Легенда о Беспечном Ездоке

      «…проявляясь, таким образом, раньше или позже, в зависимости от общей совокупности условий, и временами на формирование импульса могут уходить целые годы…»              Когда Кларенс приходит в себя, он обнаруживает, что лежит на кровати в небольшой комнате. Довольно темно. Сколько прошло времени, он не знает, но вряд ли больше нескольких часов: до сих пор саднит левый бок, который прошило выстрелом. Кларенс садится на кровати. На нём что-то вроде больничной робы. Опустив ноги на пол, Кларенс с трудом встаёт и ковыляет к двери с маленьким окошком — оттуда и проникает свет. Дверь плотно и, видимо, надёжно, заперта. В окошко виден кусок белого коридора, и только. Заметив на стене выключатель, Кларенс щёлкает им, оглядывает обстановку. Комната, как и коридор, выкрашена в белый. Кровать. Небольшое окно под потолком. Ага, ещё дверь… туалет.       Больница? Тюрьма? Всё равно.       Приподняв край робы, он осматривает место ранения, но никакой раны нет; есть только небольшой кусочек пластыря, под которым оказывается невразумительный синяк с красной точкой по центру. Значит, это была не пуля… какой-то транквилизатор…       В глазах темнеет, и Кларенс снова опускается на кровать. Что-то не так. И дело не в головокружении.       Чувство опустошения. Вот что это. Чувство тотального опустошения.       В голове снова звучит выстрел. Найт падает прямо в лужу, хватает ртом воздух, а потом глаза его стекленеют… Что-то внутри Кларенса, что ещё сопротивляется, но уходит всё глубже и глубже, чувствует, как жизненно важная составляющая Найта невидимым облаком вырывается из тела, оставляя за собой только… оболочку…       Кларенс подбирает ноги и упирается подбородком в колени. Убит.       Кларенс раскачивается. Убит, убит, убит.       Кларенс зажмуривается. Глаза начинает щипать. Убит.       Белизна стен действует на нервы, но уже нет сил, чтобы встать и выключить свет.       Кларенс заваливается на бок и собирается в комочек.              

***

             Сколько проходит времени с момента его первого пробуждения в комнате?       Уже не важно.       Должно быть, он снова заснул.       Что же его разбудило? Что-то произошло…       Какой-то шум… Нет. Голос.       — Кларенс. Кларенс…       Он!       Неожиданная ярость не встречает никакого подкрепления в обычной тёмной волне, захлёстывавшей Кларенса в подобные моменты. Внутри пусто. Это настолько обескураживает Кларенса, что ещё какое-то время лежит, не двигаясь, не меняя позы, прислушиваясь к ощущениям внутри. Где ты?..       — Кларенс… — Рука опускается на плечо, разворачивая его к говорящему. Ну, конечно, кто бы сомневался. Рэйвенвуд. И даже без очков. Что, впрочем, не производит особого впечатления. Не сейчас.       «Где ты?» — Кларенс продолжает искать.       Рэйвенвуд улыбается:       — Ну что, как дела?       Кларенс слушает вполуха. «Где ты?»       Наконец, он обнаруживает это: крошечный дрожащий осколок, чёрная точка. Никаким образом не реагирующая на его призыв.       Рэйвенвуд что-то говорит. Что-то… погодите-ка…       — …пришлось, к сожалению, временно подавить твои способности…       «Временно»?!..       — Временно — это насколько? — Кларенс неожиданно зло смотрит на мужчину. Тот улыбается довольно, как змея, проглотившая мышь. Или даже несколько.       — Пока ты не успел никому причинить вреда, Кларенс, — мягко говорит Рэйвенвуд. В следующий момент Кларенс оказывается в сидячем положении и, притянув Рэйвенвуда за футболку, приблизившись к самому его лицу, шепчет на редкость убедительно:       — Я ещё успею! Так и знай!       Тот нимало не смущён ни выходкой, ни словами. Не отводя взгляда, аккуратно высвобождает ткань из пальцев Кларенса.       — А это мы ещё посмотрим.       Двое здоровенных мужиков, непонятно откуда взявшихся, словно по команде, оттаскивают Кларенса от Рэйвенвуда и профессионально привязывают его к кровати. «Как в сумасшедшем доме», — приходит в голову Кларенсу, который слишком быстро понимает, что сопротивляться бесполезно. Но это не хуже того, что творила Хоуп…       Рэйвенвуд наклоняется и смотрит ему в глаза.       — Рано или поздно… ты успокоишься.       — Убийца! — Взгляд, полный ненависти. — Ты будешь гореть в Аду.       Ответом служит лишь невесёлый смех.              Минутой позже Рэйвенвуд выходит из комнаты.       Жаль, пришлось сделать ещё одну инъекцию. Но мальчик слишком сильный…       Ничего. У него есть всё время мира.       И «магия».              

