Paraselene

Четырнадцатое сентября, 1986 год.

Дом Тёрнеров

— Майкл, сынок, когда у тебя тренировки-то начинаются? — спросила вдруг мама, уже почти приготовившая завтрак. Прекрасное воскресное утро: никто никуда не торопился, Бобби сидел в своей комнате за учебниками ещё с тех самых пор, как солнце коснулось крыши. Я немного помог матушке на кухне и теперь устроился за столом, расслабленно качаясь на стуле. — Во вторник первая, — выковыряв в башке расписание, изрёк я. Вот чёрт, а действительно ведь забыл, что футбол должен был начаться так скоро! — Ты ещё в прошлом году обещал меня провести на тренировку, — мама тихонько засмеялась, наверное, воображая себя фанаткой, желающей тайно подсмотреть на процесс подготовки к игре.  Как правило, в старшей школе родители видят уже только результат: сам матч. И то, если успевают отпроситься на сие мероприятие с работы. Матушка хотела поприсутствовать именно на тренировке, как в детстве, и я не мог не помочь осуществить эту её скромную мечту. И да, примерно понимал, как многие на это могли отреагировать: ходить куда-то с мамой было не круто, если ты подросток. Вот только меня это нисколько не колышело.  — Обещал, значит, проведу. Только не на первую, — потому что и сам не знал, что меня там могло ждать. — Не отказываешь старушке, уже хорошо, — звонко рассмеявшись. — Ну, ма-а-ам! Ну какая ты старушка, — я подскочил с места, с громким стуком опрокинув стул, и в считанные секунды оказался возле неё, крепко обняв. — Ты самая молодая и крутая мама на свете! К слову, матушке было пятьдесят три, но выглядела мама старше своих лет, смерть отца серьёзно её подкосила. Но, конечно, я никогда об этом не говорил и предпочитал даже не думать, и только осыпáл свою дорогую женщину всевозможными комплиментами. — Не льсти мне, обормот, — она, шутя, отвесила мне подзатыльник. — Как на работе? — вдруг спросил я.  Любимая тема для разговора, но мама заметно помрачнела, поджав губу. — Вы ещё собираетесь, чтобы покурить в неположенных местах по утрам? — о, а я, кажется, понимал, к чему она вела. — Сейчас реже, — словно щупая почву, уклончиво ответил я. — На вашем этом УКЗ, — да, мама была в курсе того, как называлось наше «секретное» место. — Хотят построить бензоколонку, представляешь! В черте города! Где это видано? Даже в огромном Нью-Йорке все заправки только на выезде! Это ведь бензин, так опасно, жуть! Рядом с больницей! Чем они думают?! Она была так возмущена, что от эмоций даже покраснела. Отбросила нож, которым нарезáла хлеб, и отошла ополоснуть руки. Казалось бы, обыденный жест, но он с головой выдавал растущую в ней нервозность. — Да, я что-то слышал краем уха… — а точнее, был свидетелем этого прелюбодейства.  — Эксперимент такой поставить хотят, что ли, на Сентфоре? — матушка закатила глаза. — Надо разведать, — я задумался. Мама ещё долго что-то возмущённо выговаривала, расставляя посуду на стол. Да и меня сильно беспокоила эта чёртова бензоколонка, если честно. — Мы думаем выйти с пикетами, если это не прекратится! Что в голове у миссис Нельсон? Сколько ей заплатили, если она готова так просто разрешить проводить над нами опыты? Да и где, ещё и возле больницы, а главное, ближе всего к реанимации! Ну как тебе такое? Рядом с самыми тяжёлыми пациентами! — от возмущения матушке стало не хватать воздуха. — Держи меня в курсе, мам, — а в голове закрутились шестерёнки.

