Рождённый тигром

Слово Агуста – закон, и если он говорит, что выхода нет, значит, таки и есть. Если он приказывает выколоть какому-то мужчине глаза за то, что тот поднял голову по время поклона, значит, ему не повезло. И если он указывает на юного паренька с пухлыми губами и узкими глазами и говорит, что забирает его, значит, так тому и быть. Его слово – закон. Мать паренька захлебывается слезами и с отцом вдвоем, припав коленями к пыльной земле, молит отпустить их дитя, но никто не смеет ничего спросить. Укажи король на девушку, парня, ребенка или корову, ему обязаны это отдать, иначе это заберут силой. Поэтому он все получает. Поэтому он возвращается в свои покои и ждет, пока тот же парень придет к нему, одетый придворными в легкие одежды и пахнущий цветами и мылом. Агуст не спрашивает его имя. Ему это совсем не интересно. Он разглядывает юное, полное сил тело, дрожащее перед ним в страхе, и приказывает подойти ближе. По мягким щекам катятся крупные слезы, стекают по подбородку и капают на одеяла. Агуст раздражается и приказывает не реветь, потому что ненавидит слезы, и дергает парня ближе, изучая еще не широкие плечи и тонкие ключицы. Ему откровенно надоели шлюхи, а, увидев на улице это прелестное лицо, он решил, что разнообразит свою жизнь именно так. И он уже знает, что сделает с ним. Знает, чем закончится этот вечер, ровно до тех пор, пока двери в его покои не распахиваются с грохотом и Юнги не врывается в помещение, выскальзывая из рук охраны. Он подбегает к кровати и рывком утягивает ревущего парня себе за спину, заслоняя того от короля и охраны. У Юнги на лице высшая степень ненависти и отвращения. Ах если бы взглядом можно было убить. Линчивать, вывернуть наизнанку и прожечь. – Ты, не тронешь его, ублюдок. На детей потянуло, извращенец?! Он тяжело дышит и смотрит прямо в глаза Агусту, все еще сидящему на кровати в ночном халате. Ему плевать, что он король. Он бежал сюда изо всех сил, как только услышал, что тот увел с собой парня. Он знал Чимина, совсем чуть-чуть, но этого славного парня не должно было коснуться ничего из этого. Он был в учениках у Джина, местного целителя, и многие люди, встречавшие его, называли его милосердным ангелом. У Чимина была легкая рука, и он прекрасно справлялся с ранами и болезнями, подкосившими его пациентов. И все перед глазами потемнело, стоило пронестись в голове одной мысли: он ровесник Чонгука. Его Чонгук, этот невинный ребенок, плачущий, когда находит мертвого котенка, вполне мог быть сейчас на месте Чимина. Чонгук, дрожащий от страха в спальне короля. Чонгук, цепляющийся за его плечи и шепчущий надрывное «хён». Чимин, такой же ребенок, не заслуживший такого жизненного опыта. У Юнги от этих мыслей что-то щелкает внутри. Он готов драться, если понадобиться, только никто не тронет Чимина и пальцем. Охрана подступает с одной стороны, загоняя в угол, и он хватает парня за запястье, чтобы тот не отошел ни на шаг. – Ты не тронешь этого ребенка, – рычит он угрожающе. Агуст смотрит на него совсем не хорошим взглядом, и что-то в спине покрывается неприятной ледяной корочкой. Он ждет хоть чего-то, что поможет им сбежать, но в комнате стоит глухая тишина, никто не двигается с места. Напряжение растет, поднимаясь к критической отметке. – Хорошо, – от хриплого голоса короля становится не по себе. Юнги пытается прочитать по его лицу, что же тот задумал, но безуспешно. Все, что он видит: почти свое собственное лицо, шрам на правой стороне и длинные белые волосы. – Охрана, верните его в город. Целым, – усмехается, видя, как дергается глаз младшего. Юнги со скрипящем сердцем наблюдает за тем, как Чимина выводят из покоев. Парень оборачивается, обеспокоенно вскидывая брови, но он лишь кивает головой, прося того быстрее уходить. Двери закрываются, и тишина вновь топит помещение. Вокруг полумрак, оранжевый свет свеч и легкие блики от луны в полуоткрытом окне. Юнги сжимает кулаки, чувствуя накатывающую тошноту. Хочется сорваться, взять какой-нибудь тяжелый предмет и окрасить пол чужой кровью. Только он не может. Агуст сильнее его, а потом наказание будет хуже уже имеющегося. Нужно терпеть и ждать. – Ты помешал мне расслабиться сегодня, – начинает медленно старший. Юнги ненавидит это. Эти игры, его упивание властью и силой. Черт, как же он ненавидит его прямо сейчас. – Поэтому тебе придется самому обслужить меня, – говорит Агуст с недобрым прищуром. Юнги весь сразу подбирается и скалится. – Мечтай, извращенец. Ты отвратителен, пал ниже текущей суки, раз говоришь мне такое. Король расплывается в хищном оскале и поднимается с кровати, вставая совсем близко. – Противно? А зря. Твоя мать шлюха, и это у тебя в крови. Или что, не хочешь работать? – он хватает Юнги за волосы, оттягивая назад, и победно скалится. Юнги больше не собирается терпеть. Он дергается, пытается вырваться и ударить старшего, даже несмотря на то, как больно становится коже на голове, но его отталкивают и швыряют в стену. Плечо прошивает кипящая волна боли, Юнги шипит, хватаясь за руку, и пытается подняться на ноги, но его опережают: Агуст приближается и вновь берет его за волосы, словно брезгуя прикасаться к самой коже. Юнги чувствует его горячее дыхание у себя на лице, смотрит в ответ гневно, но без возможности что-либо сделать. – Не обольщайся. На помои, подобные тебе, противно смотреть. Завтра ты получишь то, что заслуживаешь. А теперь убирайся, не желаю видеть тебя перед сном. Юнги встает и молча выходит из покоев, морщась от боли в плече. Пока он здесь, ни один королевский целитель не возьмётся его лечить, значит, придется терпеть боль всю ночь – покидать замок в это время запрещено. На душе противно, просто отвратительно – ощущение слабости присутствует на протяжении всей его жизни, и именно это ощущение он ненавидит больше всего. Одно хорошо, он смог защитить Чимина, но разве исход, когда его все равно едва не кидают лицом в грязь, можно назвать победой? Ночь темна, а внутри буря, и Юнги думает о Чонгуке. Ему всего семнадцать. Юнги так гневно называл Агуста извращенцем, но разве он сам не желает поцеловать такого же ребенка? Ох, черт. Забудем об этом. Слово Агуста – закон, и если он обещал ему завтра наказание, значит, он его получит.