(не)идеальные свидания: пособие для чайников

Ох, как приятно просыпаться в объятиях того, кто прочно сидит в голове на протяжении полугода, но ещё приятнее чувствовать его тёплое размеренное дыхание, немного щекочущее кожу шеи, и упоительный яблочный аромат, что сладкой патокой забивается в лёгкие, окутывая коконом уютной безмятежности. Боже, омега так давно об этом мечтал, и вот, наконец, свершилось. Чонгука нельзя назвать тем, кто верит в любовь с первого взгляда и первого вздоха, да так, чтобы как по волшебству и на всю жизнь. Вот и в Хосока он влюбился далеко не сразу. Это не было тем самым глубоким чувством, которое так отчаянно романтизируют в бульварных книгах, где альфа и омега, сталкиваясь или оказываясь в любой нелепой ситуации, смотрят в упор, вдыхают запахи друг друга и вуаля, вот оно то самое: искра, буря, безумие и любовь до конца дней. Как бы не так, с Хосоком было совсем по-другому, хотя неловкое столкновение по канону жанра всё же присутствовало. Конечно же, Чонгук не отрицает, что знакомство с альфой действительно сыграло важную роль в его жизни, но голову при всём этом он не терял и в чужие объятия с просьбой стать его единственным на веки вечные не кидался. В тот самый день, когда омега впервые оказался в большом, просто огромном на его взгляд здании, где всюду сновали кучки студентов и жизнь кипела неизвестными для него ранее ритмами, он действительно не просто растерялся, но даже испугался этого нового мира и готов был позорно сбежать назад в свою деревню. Вот только внезапное столкновение с незнакомым альфой, его бескорыстная помощь, неожиданная поддержка и успокаивающий яблочный аромат помогли Чонгуку вернуть пошатнувшуюся уверенность в себе и желание покорить этот большой город. Собственно, чувство глубокой благодарности и признательности двигали Чонгуком долгое время знакомства с Хосоком. Альфа оказался очень доброжелательным, отзывчивым и добрым парнем, и омега был рад приобрести такого человека в друзья. Однако Чонгук не воспринимал Хосока как альфу, с которым можно построить отношения, хоть и считал того довольно симпатичным и располагающим к себе. Короче говоря, Хосок не подходил под типаж, который предпочитал омега. А потом случился Сокджин. Вот он был эталоном мокрых снов Чонгука: высокий, красивый, статный, с потрясающей фигурой и плечами, на которых хотелось постоянно виснуть маленькой коалой, благо габариты и рост Джина это позволяли. К тому же альфа хорошо учился, был весьма богат, имел много знакомых в самых разных кругах и в целом пользовался огромной популярностью. Чонгук на всеобщее удивление быстро сошёлся с самым желанным альфой университета и уже через пару недель после знакомства пропитался его терпким ароматом сандала, заставляя всех омег, пускающих слюни на Сокджина, кусать локти и шипеть от зависти. Окружающие могли только догадываться, почему Сокджин, который в серьёзных отношениях не был замечен ни разу, внезапно стал уделять внимание лишь одному конкретному омеге, игнорируя всех остальных. Вариантов было много, но в реальности всё было до банального просто: парни сошлись на фоне общих склонностей и потребностей, у них были взаимовыгодные отношения, где каждый получал то, что ему было нужно. Чонгук никогда не был излишне скромным, недотрогой себя тоже не позиционировал, да и примитивную необходимость организма в альфе никто не отменял. Собственно, Сокджин, так удачно подвернувшийся и подходящий практически по всем критериям омеги, очень даже круто вписался в повседневную жизнь Чона, не позволяя умереть от недотраха и спасая от случайных перепихонов. К сожалению, дальше постели их интересы так и не пересеклись. Альфа был излишне самовлюблён, напыщен, заботился только о себе и своём удовольствии, а чего-то общего, помимо жаркого и страстного секса, как оказалось, у них не нашлось. Чонгук быстро разочаровался в этих отношениях и уже не мог смотреть на Сокджина как прежде, и даже удовольствие, получаемое от секса с альфой, ничего не требующего взамен кроме постоянной физической близости, его уже не привлекало. В одночасье всё стало пресным и скучным, поэтому Чонгук решил положить конец этому симбиозу между ними. Из мимолётной связи с Сокджином он сделал лишь один вывод: на одном желании и сексе далеко не уедешь, а для серьёзных отношений нужно нечто большее. С Хосоком омега продолжал поддерживать дружеские отношения и достаточно хорошо ладить уже второй год подряд. Они виделись на некоторых совместных практических занятиях, обмениваясь приветствиями и улыбками, и иногда пропускали шутки в адрес одногруппников и даже строгого преподавателя. В периоды сессий парни умудрялись сталкиваться в библиотеке и возле автоматов с кофе и энергетическими батончиками, желая друг другу удачной сдачи экзаменов, и омега, как и прежде, не переставал считать Хосока всего лишь хорошим другом и хёном. Однако Чонгук часто слышал разговоры других омег об альфе и видел, какими глазами те смотрели на него и как увивались хвостиком за Хосоком, будто он самый лакомый кусочек. Он искренне не понимал всю эту кучку омег, отчаянно строящих планы на то, как бы побыстрее завоевать внимание и расположение Хосока, ведь на вкус самого Чонгука альфа был… обычным, заурядным, и явно не тянул на эталон сексуального обольстителя. Но это было до того, как он увидел Хосока танцующим в клубе на одной из вечеринок, посвящённой успешной сдаче очередной сессии… Нет, Чонгук, конечно, и раньше видел танцы альфы в университете, но, чёрт, таким горячим, раскрепощённым и будоражащим сознание своей сексуальностью и откровенностью движений — впервые. В голове сразу всплыли разговоры всех тех омег из универа, что обсуждали размеры, формы и гибкость альфы, мечтая попасть в его постель. Ну что ж, теперь Чонгук был с ними солидарен. Он, как и все присутствующие, просто глаз не мог оторвать от того, какими чувственными были движения Хосока: они буквально завораживали, приковывая к себе всеобщее внимание; его грация и пластичность будоражили воображение, а пронзительный взгляд глубоко карих глаз и вовсе заставлял ощущать мощные приливы