Нортен роад, двести сорок шесть

Я стоял перед серой обшарпанной дверью и как идиот отстукивал шифр: «Тук-тук-тук, тук-тук, тук, тук-тук-тук-тук, тук». Ну, если эта выдра Белинда меня только обманула, я ведь вернусь в этот чёртов дырявый «котёл» и устрою там грандиозный скандал с разоблачением! — Рассчитай, пожалуйста, — я стоял у барной стойки, совершенно вымотанный этим хождением по лезвию с Сарой. Кое-как удалось выровнять дыхание и незначительно остыть. — Держи, — Белинда выбила чек и, вложив его в стакан, прокатила ко мне счёт через всю барную стойку. Я достал бумажку, повертел её в руках и, ничего полезного там не обнаружив, сказал об этом официантке. — Ты не заплатил мне, — поджав губу и хмыкнув, произнесла она, отвернувшись. — Э, нет, подруга. На то, что мне нужно, память у меня потрясающая, — я практически пропел это. — Звучала твоя фраза точно так: «Пока достаточно самого страстного поцелуя в твоей жизни». И это дословно. Ты имела удовольствие его наблюдать, — на этом моменте я почувствовал себя не в своей тарелке. Будто что-то делал не так, но уже не мог остановиться. Белинда ещё сильнее сжала губы и, схватив первый попавшийся под руку листок, написала шифр: «3-2-1-4-1», который соизволила мне протянуть. И, закатив глаза, пояснила: — Столько стучать. Нортен роад, двести сорок шесть. Серая дверь. Прощай, сладкий. Изнутри послышался шорох. — Кого надо? — судя по тону, гостям здесь были не слишком-то рады. — К Аарону, — кратко и лаконично. — Кто? — рыкнули за стеной. — Тёрнер. Звук движения ржавого засова, и дверь открылась с противным скрипом. Денег на убранство не хватало, что ли?! — До угла и налево, — небрежно бросил щуплый парень в кожаной куртке. Закрыв за мной, он ушёл в противоположную сторону безо всяких сантиментов. Создавалось впечатление, что меня ждали. Да нет, именно так всё и было! Что за нахер? — А, Майкл Тёрнер, — Аарон сидел, развалившись в кресле, за столом, заваленным бумагами. — Смотрю, вы не особо заботитесь о безопасности, — бросил небрежно я. И, не стесняясь, прошёл в глубь кабинета и приземлился в кресло напротив главаря Драконов, хоть мне ещё и не предложили расположиться. — О чём ты? — Аарон вздёрнул бровь. — Щуплый к тебе даже не проводил. Я ожидал, что у предводителя Драконов, как минимум, парочка телохранителей будет стоять за спиной, — хмыкнул я. В ответ на это Аарон молча достал из стола пистолет и направил мне в голову, наблюдая за реакцией. Сердце рухнуло в пятки, а инстинкт самосохранения завопил, мутузя истеричным криком по всем нервным окончаниям сразу, что со всем этим шутки чертовски плохи. Наверное, расширившиеся вмиг зрачки сдали моё состояние с поличным, но я удержал себя в руках. — Не впечатлил, — протянул я, все силы бросив на то, чтобы утихомирить дыхание, и демонстративно зевнул, словно меня и вправду никак не взволновало оружие, способное вышибить мозги в долю мгновения. — Давай к делу. Чего тебе надо? Покоя не даёт развалюха под Бурым? — явно подразумевая наш с парнями мотоцикл, поморщился он и нехотя отложил пушку. — Похуй, это я сам решу, — отмахиваясь, словно от назойливой мухи. — А что тогда? — Аарон вздёрнул бровь. — Что ты знаешь про этого вашего Бурого? — как бы невзначай спросил я. А сам впитывал в сознание даже самые мельчайшие детали разговора, собирая информацию в голове. — Достаточно для того, чтобы принять его в банду. Аарон же тоже с неподдельным интересом разглядывал мою персону. — Готовь местечко и для меня, — буднично проговорил я. Достал из кармана пачку сигарет и, выдернув одну, подкурил и предложил угоститься собеседнику. — Ты так уверен, что сюда попадёшь, сопляк? — Аарон усмехнулся, пристально заглядывая мне в глаза.  Я чувствовал себя как барышня на смотринах. Предводитель Драконов специально выкидывал то, что могло напугать или разозлить, и ждал моей реакции, по-видимому являясь неплохим психологом. Но, увы и ах, я умел держать себя в руках, даже несмотря на то, что в некоторые моменты это было достаточно проблематично. Вот только иначе в нашем мире можно было не выжить. Либо ты на коне, либо конь на тебе, а другого не было дано. — Я сделаю вид, что не расслышал твоё последнее слово, — абсолютно спокойно ответил я.  