Геральт-который-мудак-из-Ривии

— Как тебе удалось проскользнуть в Боклер незамеченным? — поинтересовался Геральт, в то время как Лютик уютно устраивался на нем, словно на подушке (подушка, конечно, слегка ворчала, но на самом деле осталась весьма довольна). — Я спрашивал о тебе у всех ворот города и в каждой деревне… — пояснил он, перебирая ладонью мягкие темно-русые волосы. — Ты сразу поехал искать меня?! — Лютик активно заерзал на ведьмаке, и Геральт слегка рыкнул, прижимая его рукой — движения неугомонного барда вызывали весьма определенные реакции. — А я… ну, я, в общем, говорил всем, что ты преследуешь меня и хочешь убить, потому что на самом деле ты чудовище и мутант… — тоном кающегося грешника объяснил бывший виконт Юлиан. — И мне поверили — все же знают, что мне-то ты знаком лучше всех… — Хм, — прокомментировал Геральт, хмуро сдвигая брови. — Но я больше не буду! Я думал, что тебе просто так будет лучше! — снова зашевелившись, Лютик уперся на руку и заглянул в желтые — нет же, золотые — золотые любимые глаза. — Ты очень на меня злишься? — Возможно, — кивнул ведьмак. — Ты не мог бы или лежать смирно или хотя бы ерзать чуть-чуть ритмичнее? — Мог бы! И сейчас я об этом даже спою! — воодушевился Лютик.

…

— Знаешь, Геральт, кажется, мы кое-что забыли, — напомнил Лютик, поглаживая Карася, который хотел было возмутиться, что он не сумка для багажа, но вовремя закрыл рот. — Хм? — уточнил ведьмак, поглядывая на барда так заинтересованно, что тот даже слегка смутился. Геральт что, теперь всегда будет так на него смотреть, да потом еще сверлить взглядом каждого, кто подойдет к нему, Лютику, хоть немного ближе положенного? ОУ, ТАК ВОТ, КАК ВЫГЛЯДИТ СЧАСТЬЕ! — Мы с тобой не поговорили с Йеннифэр. Не сказать, чтобы я был не рад и мечтал увидеться с этой дамой, но… — Лютик грустно развел руками. — Ты разве не ради нее притащился в Боклер? — Да. Я ехал в Боклер, чтобы сказать, что мы должны остаться друзьями, потому что большего я ей дать не могу, — неохотно пояснил Геральт. — И это было очень хреново — узнать, что мои единственные отношения держались лишь на магии джинна. — А теперь она куда делась? — не понял Лютик. — Ну, у меня была жаркая ночь с моей истинной любовью, и оттого… — Геральт едва подавил улыбку. — ЭТО С КЕМ ЭТО?! Это что, со мной? Оо-ооу! — тотчас восхитился Лютик, но заметил подозрительный блеск в глазах своего ведьмака и попытался стукнуть его по носу, от чего тот весьма ловко увернулся. — Геральт, ты зараза! Любимая ты зараза!

…

— Это что, пустельга? Геральт, тебе письмецо пришло! — замогильным голосом произнес бард, распахивая окно таверны. — От твоей… ээээ… кроткой и милой леди! — уточнил он и скорчил птице страшную рожу. — Как думаешь, слово пустельга произошло от слова «пустышка»? Йеннифэр поэтому выбрала себе такого посланца? Сообразив, что Лютик не проявит человеколюбие и не передаст письмо из клюва птички, Геральт неохотно поднялся и схватил конверт с гербовой печатью сам. А ведь это бард умотал его до состояния «я тюфяк», хотя рассказать другим — так никто не поверит… — Хм… — спустя минуту произнес он и продемонстрировал Лютику записку, которая состояла всего из четырех строк: «Геральту и его подружке. Можете не приезжать. Справлюсь как-нибудь. Заебали. Йеннифэр.»

…

— Геральт, а Геральт… — грустно произнес Лютик. — Слушай, а давай познакомим твою чародейку с Цири. Йен… она же хочет ребенка, а судьба ей говорит такая — а хрен тебе. И нашей девочке нужна женская рука. Пусть они подружатся… в конце концов, может, малышка — это я, разумеется, про Цириллу — захочет стать кем-нибудь еще, не только ведьмачкой… — Лютик, ты охуел? — удивленно уточнил Геральт. — Ласточка — ведьмачка, вернее, станет ведьмачкой! Она моя дочь! И твоя, между прочим, тоже! — Геральт, так я и думаю исключительно о ребенке! — тяжело вздохнул бард, и опять в поисках поддержки коснулся лютни. — Мне, думаешь, великая радость — знакомить нашу девчурку с твоей же бывшей? Цири — ладно, ревновать я не буду, а вот тебя… Вдруг тебе Йен снова… понравится… Но знаешь, вообще, хрен ей! — глаза Лютика засверкали. — А вот Цирилла не может контролировать свою силу. Пока на нее еще действуют мои колыбельные, но ты же понимаешь, ничто не вечно, кроме нашей любви! — Я… сделаю, как ты скажешь, — тихо произнес Геральт. — И… в общем… спасибо тебе… за Ласточку…