крови ниже пояса, чем доводил особо эмоциональных омежек до сбившегося дыхания и мокрого белья. После этого вечера Чонгук стал всё чаще задерживать взгляд на Хосоке, фиксируя незамеченные ранее детали и оценивая их. Омега словно Америку для себя открыл и не понимал, как вообще можно было игнорировать такого альфу и столько времени оставаться слепым к его достоинствам. Ведь Хосок был не просто хорошим, он был потрясающим! За собой Чонгук заметил, что теперь сам ведёт себя как те самые текущие омеги, постоянно вьющиеся возле альфы, но всячески старался не подавать виду, что его всего колбасит не только от присутствия хёна рядом, но и от того, насколько грязны и похотливы его фантазии в отношении танцора. Чонгук просто умирал от его длинных изящных пальцев, иногда украшенных массивными кольцами, и мечтал почувствовать их на каждом участочке своего тела: он не раз представлял себя лишь в одной футболке и то, как Хосок задирает её до самого лица, пихая ему в рот и заставляя прикусить ткань, а после неторопливо ласкает руками его торс, особое внимание уделяя шее и соскам, затем опускается на бёдра, медленно пробираясь к заветному входу. И, боже, Чонгук всё бы отдал, окажись эти пальцы внутри него, он даже был бы не прочь прочувствовать их в себе вместе с украшениями на фалангах… А какие у Хосока упругие, твёрдые ягодицы (не спрашивайте, как Чонгук узнал об этом, но он имел возможность физически оценить их, а потом на протяжении нескольких дней просыпаться от своих влажных снов с участием этой замечательной части тела альфы) и жилистые бёдра, которые наверняка могут работать без устали, втрахивая омегу в постель. Впрочем, Чонгук был бы не прочь оказаться и между этих бёдер и желательно так, чтобы они крепко сжимали его голову, пока он отсасывает альфе. Длинные стройные ноги альфы вызывали дикое желание провести по ним ладонью по всей длине и зацеловать каждый миллиметр кожи на них. Отдельное местечко среди всех фетишей Чонгука, собранных в одном Хосоке, занимал его выточенный танцами пресс, что омеге посчастливилось узреть пару раз в раздевалке. Эти невероятные рельефы были настолько совершенны и идеальны, что каждый раз сводили омегу с ума, вызывая бурное желание немедленно дотронуться до них и оставить как можно больше поцелуев и своей слюны на животе Хосока. От принятия физических данных Хосока Чонгук перешёл и к личностным качествам. Конечно, он уже давно знал, какой альфа душевный, отзывчивый, весёлый и искренний парень, только теперь все эти качества уже рассматривались под другим углом, далёким от дружеского. А когда Чонгук в очередной раз увидел Хосока в окружении омеги, что томно вздыхал, кокетливо хлопая ресничками, и с недвусмысленными намёками буквально вертел задницей прямо перед носом альфы, то в нём взыграла такая ревность, что он готов был этой омеге навалять прямо на месте (для Чонгука такое не в новинку вообще-то). В этот момент Чонгук осознал, что вляпался по самые уши. Он хочет Хосока себе! И не просто в свою постель, а в свою жизнь. Хочет быть с ним рядом, хочет, чтобы все его взгляды и забота распространялись только на него одного, хочет сам делать альфу счастливым. Но тут была загвоздка — а что альфа думает по этому поводу? Он вообще Чонгука как омегу рассматривает? Или у них только дружба? Вскоре после очередных слюнопускательных наблюдений из-за угла, Чонгук понял, что шансы его ого-го как велики. Дураком он себя не считал и ложной скромностью не страдал, поэтому видел, как Хосок на него смотрит, и какое действие омега производит на весь его организм (Чонгуку это крайне льстило). Ловя все влюблённые и нежные взгляды альфы, бросаемые им украдкой в коридорах университета, омега каждый день гадал, когда же настанет тот самый момент и Хосок признается… Вот только момент никак не наступал и дальше взглядов и слюнепусканий дело не шло. И Чонгук правда не понимал, что происходит. Он знал, что нравится Хосоку (даже слышал, как тот называет его ангелом!), но тот не делал никаких шагов навстречу. Чонгук даже подумывал о том, что, возможно, виновата его не совсем хорошая репутация «любителя пиздить всех, кто косо смотрит в его сторону». Но ведь с Хосоком омега таким никогда не был! Да он сама доброта, милота и скромность — идеал, а не омега! Но Чонгук не был бы собой, если бы решил оставить всё как есть и ждать, когда там альфа сделает первый шаг и сделает ли он его вообще. Омега сам начал активно устраивать их встречи, провоцировать своим внешним видом на активные действия и делать недвусмысленные намёки на то, что он открыт и готов к отношениям, но альфу ничего не брало! И вот тут Чонгук уже начал сомневаться в своей неотразимости и привлекательности. Может, хёну просто не нужны отношения? Ну смотрит он на него, желает (в этом Чонгук был уверен!), но на большее не готов? А может всё-таки Чонгук Хосоку не нравится, и все эти взгляды — больная фантазия изголодавшегося по вниманию и близости Чонгука? Но после клуба, когда Хосок ответил на поцелуй и сам проявил инициативу, Чонгук решил, что все его мечты наконец-то сбылись. Вот только альфа сбежал, ничего не объяснив, а потом вообще вздумал игнорировать! Чонгук был оскорблён и обижен до глубины души, злился на альфу и на себя, считая, что разочаровал хёна и лишился шанса на отношения. Но кто же знал, что у Хосока проблемы с самооценкой и вообще он немного тупенький! Омега безумно рад, что решил сам во всём признаться, а не ждать хёна, иначе так бы и куковал до старости в ожидании первого шага от альфы. Чонгук до сих пор терялся в догадках, почему Хосок так не уверен в себе и страдал заниженной самооценкой. Имея потрясающие внешние данные, талант и упорство в любимом деле, истинные человеческие качества, Хосок не был обделён вниманием омег, но при всём этом он умудрялся сомневаться в себе и собственной значимости. Чонгук теперь ни за что и никогда не скажет своему альфе (боже, как же потрясающе это звучит), что во время их свиданий (дружеских встреч) сразу раскусил, что его хён боится высоты, фильмов ужасов и, наверняка, много чего ещё. Ведь если Хосок узнает, что