Когда со мной себя вели подобным образом, не реагируя на явные выпады, я бесился так сильно! Буквально кипел от ярости! Прямо так, как сейчас кипел от неё Аарон, наверняка маскируя это едкое чувство под безразличие. — У нас есть условия, если ты не в курсе, — стиснув зубы, приторным тоном, не сулящим ничего хорошего, произнёс он. — Не учиться в школе, быть старше двадцати одного. Это из тех, по которым я точно не подхожу, — равнодушно перечислил я и, не позволив вставить ему даже звука, продолжил: — Как жаль, что это меня совершенно не ебёт. Аарон откинулся на спинку кресла, довольно усмехнулся и потёр руки в неком предвкушении. В карих глазах вспыхнул заинтересованный огонёк. — Хочешь внести поправки в нашу конституцию? — он вздёрнул бровь, словно пытаясь разгадать меня. — Считай, уже внёс, — главное, максимум уверенности! — А знаешь ли ты, что ещё нужно, чтобы вступить к нам? — вкрадчиво поинтересовался Аарон. Я же молчал, потому что, если честно, до конца всех правил и не знал. Что там! Я несколько недель назад и не думал об этих, мать их, Драконах. Ну существовали они, ну в нашем городе. Ну и что? А он продолжил: — Совершаешь преступление. Доказательство того, что это сделал именно ты, несёшь сюда, — Аарон ткнул пальцем в приоткрытый сейф, из которого виднелись папки с бумагами.  Ну, хоть здесь Америку не открыл: я готовился услышать о правилах вступления что-то ещё, новенькое. Что-то такое, что могло заставить меня притормозить на поворотах. Аарон распахнул дверцу своеобразного тайника и, пробежав пальцем по корешкам папок, зацепил одну и вытащил на свет. — Хочешь посмотреть на послужной список Бурого? Кстати, чтобы ты плохо обо мне не думал, я знаю, что его зовут Фил, — Аарон шлёпнул документы на стол и подвинул так, чтобы бумаги лежали прямо передо мной. — Да мне на его список…  Интересно, он, босс этой секты, брал меня на понт или действительно предлагал ознакомиться с содержимым? Да ну, блеф какой-то! — И знаю о твоей роли в его жизни, — Аарон ухмыльнулся. — Уж не метишь ли ты, сынок, сразу и на моё место? Чего там, просто в банду вступить, когда можно пытаться пробить себе дорогу и рискнуть забраться высоко… — Только если ты окажешься таким же бесполезным приматом, которого за главного держат исключительно потому что остальным тупо лень брать ответственность в свои руки, — не сбавляя напора, дерзко цедил я. — Ну почему же бесполезным… — Аарон откинулся на спинку кресла и задумчиво произнёс: — Никогда не устану радоваться его появлению здесь. — Охеренно моет полы? — я же не смог удержаться от очередной колкости. — А ты мне начинаешь нравиться, — предводитель Драконов расплылся в довольно-таки искренней улыбке. — Но мой ответ «нет». У нас есть правила, они едины для всех. — В каждом правиле есть исключения. И я буду этим исключением, хочешь ты этого, или нет, Аарон, — безапелляционно выплюнул я и затушил сигарету о папку с компроматом на Фила. — Дерзко, — хмыкнул он.  «Дерзко», — пронеслось в мыслях. Драконьему боссу определённо понравилось участвовать в этой перепалке, да и меня всё же подстёгивал адреналин. Вот только вообразить, что делать дальше, было довольно проблематично. Влетев на такой высокой ноте, я имел все шансы остаться за бортом даже по окончании школы. Потому что, чёрт возьми, не представлял, какое и как можно совершить преступление. Эта игра становилась опаснее с каждым словом, и скорее всего, всё это в целом было совсем не тем, что мне хотелось бы делать всерьёз. Можно сколько угодно хорохориться, показывать и доказывать, что я чего-то стоил, но в этой ситуации нужно было обдумать, в каком направлении вообще стоило двигаться. Дверь открылась, и в кабинет втиснулся долговязый. Кажется, Вишня. — Услышал, что у нас гости, и сразу прибежал. Всё веселье пропустил? — с некой досадой