***

             Дни похожи как две капли воды. Если Кларенс «ведёт себя хорошо», его не трогают. Если «ведёт себя плохо» — его привязывают к кровати, и Рэйвенвуд делает укол в предплечье, от которого Кларенс становится вялым и инертным. Кларенс пытается понять, в чём смысл его содержания здесь. Это явно какой-то эксперимент. Похоже, убивать его не собираются. Но «успокоиться»? Зачем?..       Впрочем, в какой-то момент ему надоедает положение буйно помешанного. Когда ты не привязан сутками к кровати, ты, по крайней мере, можешь сходить в туалет. Естественным способом.       Мерси больше не приходит. Кларенс вообще не ощущает её присутствия. Как будто часть чувств атрофировалась. То, что было когда-то внутри, было неотъемлемой частью, отошло на задний план, сжалось в точку, создало непривычный вакуум вокруг. Пустота. Нет больше чёрных волн. Нет защиты. Нет силы.       Сначала он хотел отказаться принимать пищу, но Рэйвенвуд пригрозил начать кормить его внутривенно, а от вида иголок Кларенса уже просто мутит.       Постепенно Кларенсом овладевает апатия. Он целыми днями лежит на кровати, бездумно глядя в потолок. Иногда, словно ударом по лицу, его оглушают воспоминания о нескольких днях его жизни — последних днях перед этим белым адом — самых чудесных днях, таких, которые он бы раньше и представить себе не мог. И все эти люди — Шери, Эми, Тед, Эйприл и Джун, Эймос Хесперус (даже он), странный Дэниэлс… Эми сказала ему: «Не бойся смерти» — чьей смерти не бояться?.. Смерти Найта? Или собственной?       Скоро ему станет просто всё равно. Мерси не приходит и не откликается. Жива ли она?..              Нет, всё равно ему не станет. Только не при мысли о Найте. О Г. Найтшейде. (Всё-таки, какое же у него имя?..)       Как он мог! Как он мог убить его!..              Кларенс пытается проникнуть через вакуум, расшевелить чёрное зёрнышко, заставить его снова раскрыться. Он всё глубже уходит в себя, всё меньше реагирует на происходящее вокруг, снаружи.       Рэйвенвуд может говорить и делать, что угодно. Кларенсу плевать.              Недавно, когда он спал, ему приснился Найт. Его присутствие. Лёгкое, но ощутимое. Такой хороший сон.       На следующую ночь (или это был день?) — снова. Но теперь Найт с ним заговорил.        «Я здесь, — сказал он, — совсем рядом. В одной из комнат».       И ещё: «Я вернулся, Кларенс. Я…» — сон оборвался настолько внезапно, что у Кларенса мелькнула мысль о насильственно прерванной трансляции.       А если предположить, что это не сон?       Если Найт, как и Кларенса, подстрелили вовсе не пулей?       Если после того, как он тогда потерял сознание, происходило ещё что-то?..              Зёрнышко внутри слегка дёргается. Сквозь микроскопическую трещинку просачивается крошечный клочок чёрного дыма…