Гук в курсе всех его страхов, то пустится в пучину самобичевания и самоуничижения, вновь твердя, что не достоин такого распрекрасного омегу, как Чонгук. Гук же находил эти особенности пустяковыми и считал безумно милым то, что ради него Хосок преодолевал свои страхи и слова не говорил о том, что ему что-то не нравится! Нет, всё-таки хён действительно чудо. Чудо, которое досталось ему одному. Омега, не открывая глаз, расплывается в улыбке от приятных мыслей, ощущая насколько крепко Хосок обнимает его, и жмётся ещё плотнее. Немного поёрзав и, наконец, уткнувшись в омежью шею, Хосок продолжает тихо сопеть, опаляя горячим дыханием тонкую нежную кожу загривка парня. Чонгук тут же покрывается мурашками с головы до ног и медленно приоткрывает глаза, боясь лишний раз шелохнуться и тем самым разбудить альфу. Немного проморгавшись, Чонгуку удается сфокусироваться на обстановке вокруг, и он готов визжать от того, что всё же это не сон и не плоды его обезумевшей фантазии, а руки Хосока, обвивающие его и прижимающие к своему телу, вполне себе реальны. Прямо сейчас они в постели альфы, а за окном ярко светит солнце, косыми лучами просачиваясь в комнату. Чонгук не в силах сдержать свой восторг, внутри него кипят чувства и требуют немедленного выхода. Ему так хочется заобнимать и зацеловать альфу, подарить ему всю скопившуюся ласку и нежность своими прикосновениями, всего себя без остатка, но… но Чонгук хочет побыть хорошим и терпеливым парнем, поэтому решает не нарушать покой своего альфы. Он ещё накануне приметил измученный вид Хосока: его глубокие мешки под глазами явно говорили о том, что он не спал предыдущей ночью, а покрасневшие глаза и искусанные губы служили доказательством его переживаний. Поэтому Чонгук хочет дать альфе немножечко отдохнуть и набраться сил. Он, задерживая дыхание, как можно аккуратнее расцепляет чужие руки с себя и медленно перекатывается на другой бок. Хосок морщится и начинает ворочаться в ответ, но как только омега прижимается к его боку и кладёт руку поперёк живота, то альфа заметно успокаивается и продолжает спать дальше. Чонгук тихо хихикает и принимается рассматривать своего парня. Спящий Хосок — как отдельный вид искусства, и он однозначно будет занесён в самые яркие воспоминания об их только-только начавшихся отношениях. Его полностью расслабленное лицо завораживает: красивые утончённые черты лишают возможности отвести взгляд, слегка приоткрытые тонкие губы взывают к тому, чтобы к ним прикоснуться и подарить поцелуй, а длинные тёмные ресницы чуть подрагивают, роняя тени на острые скулы. Хосок такой невыносимо прекрасный, и, боже, уймите кто-нибудь пищащую омегу внутри Чонгука! Чонгук тихонько хнычет, поджимая губы, и чувствует, как внутри тела большими волнами разливается тепло. Ощущения непередаваемые, будто его всего целиком обволакивает приятная истома, кружащая и пьянящая голову. Запах Хосока кажется ещё более концентрированным, и Чонгук, склоняясь над спящим парнем, останавливается буквально в жалком сантиметре от шеи альфы и как можно тише, но глубже вдыхает проступившие нотки грейпфрута. По телу омеги проходит дрожь, он закатывает глаза, комкая и присобирая кончиками пальцев чужую футболку. Та приподнимается и оголяет низ живота альфы, являя омеге полоску редких тёмных волос, ведущую от пупка и скрывающуюся под кромкой белья, чуть выглядывающего из-под джинс. Чонгука натурально трясёт, и он, оттягивая двумя пальцами футболку альфы повыше, чуть не пускает слюни, увидев вожделенные кубики выраженного пресса. Он еле сдерживает себя от того, чтобы не прикоснуться к альфе и не уткнуться носом в его живот, чтобы ярче почувствовать его аромат, и мокро вылизать языком выточенный рельеф. Чонгук чувствует, как горит каждая клеточка его тела от собственных фантазий, разбушевавшихся так невовремя, но ему так нестерпимо хочется провести ладонью по смуглой обнажившейся коже Хосока. Всё внутри омеги трепещет, он тяжело дышит, стараясь утихомирить свои животные порывы оставить хоть какую-нибудь метку запахом или слабым укусом на своём альфе. Чонгук и не думал, что может быть таким. Таким одержимым, слабым и нуждающимся. И почему, собственно, он не может удовлетворить свои потребности хоть чуть-чуть? Трясущейся рукой он едва касается подушечками пальцев чужой кожи и его шумное дыхание превращается в стон. Всё тело тут же замирает, а Чонгук, сильно прикусывая губу и краем глаза смотря за состоянием спящего альфы, предельно медленно ведёт рукой вниз, ощущая под пальцами мягкие волоски дорожки и обжигающий жар карамельной кожи. Он практически выпадает из реальности, наслаждаясь такими нужными ему сейчас прикосновениями. В надежде на то, что Хосок не сочтёт его грязным извращенцем, Чонгук осторожно укладывает ладонь на пах альфы и тонко скулит, сильно зажмурив глаза. По его ощущениям проходит целая вечность, на деле же — всего несколько жалких секунд, но этого достаточно, чтобы почувствовать как щёки и шея вспыхивают огнём, а в его собственных джинсах становится невыносимо тесно. Омегу нещадно кроет, и он едва ли способен мыслить ясно сейчас: его рука, так удобно расположенная на чужом бугорке, чувствует не только приличные размеры Хосока, но и, кажется, движения под собственной ладонью. Чонгуку стыдно, но его собственное возбуждение внизу живота вспыхивает с новой силой лишь от того, что у альфы вырисовывается типичный утренний стояк. А может всё-таки виной этому несанкционированные действия омеги? В любом случае под ладонью чувствуется слабая пульсация, и рот Чонгука отчаянно наполняется слюной. Слабое хныканье практически слетает с искусанных губ, но омега вовремя заглушает его, одёргивая руку с причинного места альфы. Собственный ноющий член, скованный плотной тканью джинс, болезненно пульсирует, и Чонгук, видя, насколько оттопырились штаны Хосока, откровенно течёт. Его бельё быстро намокает и становится не слишком комфортно лежать рядом с таким альфой. Всё тело Чонгука дрожит, он сильно возбуждён, и то, что происходит в его штанах, мешает ему думать рационально. Ну почему Хосок так сильно действует на