дома, ибо её поймают и закроют в дурку на лечение от целого букета отклонений» — молча рассуждала Цетри, вдыхая столь родной запах полупрогнившей хаты. — Хей, подсос! Ты там живой? Но подсос, ака Герас, так и не появился. (а надо сказать, что при слове «подсос», исходящим из уст Госпожи или её дочери, он возникал словно из ниоткуда). — Че за трэш творится, — вздохнула богиня. — Хотя что, эта реальность и есть один сплошной трэш.