Birds of a Feather

Рейвен всегда знала, что застанет конец света. Её рождение сопровождалось счастливым золотым билетом, на место в первом ряду, к созерцанию уничтожения человечества руками её буквально демонического отца. Ну, так она всегда считала. В тот день, когда ей и другим титанам удалось заточить её отца, глаза Рейвен ослепило яркое пятно, похожее на внезапный лучик солнца среди бушующей бури. Она думала, что свободна. Но она ошибалась. Потому что во вселенной существовал Дарксайд, с которым пришлось бороться. Никому не удалось избежать этой битвы без тяжелых потерь. Даже если ты выжил, это ничего не значит. Из членов Лиги Справедливости и Юных Титанов мало кто остался в живых, а если и остался, то вероятность того, что они смогут жить дальше, пережив все потери, была мало вероятной. Конечно, при таком огромном количестве потерянных жизней никто не сможет вернуться к прежнему. Горе — это тяжесть, которая давит на каждую молекулу. В общем, это была Пиррова победа. Рейвен оглядела оставшихся в живых членов Лиги Справедливости и почувствовала присутствие Дэмиана рядом с собой. Он повернул голову в сторону, наблюдая, как Старфаер держит в своих объятиях Ричарда Грейсона. Остальные пытались найти хоть какое-то равновесие, вдохнуть глоток воздуха, чтобы попытаться смириться с такими обстоятельствами и ситуацией. Большинство кибернетизированных членов Лиги Справедливости молчали и Рейвен не была полностью уверена, что они смогут что-то сказать, ведь все они были замучены и изувечены до такой ужасной степени, что невозможно полностью оценить серьезность повреждений их тел. А затем, на всех обрушилась реальность. Состояние планеты было нестабильным. Жнецы Планет были уничтожены, но достаточно ли этого? Позади них Бэтмен оценивал ущерб, нанесенный планете. Это был опасный, как нож, поворот судьбы, но не смотря на такую бойню, Рейвен чувствовала себя расслабленной, как никогда раньше. Большая часть её новой семьи была мертва, а те, кто уцелел, были сломаны и никогда не смогут исцелиться. И всё же она чувствовала умиротворение. Дэмиан пошевелился рядом с ней, его рука, обнимающая её, удерживала её, словно якорь. — Насколько всё плохо? — Она услышала вопрос Супермена. Бэтмен ответил, а её сердце упало. — Тридцать один процент. Земля никогда не сможет оправиться от этого. Ещё миллиарды смертей? Она вздрогнула, а Дэмиан придвинулся ближе. Рейвен повернулась, прислушалась к отчаянной, вдохновляющей речи Супермена. Но в глубине души она понимала, что планета не выживет. Она почувствовала, как Дэмиан притянул её ближе, предлагая ей утешение в своих объятиях. Она услышала, как Константин сказал Флэшу, что знает, что делать. Флэш отказался, а Константин вздохнул, в согласии. А затем Константин заговорил: — Возможно, что некоторые изменения окажутся дерьмовыми. А мы снова наступим на те же грабли. Мир не будет идеальным, но будет намного лучше, чем то, что мы имеем сейчас. Флэш согласился и побежал к горизонту. Луч белого света начал затмевать воду и двигался всё ближе к ним. И в конце концов, Рейвен всё-таки дожила до конца света. Она повернулась к Дэмиану, который понимающе посмотрел на неё, и протянула руку, нежно касаясь его щеки. Дэмиан прижался к её руке, наклонился и поцеловал её. И когда она чувствовала тепло его губ на своих собственных, все сомнения исчезли и никакой страх не вторгался в этот бастион счастья. Ну и что с того, что наступил конец света? Это мгновение стало целым миром и чёрту всё остальное. Она почувствовала, как тепло и свет устремились к ним, как последние пресловутые песчинки в песочных часах. И к тому же… что бы ни случилось, она найдет его снова. Это стоит любой борьбы. Ведь в конце концов, они оба, птицы одного полёта.

***

Дэмиан резко вскочил с кровати, тяжело дыша. Детали сна уже просочились сквозь его пальцы, как песок, и единственное, что ему удалось сохранить — это образ птиц. Белых птиц. Вороны. Его мысли наконец собрались в кучу. Ему снились белые вороны.