него и почему так тяжело контролировать себя рядом с ним?! Понятно, что сказывается долгое отсутствие половых связей с альфой, но Чонгуку не нужен какой-то там альфа, ему нужен конкретно этот! Омега, в конце концов, тоже не железный и просто жаждет поддаться своей натуре, которая требует живой горячий член прямо сейчас. Но Чонгук, конечно, не собирается настолько шокировать альфу в первый же день их отношений. Да и альфа у него вроде как скромненький. Ничего, он готов потерпеть ещё немного! Ему ведь на протяжении уже многих месяцев не впервые приходится утихомиривать свои буйные влажные фантазии и потребности — он прекрасно знает, как с этим справиться. Омега приподнимается на своих дрожащих руках, смотрит мутными глазами на спящее умиротворённое лицо альфы и плавно стекает по покрывалу на пол. Отжимания всегда помогали ему, помогут и сейчас. Чонгук бесшумно перекатывается, принимает нужное положение и спустя несколько секунд уже активно отжимается. Шумное дыхание, напрягшиеся мышцы всего тела и появившаяся испарина на спине и лбу, наконец, возвращают его в нормальное состояние, где эрекция почти сходит на нет. Чонгук заканчивает свой первый подход в пятьдесят отжиманий, укладываясь всем телом на ворсистый коврик возле кровати и прижимается к нему щекой. Он шумно пыхтит через нос, пытаясь выровнять своё дыхание, и его взгляд невольно приковывает пространство под кроватью. Хосок и вправду чистюля, даже здесь всё в идеальном порядке. Нет ни намека на грязь или пылинку, стоит лишь пара гантелей да большая фирменная коробка из-под баленсиаг. Чонгук тихо присвистывает и никак не может отказать себе в том, чтобы хоть одним глазком посмотреть на брендовые кроссовки с заоблачной ценой вблизи. Ну, а что? Он такие видел только по телевизору да в витринах магазина, а тут вроде даже оригинальная коробка с отличительным знаком, интересно же! Протянув руку и ухватившись за коробку, омега тихонько подтаскивает её к себе и задирает голову вверх, чтобы убедиться, что Хосок всё ещё спит. Сдвигая крышку в бок, Чонгук никак не ожидает, что вместо кроссовок увидит кое-что поинтереснее. Представший взору арсенал интимных игрушек действительно впечатляет, удивляет и заставляет опавшее напряжение в штанах вновь оживиться. Так вот какой Хосок скромный на самом деле! Куча кожаных ремешков, переплетающихся между собой, ошейник с поводком, что-то похожее на небольшую мухобойку с пуховым шариком на конце… Чонгук не сильно сведущ во всех этих штуках, но это напоминает ему типичный БДСМ набор. Вишенкой на торте оказывается запечатанный костюм ангелочка, и Чонгук тихо хихикает, рассматривая через упаковку содержимое. — Ммм, Гук-и, — негромко зовёт с кровати Хосок и приподнимается на локтях, чтобы отыскать глазами омегу. Долго искать не приходится — Хосок слышит шуршание откуда-то сбоку и видит тёмную макушку, склонившуюся над коробкой из-под кроссовок… В которой далеко не кроссовки. Альфа гулко сглатывает: — Э-э-э… Я всё объясню… — Ой, да ладно, хён, что тут объяснять? Ты взрослый мальчик и любишь взрослые игры, — Чонгук ухмыляется и подёргивает бровями, махом доводя альфу до состояния перезревшего помидора. — Ты меня до инфаркта доведёшь, знаешь? — хрипит альфа. — Хён, — Чонгук задвигает коробку на своё место и запрыгивает на кровать, тут же склоняясь к лицу альфы, — а ты реально прёшься от ангелов? Костюмчик для меня приготовил? — Чонгук… — Хосок задушенно стонет и пытается прикрыть своё пылающее лицо ладонями, но Чонгук не даёт ему этого сделать, хватая альфу за запястья и живенько седлая чужие бёдра. Омега не церемонится и, пригвождая руки своего хёна по обеим сторонам от его головы, впивается голодным поцелуем в губы, заявляя все права на этого альфу. Он сразу проникает языком внутрь как можно глубже и, сталкиваясь с чужим, содрогается всем телом, прижимаясь сильнее к альфе. Этот головокружительный поцелуй затянулся бы надолго, вот только Хосок издаёт слишком громкий и протяжный стон удовольствия и сам отстраняется, пугаясь собственной реакции на поцелуй. — Хён, — тяжело выдыхает раскрасневшийся Чонгук, чуть приподнимаясь с альфы, — а у тебя, кажется, утренняя проблемка нарисовалась, — и нагло, совершенно нагло потирается ягодицами о чужое возбуждение, доводя бедного альфу до грани. — Я знаю отличный способ как с этим справиться. Хочешь, помогу? — Боже, Чонгук, — сипит Хосок, лёжа с запрокинутой головой и закатывающимися глазами, — ты точно смерти моей хочешь… — Я хотел предложить поотжиматься вместе, мне всегда помогает. А ты о чём подумал, хён? — звонко смеётся омега, щелкая разомлевшего Хосока по носу, и вскакивает с кровати, чтобы скрыться в ванной комнате. Довольный тем, что смог смутить своего хёна (омега просто тает от его розовых щёчек), Чонгук быстро умывается и, наспех расчесав пальцами копну непослушных вьющихся волос, выбегает из ванной в тот самый момент, когда раздаётся сигнал его будильника. До начала пар остаётся ни много ни мало, а всего лишь полчаса, и в это рекордное время омега обычно успевает принять душ, натянуть на себя одежду, съесть йогурт и схватить рюкзак, чтобы с ним наперевес в оставшиеся семь минут добежать до нужной аудитории. Чонгук вообще очень любит поспать, и ранние подъёмы не для него. Но таким образом расписаны почти все его будни, и он ну никак не ожидал, что будет ночевать в чужой комнате, да ещё и в объятиях любимого человека. В этом, конечно, есть огромные плюсы, но у Чонгука на данный момент банально даже не во что переодеться, ведь его нынешняя одежда приобрела достаточно помятый вид, да и красноречивые разводы от слюны вокруг ворота не добавляют красок к его внешнему виду. Идти на лекции в таком виде и чувствовать на себе посторонние взгляды… Ну такое себе удовольствие. Омега слегка начинает паниковать (профессор Кан достаточно строг к опоздавшим), стоя с телефоном в руке и мысленно отсчитывая, сколько минут ему понадобится, чтобы сбегать в свой корпус переодеться и захватить пару тетрадей. В этот момент медленной загрузки ещё не до конца проснувшегося мозга и по всему видимому достаточно страдальческого