…

 — Так, Геральт, еще раз, потому что я тупой и не понял, — самокритично произнес Лютик. — Иренка сунула мне в рот орех дерева Эн’дельгри, ага. Оно дает восемь плодов раз в сто двадцать четыре года, и эти самые плоды… — Блять, Лютик, ты просто будешь жить вечно, если тебя не сожрет стрыга или жагница, — устало объяснил Геральт. — Останешься всегда вот таким же, будто тебе лет двадцать, а мозгов лет на пять… — Уо-у, значит, даже когда мне стукнет сто пятьдесят, я буду все так же бодр по ночам?! — восхитился Лютик. — Спасибо тебе, добрая Иренка! Ты чудесная девушка! И очень умная — сразу ведь распознала, что ты мудак! — Ты меня теперь этим как раз всю вечность попрекать будешь? — рыкнул Геральт, подумывая о том, что однажды ему, кажется, придется самому понять женскую отмазку на тему «у меня болит голова». А впрочем, нет. Это же его Лютик.

…

— Лютик, показываю еще раз для особо одаренных… — вздохнул Геральт. — Меч надо держать вот так! А ты как веретено, блять, сжимаешь. — Наконец-то ты признал, что я одаренный! — ничуть не смутился Лютик. — Так? — Нет, — ведьмак осторожно приблизился к нему сзади, взял его руки в свои и повернул рукоять меча, ставя его в нужное положение. — Как ты тогда ебанул той стрыге так, что она сдохла вообще с одного удара? Даже у меня такое не всегда получается… Ну, понял? Лютик, блять! Не трись об меня! Только не говори, что ты ради этого все затеял!

…

— Лютик, почему, мать твою, Цирилла бродит и напевает ПРО ТРЕТИЙ МЕЧ? — прижимая барда к стене, грозно вопросил Геральт. — Что ты такое спел маленькому ребенку?! — ААА, Геральт, ты все не так понял! — возопил Лютик. — У тебя два меча для уродов, а она хочет себе свой, маленький, с такой зеленой ажурной ручкой… Кто виноват, что ты ведьмак-пошляк?! Мы с Цири не виноваты! — Ааа… извини, — буркнул Геральт, отпуская его. — Ну, в общем-то, мне понравилось… Продолжай, суровый ведьмак ~ — игриво подмигнул Лютик. — Что ты говорил там про третий меч?

…

— Я… люблю тебя, Лютик… И я… благодарен тебе… Что ты есть… и… что мы вместе. Ты… ты мое все, Лютик. Ты и Цирилла… да… — тихо говорил Геральт, осторожно держа в ладонях небольшой медальон. — Пап… Но он же пошел в лавку, скоро вернется… — с беспокойством напомнила ему Цири, почти на цыпочках входя в комнату очередной таверны. — Ты чего это? ОУ, ТЫ ЗАКАЗАЛ МЕДАЛЬОН С МИНИАТЮРНЫМ ПОРТРЕТОМ ПАПОЧКИ ЛЮТИКА! — восторженно выпалила она. — Батя, я всегда знала, что ты романтик!!!

…

— Знаешь, Геральт, — осторожно произнес Лютик, легко касаясь ладонью струн своей лютни, — мы так замечательно отдохнули здесь на побережье, что я боялся, что мне будет тяжело возвращаться. — И я, — согласился ведьмак из Ривии, легко приподнимая его и усаживая к себе на колени. — Но кажется, я начинаю скучать по ночным кострам, по тавернам, по ночевкам на сеновале… Да даже по твоим сувенирам «ночной кошмар старого чучельника», — ехидно добавил он, обнимая его за шею. — Давай посидим тут еще недельку — и махнем в Боклер, поживем в особняке Иренки? Она прислала письмо, пишет, что у них завелся какой-то там кривоглаз… Звала и Цириллу в гости и обещала сшить ей самое лучшее платье на континенте! А я тоже хочу новый дублет — знаешь, такой, по последней моде, с мережкой вот тут и тут… — Хотя бы пообещай, что он будет только один, — хмыкнул Геральт. — Бедный Карась. Что тут скажешь.

…

— Тихая мелодия ночного костра, И сверчков повсюду стрекотанье, Светлячки сияют, далеко до утра, И у барда с ведьмаком свидание!  — негромко мурлыкал Лютик, перебирая белые волосы своего ведьмака, уютно устроившего голову у него на коленях. Геральт молча смотрел на звезды, слушая не слова, а звуки милого голоса. — Тронут барда — даст ведьмак по роже, Может дать по яйцам или в глаз, А еще ведьмак ночами может Много-много-много-много раз… — Лютик, блять, — миролюбиво проворчал Геральт.