лица Чонгуку под нос услужливо протягивают футболку и велят поторапливаться, если он не хочет опоздать в университет. Сам Хосок уже стоит переодетый: под его свободными джинсами и длинной оверсайзной футболкой совсем не угадывается небольшой утренней проблемки. То ли под одеждой ничего не видно, то ли Хосок успел справиться со своим стояком. Чонгук ухмыляется, представляя, чем занимался альфа в его отсутствие, и даже прикусывает губу на особо горячем моменте фантазии, пока его не окликает Хосок с просьбой поторопиться, тем самым возвращая поплывший омежий мозг в суровые реалии, в которых он опаздывает на лекцию. Омега быстро влетает в ванную и переодевается, натягивая футболку Хосока. Та ужасно мягкая, приятного лавандового цвета и от неё пахнет кондиционером для белья и совсем немного самим альфой. Чонгук жмурится и довольно урчит, любовно и трепетно расправляя на себе вещь Хосока. У него внутри всё переворачивается и хочется бесконечно пищать от восторга, оно и понятно: вещь альфы на теле омеги дарит удивительное чувство заботы, принадлежности и защищённости. Чонгук чувствует, как аромат с футболки вбивается под кожу, сплетаясь с его собственным, и, широко улыбаясь своему отражению, наконец покидает ванную комнату. Хосок не заставляет себя долго ждать и уже через несколько минут всучивает в руки омеги небольшую прозрачную папку с тетрадью и ручкой, ласково ероша чужие волосы и подталкивая к выходу из комнаты. Корпус они покидают наперегонки и уже в аллее, ведущей к университету, Чонгук останавливается и нежно целует альфу в щёку, задерживаясь возле неё на несколько секунд, чтобы потереться о мягкую кожу кончиком носа в попытке оставить самую малость своего запаха и как можно больше пропитаться чужим. После Чонгук цепляется мёртвой хваткой за локоть теперь уже своего парня и они в быстром темпе шагают в университет. Чонгук сияет не хуже начищенного чайника, невзирая на недоумённые и завистливые взгляды встречающихся им на пути омег, и жмётся под бок альфы сильнее, отчаянно показывая, что этот парень теперь занят им. Он незаметно фыркает и даже скалится в сторону особо истекающих слюнями субъектов, и с особым усердием приглаживает на себе одолженную у Хосока футболку, ухмыляясь с чужой реакции. Он понимает, что их переплетённые запахи дают недвусмысленные намёки окружающим, и, не упуская столь удачного момента, резко тормозит и впивается в губы Хосока откровенным поцелуем. Таким образом омега решает донести до не особо сообразительных персон одну простую истину — Хосок теперь его альфа и претендовать на его внимание больше не стоит. Их поцелуй длится не больше минуты, но он такой чувственный, горячий и самое главное взаимный. Хосока, кажется, собственнические замашки омеги нисколько не волнуют, ведь он осознанно и без стеснения сминает чужие губы в ответ, трепетно обхватывая лицо омеги пальцами. Чонгук бы всё отдал, чтобы не отрываться от своего хёна сейчас, но время уже действительно поджимает. Омега немного расстроенно, но вполне удовлетворённо выдыхает, касаясь пальцами своих припухших губ, и как ни в чём не бывало вновь хватает Хосока и вприпрыжку несётся в учебное здание. Ужасно не хочется расставаться со своим альфой, но понимая, что они оба и так уже опаздывают на занятия, Чонгук, скрепя сердце, отпускает ладонь Хосока и убегает в свою аудиторию, даря на прощание воздушный поцелуй и обещание встретиться вечером после лекций. И только скрывшись на втором этаже, омега прислоняется к стене и тихо пищит от радости в кулак. На занятиях Чонгук всё так же летает в облаках, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Он вполуха слушает лекции, разрисовывая поля тетради именем Хосока и маленькими сердечками. Да, он понимает, что ведёт себя как школьник, и что? Он, вообще-то, добился взаимности от любимого альфы и чувствует себя нереально счастливым! Так что ему можно творить всякую романтическую чушь! Чонгуку не терпится вновь увидеть альфу, обнять его и уткнуться в жилку на шее. О, ему так хочется пометить Хосока не только своим запахом, но и следом от зубов, и показать всем, кому принадлежит этот альфа… Но Чонгук решает пока повременить с этим и дать шанс Хосоку проявить себя. Хотя, зная, что альфа прямых и откровенных намёков не понимает, Чонгук не исключает варианта, что нужно будет всё брать в свои руки. Он не против, если честно. Но, кто знает, может, будучи в отношениях альфа будет вести себя совсем по-другому? Вечером, после занятий, омега несётся на всех парах в свой блок, принимает освежающий душ и переодевается в свои вещи. Одолженную футболку Гук прячет под подушку и садится на кровать, принимаясь гипнотизировать свой телефон, надеясь получить весточку от альфы. Чонгук решает побыть истинным стереотипным омегой и посему покорно ждёт целых полчаса. Он весь изводится, не зная, куда себя деть от, как ему кажется, слишком долгого ожидания, и чуть ли не пропускает пару негромких тук-тук в дверь своей комнаты. И нет, это не у Чонгука сейчас мокрые ладони и не его сердце стучит как бешеное в груди, когда он чуть не наворачивается с кровати, чтобы подбежать к двери и открыть её. Прямо с порога омегу щедро одаривают мягким яблочным ароматом альфы, а следом — нежной улыбкой и тёплым взглядом. Скажи кто-нибудь Чонгуку раньше, что однажды альфа будет смотреть на него так, словно он самая драгоценная вещь в мире, он ни за что бы не поверил. Но вот омега видит, а главное чувствует всё это вживую. Хосок излучает невероятную энергетику, а его аура, обволакивающая Чонгука, дарит небывалое спокойствие и тепло на душе. Альфа всего-то зашёл за омегой, чтобы пригласить того прогуляться, а Чонгук уже растекается в лужу и только кивает болванчиком, не в силах сказать банальное «да». Чонгук вообще со словами не сильно дружит и привык всё решать делом, поэтому подходит ближе к альфе, смыкает руки за его шеей, жмётся, впечатывая себя в чужую грудь, и тянется за приветственным поцелуем. Чонгук вообще никуда не хочет идти, если честно, он так бы и остался в объятиях альфы, но у Хосока совсем другие планы на вечер. Поэтому омега, с неохотой расцепляя объятия, хватает ветровку и, вкладывая свою ладошку в чужую, покидает стены общежития вместе со своим альфой. Этот вечер поистине самый волшебный: они много разговаривают, смеются и гуляют почти до ночи, а когда на небе зажигаются крупные звёзды и лунный свет освещает тротуар под их ногами, Чонгук в полной мере осознаёт, что Хосок тот самый альфа, с которым он хотел бы долгих и крепких отношений. Омега чувствует себя героем типичных лав стори (которые он, между прочим, терпеть не может), где «вместе и до скончания веков», но сейчас его это не бесит, а наоборот заставляет чувствовать себя самым счастливым на свете. Однако на протяжении всей прогулки Чонгук всё же подмечает, что альфа ведёт себя осторожно, не допуская лишних телодвижений и выпадов в его сторону. Он словно сам себя загнал в рамки и не позволяет лишний раз обнять или прикоснуться к омеге. Хотя Чонгук накануне явно показал, что не против, чтобы к нему прикасались и не только! Он решает подумать о странном поведении парня позже, ведь это же Хосок, а у него ну очень странные тараканы в голове. Факт того, что они теперь вместе как пара, отодвигает переживания на второй план. Хосок заботливый, галантный, весёлый и открытый парень, а его терпением и скромностью омега вообще восхищается! Столько мучаться от своих чувств к нему, Чонгуку, дорогого стоит, и он считает, что сам долго тянул кота за хвост с ответным признанием в своей симпатии. Но лучше поздно, чем никогда, не правда ли? Как только они подходят к нейтральной территории между их корпусами, Чонгук коротко вздыхает и хватает альфу за ладони. На прощание положено целоваться, и омега отчаянно надеется на горячий и мокрый поцелуй (в идеале Чонгук не отказался бы и от более настойчивых действий в отношении себя, но на визит альфы в свою комнату и продолжение вечера уже там даже не рассчитывает). Гук вплотную приближается к Хосоку, касаясь своей грудью его, смотрит на него из-под полуопущенных ресниц и улыбается уголками губ. Взгляд у него томный, наверняка поплывший, а всё лицо обжигает румянец — по-другому рядом с этим альфой Чонгук себя и не чувствует. Омега ловит не менее томный и с искрами нежности взгляд в ответ, и у него трясутся коленки. А как только Хосок высвобождает одну из своих рук и осторожно касается большим пальцем мягкой пылающей щёчки омеги, параллельно приближаясь к чужому лицу, то Чонгук вообще отключается от этого мира и просто прикрывает глаза в ожидании любимых губ. Хосок не скупится на нежности и, вложив всю свою любовь и желание, заставляет омегу задохнуться не только от своего мастерства ловко орудовать языком, но и от пленительного аромата смешавшихся вместе фрукта и цитруса, говорящем о явном возбуждении. Как только альфа отрывается от чужих губ, Чонгук глотает маленькую порцию воздуха и тут же тянется за новым поцелуем, цепляясь руками за чужие плечи. В принципе, омега готов целоваться всю ночь напролёт, но Хосок мягко перехватывает его запястья и целует центр каждой ладони, с нежностью смотря на свою пару. Как можно быть таким невыносимо милым?! Омега тихо хихикает, ощущая щекочущие ласковые поцелуи, и завидует сам себе. Он точно спасал страну во всех своих прошлых жизнях, раз в этой ему достался такой золотой парень! Хосок водит губами бережно и с любовью, следя за реакцией омеги, и неохотно отрывается, опуская их сцепленные руки вниз. Чонгук же, немного зависнув на том, как и какими глазами смотрит на него альфа, словно в вакууме слышит как Хосок бормочет пожелания на ночь и приглашает его на свидание на озеро в субботу. Гук кивает много раз и никак не может заставить себя расстаться с хёном хотя бы на ночь — он понимает, что это по крайней мере эгоистично, но, чёрт, у него буквально зудит под кожей от желания быть постоянно рядом с альфой. Омега внутри вопит, что надо вцепиться руками и ногами и оставить на Хосоке как можно больше своего запаха и пропитаться чужим, но… Господи, кто-нибудь скажет уже заткнуться этой неугомонной собственнической сущности, что велит совокупиться прямо здесь и сейчас? Чонгук побыстрее прощается и, дабы не учудить чего лишнего, стремительно покидает альфу. Уже оказавшись внутри своей комнаты он тихо стонет и бьётся затылком о дверь. Стыдоба-то какая! Но Хосок сам виноват! Он весь просто слишком! Слишком сексуальный, горячий, милый, и Чонгук просто не знает, как дождаться того самого момента, когда дело дойдёт до горизонтальной поверхности. Да, Чонгук озабоченный, но вы вообще видели его альфу?! Надо срочно брать всё в свои руки! Но только аккуратно и ненавязчиво! А то альфа у него слишком впечатлительный, стоит поберечь его нервы.

***

Чонгук основательно подготавливается к прогулке на лодке, вычитав нереальное количество статей по флирту и соблазнению труднопробиваемых альф. Естественно, омега не забывает и про свой внешний вид, уделяя должное внимание депиляции всех интимных частей тела (на всякий случай!), и подбирает обтягивающие, но не слишком открытые вещи. Бесконечные дыры на джинсах и шорты выше колен ему позарез надоели, а подчеркнуть свои спортивные бёдра и длинные ноги можно и обычными чёрными скинни. Беспроигрышный вариант, как считает Чонгук, да и удобно, как ни крути: не придётся волноваться за то, как скоро разойдутся все эти чёртовы прорези на штанинах. К тому же омега после каждой встречи с Хосоком не только ловил на себе похабные взгляды других альф, облизывающихся на его оголённые коленки и бёдра, пока добирался до своей комнаты, но и проклинал все эти модные веяния, на которые Хосок ну никак не хотел вестись. Может, он резал свои джинсы как-то не так и не по той технологии? Может, у Хосока проблемы с либидо или что-то подобное? Хотя о втором и речи быть не может: в клубе на танцполе, а после и в темноте комнаты омеги альфа показал, на что он способен, и если бы не дурацкий выключатель, то Чонгук бы точно оседлал этого самца. Взъерошив чуть влажные волосы и нанеся немного розового бальзама на губы, Чонгук выходит из своей комнаты и сразу же сталкивается с Хосоком. Его альфа удивительно пунктуален, что вызывает уважение и восхищение в глазах омеги, ведь сам он подобным похвастаться не может. Чонгук не колеблясь кидается на шею альфы и беззастенчиво целует того чуть ниже уха, засасывая тонкую кожу и оставляя маленькое красное пятнышко на ней. Омега довольно урчит, отрываясь от шеи и видя результат своей маленькой шалости, на что тут же получает крепкие стискивающие объятия и нежный, но довольно пылкий поцелуй, чередующийся с мягким покусыванием губ. Они так и стоят возле двери Чонгука, приветствуя таким образом друг друга уже больше десяти минут, пока покашливания и хихикания мимо проходящих студентов не прерывают их уединение. Хосок, будучи куда более сознательным, нежели поплывший омега в его руках, прерывает их затянувшийся поцелуй первым и, поправляя немного съехавшую вбок футболку Чонгука, берёт его за руку и тянет к лестнице. Уже оказавшись вне корпуса общежития, Чонгук наконец-то приходит в себя и глубоко вдыхает, пытаясь избавиться от наваждения и перебить засевший в лёгких яблочный аромат альфы. Хосок с алыми щеками и искрящимися глазами что-то рассказывает, пока они добираются до озера, но Чонгук слушает вполуха, любуясь сильно раскрасневшимися губами и малюсенькой меткой возле уха. Уже возле озера они некоторое время любуются ровной и спокойной водной гладью, нарушаемой лишь парочкой плавающих уток, но Чонгук подмечает, что Хосок слегка напрягается, как только они идут арендовать лодку. Альфа сильнее сжимает ладонь омеги и даже замедляет свой шаг, как-то неуклюже перебирая ногами. — Хён, всё в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь? — замечая побледневшее лицо альфы, омега одним жестом перекрывает их путь к лодкам. — Конечно, Гук-и, всё хорошо, — выдавливает негромко Хосок и старается улыбнуться, но выглядит это очень вымученно и неуверенно, будто альфу ведут на съедение огромному крокодилу, сидящему в этом самом озере. — Хён, если ты боишься воды, или лодок, или чего-то подобного, то давай никуда не пойдём, — Чонгук подхватывает ладонь Хосока и несильно сжимает в своей, стараясь расслабить и немного успокоить своего альфу. — В этом нет ничего страшного. Здесь очень красиво, мы можем просто сходить за снэками и колой и посидеть на берегу. — Что? Нет! Мы должны покататься на лодках! И я их не боюсь. И воды тоже! — возражения сыплются градом, и Хосок спешно тянет Чонгука в сторону лодок. — Тогда объясни в чём дело. Иначе я никуда не пойду, — Чонгук решительно останавливается на месте, выдирая свою ладонь из рук альфы, и топает ногой. — Не хочу, чтобы ты опять строил из себя героя и делал то, что тебе не нравится, ради меня. — Я так и не делал никогда! — возмущается Хосок, но видя скептический взгляд омеги, решает не продолжать эту тему, ведь Чонгук действительно прав. Хосок до сих пор стороной обходит парк развлечений, а призрак из фильма порой снится ему в кошмарах. — Ладно, эм… Просто как-то в старшей школе мы ездили с классом на экскурсию, и одним из пунктов программы была прогулка на корабле. И эм… Оказалось, что у меня морская болезнь или что-то типа того… Короче, с тех пор я близко не подходил ко всяким плавающим суднам. — И зачем же ты позвал меня на свидание именно сюда, хён? Зная, что тебе может быть плохо, — удивляется Чонгук, недоумённо приподнимая брови. — Ну-у-у, это романтично? — неуверенно тянет Хосок. — Обычно омегам такое нравится, а я хотел сводить тебя в какое-то милое место… И, думаю, от проката на обычной лодке мне не станет плохо, как тогда на корабле. — Ох, Хосок-и-хён, ты у меня такой милый, — Чонгук крепко обнимает альфу за талию, уткнувшись носом в его шею. — И мне не нужны какие-то специальные места, я просто хочу проводить с тобой больше времени вместе, неважно, где и как. Мы можем вообще сутками из комнаты не выходить, это неважно, правда. «А ещё лучше — не вылезать из кровати», — думает Чонгук, но решает эту мысль не озвучивать. — Поэтому давай-ка без жертв, хён, — отстраняясь от парня и подхватывая холодную и слегка влажную ладонь альфы, Чонгук меняет направление и ведёт их в сторону вымощенной дорожки, огибающей озеро. — Как тебе такой план? Мы сейчас идём в магазин, покупаем вкусняшек и ждём на берегу закат. Это просто классика романтических свиданий! — Ну, нет, Чонгук, я правда хочу покататься! Да и перед выходом я выпил таблетку от укачивания. Ну давай попробуем, а? — просит альфа, высвобождая свою руку и укладывая ту на талию омеги. Чонгук тут же оказывается прижатым к твёрдой груди, а Хосок впервые так умоляюще смотрит в его глаза, что отказать ну никак не возможно. С такого поведения альфы можно лишь умиляться. Чонгук вздыхает и снова разворачивается, меняя их маршрут в сторону лодок. — Ладно. Но если тебе начнёт становиться плохо или ты как-то некомфортно будешь себя чувствовать, то сразу говоришь мне, и мы возвращаемся! Обещаешь? — Обещаю, — на лице Хосока расплывается довольная улыбка, а сам он торопливо тянет омегу к пирсу. Прежде чем пуститься в плавание, парни выслушивают краткую инструкцию на случай опрокидывания лодки или если кто-то из них окажется за бортом. Хосок от таких перспектив заметно напрягается, и в его запахе появляются горчащие нотки грейпфрута. Чонгук хмыкает, наблюдая за ёрзающим на перекладине парнем, и незаметно втягивает носом яркий и насыщенный аромат цитрусовых, пока альфа озадаченно хмурит брови и прикусывает нижнюю губу, впитывая в себя услышанную информацию. Хосок не перестаёт откидывать волосы со лба, выражая своё беспокойство, и Чонгуку полностью открывается его лицо с красивыми мужественными чертами. Чёрт, Хосок такой горячий сейчас, а омега внутри Чонгука верещит благим матом и готова накинуться на альфу, несмотря ни на обстановку, ни на посторонних людей. Дайте кто-нибудь Чонгуку терпения и сил! Он глубоко вдыхает, прикрывая глаза, и удобнее размещается на своём месте в лодке. Омега мысленно считает до десяти, представляя себе что-то менее возбуждающее, нежели альфа, сидящий напротив, и всеми силами старается угомонить свои гормоны. Более-менее совладав со своей ипостасью омеги, изнывающей без физического контакта уже продолжительное время, Чонгук с силой цепляется пальцами в свои коленки и распахивает глаза. Инструктаж вскоре заканчивается, парней снабжают вёслами и спасательным кругом, и спустя несколько минут они уже отталкиваются от берега. Хосок гребёт аккуратно и старается смотреть в одну точку, концентрируясь на своём деле и своих ощущениях, в то время как Чонгук, задолбавшийся контролировать свою бешеную тягу к альфе, совсем бесстыдно залипает на чётко и слаженно работающие руки с вёслами. Грудь хёна при каждом вдохе вздымается, то и дело натягивая футболку и являя торчащие бусинки сосков, а по напряжённым плечам хочется провести руками, сжать их и немного размять. Широко расставленные ноги так и манят оказаться подле них, снять эти чёртовы джинсы и коснуться самого сокровенного места. От вида альфы внизу живота приятно тяжелеет, и Чонгук чувствует, что ещё немного, и маленькую проблемку в его джинсах невозможно будет не заметить. Чтобы отвлечься от своих пошлых мыслишек, омега спрашивает несколько раз хорошо ли альфа себя чувствует, и получив утвердительный ответ даже слегка расстраивается. Он реально не уверен, что не сорвётся и не накинется на альфу, пока тот маячит перед глазами с этими своими крепкими жилистыми руками, бесконечно длинными пальцами и упругими бёдрами! Нет, надо было всё-таки оставаться на берегу и смотреть на закат! В борьбе со своими желаниями Чонгук совсем не замечает, как они оказываются на середине озера, а Хосок, уперев локти в колени и положив подбородок на замочек из рук, с любопытством рассматривает задумавшегося парня. Он тихонько окликает его и чуть приподнимается со своего места, чтобы потрясти омегу за плечо, но Чонгук от неожиданности вскакивает и нечаянно задевает альфу локтем. Хосок не удерживается на ногах и в один миг с громким «бултых» падает за борт лодки, обдавая омегу каплями прохладной воды. Чонгук понимает что произошло только в тот момент, когда видит на поверхности лишь пузырьки и кончики пальцев альфы, и у него тут же сердце заходится ходуном от страха за любимого. Ни секунды не думая, он набирает побольше воздуха в лёгкие и ныряет следом за альфой, коря себя за свою неуклюжесть. Пока Чонгук мельтешит под водой, чтобы вытолкнуть утопающего на поверхность, Хосок всплывает сам, цепляется руками за борт лодки и, не обнаружив там омегу, ныряет назад. Они сталкиваются под водой в тот момент, когда Хосок опускается вниз, и больно ударяются лбами. Альфа дезориентируется и обмякает в руках Чонгука. На мгновение омега пугается, но взяв всю свою волю в кулак, приказывает себе не распускать нюни и уверенно начинает грести к поверхности. У борта лодки альфа приходит в себя и уже вместе они забираются на судно. Хосок бухается на спину и устало прикрывает глаза, смахивая капли воды с лица и тяжело дыша. Чонгук замечает бледное и слегка синеватое лицо альфы и кидается к нему проверять пульс на шее, параллельно задирая футболку и готовясь к тому, что нужно будет оказывать первую медицинскую (что ж, Чонгуку не впервой). Пока омега прижимает два пальца к артерии и шёпотом считает количество сердцебиений, Хосок приоткрывает глаза и внимательно следит за всеми манипуляциями, творящимися с его телом. Чонгук что-то отмеряет в районе грудной клетки, аккуратно щупает рёбра, легко порхая подушечками пальцев по влажной коже альфы, чем заставляет того звонко хихикнуть от щекочущих прикосновений к себе. — Чонгук, хватит меня щекотать. Всё в порядке, — альфа перехватывает руки омеги и пытается увернуться, но Чонгук так просто не сдаётся и резко усаживается на бёдра Хосока, крепко прижимая того своим весом и перекрывая все пути к отступлению. — Хё-о-о-н, я опять тебя чуть не убил, — плаксиво тянет омега, выпячивая нижнюю губу. — Не говори ерунды. Это была случайность, и, вообще-то, я умею плавать. Так что всё в порядке, серьёзно. — Нет, хён, я должен тебя осмотреть! Ты какой-то бледный. Думаю, придётся делать искусственное дыхание! — на полном серьёзе восклицает Чонгук, вырывая свои ладони из хватки альфы и укладывая их тому на грудь. — Эм, но я в сознании, дышу и вообще даже не тонул! — все возражения Хосока обрубаются на корню, как только омега склоняется над ним и шепчет в самые губы: — Ничего не знаю, хён, это для твоего же блага. Чонгук наклоняется ещё ниже и сливается с альфой в жадном поцелуе, позволяя ощутить сполна страсть и желание, которые скопились внутри него. Он неприлично стонет в чужие губы, когда альфа без особого сопротивления сплетается своим языком с его и осторожно укладывает руки на поясницу омеги. Чонгук медленно, но верно спускается одной ладонью с груди Хосока к поясу его джинс, минуя твёрдые напрягшиеся мышцы живота и слегка царапая покрытую мурашками кожу, и ощутимо надавливает на пряжку ремня, чтобы ослабить его и проникнуть внутрь. Но шаловливую руку быстро перехватывают и заводят назад, фиксируя ту на спине. Хосок обрывает их мокрый поцелуй, напоследок кусая нижнюю губу омеги, и осторожно перекатывает их обоих набок. — Ладно, хён, думаю, ты в порядке, — улыбается Чонгук, мягко смотря на Хосока. — Теперь ты знаешь, что я умею делать искусственное дыхание. Надеюсь, тебе это не пригодится, конечно, но если что — обращайся, — омега более чем доволен собой и теперь откровенно наслаждается замешательством альфы. — Да, никто с тобой не сравнится, это уж точно, — щёки Хосока приобретают благородный розовый цвет и в глазах блестит огонёк — альфа такой очаровательный сейчас, что омега внутри Чонгука ликует. — Думаю, нам пора возвращаться. Нужно быстрее переодеться, не хочу, чтобы ты заболел, — Хосок напоследок дарит аккуратный и целомудренный поцелуй в уголок чужих губ и осторожно приподнимается, помогая себе и Чонгуку принять сидячее положение. — Ну вот, а как же закат?! — омега капризно и очень забавно надувает губы, поглядывая на своего альфу большими глазами в надежде на продолжение их водного свидания. — В следующий раз, я тебе обещаю. Это ведь не последнее наше свидание. Чонгук, тяжело вздыхая, соглашается и искренне надеется, что в следующий раз его труднопробиваемый альфа даст слабину.