спросил он. Кудрявый, плюхнувшийся на диванчик, не скрывая любопытства, пристально рассматривал нас с Аароном, немного раскрасневшихся от накала страстей. — Чуть-чуть припоздал, да. Что есть, то есть. Майкл как раз собирался, — будто невзначай произнёс Драконий папочка, точно прощупывающий меня на всевозможные реакции. — Хера с два, — и я засмеялся глазами, победно окидывая взглядом обоих. — А, не, только накаляется, — вновь пришедший с нескрываемым удовольствием откинулся на бархатистую спинку, рассматривая уже нас с Аароном. — Любишь хлеб и зрелища? — ухмыльнулся я. — Вишню и шоу, — торжественно изрёк он. Не было понятно, говорил Дракон о ягоде или о самом себе. Нарцисс, с идеально подобранными элементами гардероба, причудливо уложенными волосами и до блеска начищенными туфлями. Смотрел, не отводя взгляда, изучая, зрачками забираясь куда-то под кожу, тем самым как-то неприятно обжигая. — Пойдём, Майкл, покажу тебе своё имение, — важно произнёс Вишня, подмигнув Аарону. Затем встал с места и кивнул на дверь. — Идёт, — моментально согласился я, почувствовав некое облегчение. — Но, Аарон, мы не закончили. Бросив это нелепое предупреждение, отвесил глубокий поклон и поспешил ретироваться прочь следом за Кудрявым. Вишня, всё продолжая сканировать меня взглядом, уверенно шагал по петляющему коридору и вёл за собой. — Ну что, я угадал, скоро в нашей секте пополнение? — небрежно спросил он. Казалось, интересовался невзначай, но создавалось стойкое впечатление, что Кудрявый ревностно отслеживал момент появления новых членов банды. — У Аарона нет шансов не взять меня, — я же изо всех сил старался держать заданную планку. — А ты борзый, однако, — Ягодка уже откровенно веселился. — Ну что, есть план, что-то ограбишь? Или кого-то… Или сразу убьёшь кого? Бурого, допустим?  — Есть, но я в него никого не посвящу, больно лакомый, — да не было у меня никакого плана! — Уж извини, ничего личного. — Отчаянно. Смело. На-а-агло, — лениво растягивая. А ухмылка-то какая ехидная! Но взгляд Кудрявого настроение выдавал, ведь полыхал азартом, который он тут же попытался перенаправить в более мирное русло. — Готов потратить пару долларов? И Вишня распахнул передо мной дверь. От обилия красного цвета и напускного шика в глазах зарябило. Аромат кубинских сигар, перемешанных с терпким запахом коньяка, подаваемого в баре справа от меня, буквально одурманил. Девчонка на подиуме в золотистом купальнике крутилась под музыку, переставляя ноги на охеревше высоких каблуках так быстро, будто танцевала на углях. — Добро пожаловать в моё детище! — выпятив грудь, Вишня раздулся от важности. Я присвистнул. — Драконы тоже в доле, но в меньшей. Здесь почти всё сделано моими руками. С любовью, — Ягодка подошёл к барной стойке, и, перегнувшись через неё, выдернул бутылку коньяка и два бокала. — Зачем ты меня в это посвящаешь? — с сомнением в голосе спросил я. Ведь не очень понимал его мотивов, отчего и был удивлён откровенностью. — Знаешь, что у меня развито круче всего? — выдерживая драматическую паузу, заговорщически поинтересовался Вишня. — Что? — я же мысленно закатил глаза. Он определённо ждал этого вопроса, хоть и ответ был очевидным: сейчас планировал начать себя нахваливать. — Чуйка, интуиция. Называй как хочешь, — с придыханием и даже с каким-то благоговением изрёк Кудрявый. Бинго! — Ты, Тёрнер, при правильном использовании тебя, станешь золотой жилой в Драконах. Твою борзоту бы, да в нужное русло, — Ягодный произнёс это слишком мечтательно.  Вишня разлил алкоголь по бокалам и протянул один мне. Затем снова нырнул под стойку и достал кейс с сигарами и выложил на стол.  — Угощайся, Майкл, — гостеприимным тоном пропел он. Происходящее выглядело абсурдным. Я не был уверен, что мне нравилось само здесь присутствие: слишком мягко тут стелили, что не могло не настораживать. Вишня был добр ко мне. Слишком добр, и это учитывая то, что мы не были толком знакомы. Мы вообще не были, блядь, знакомы! — Сигару? — со знанием дела он достал каттер и ловким и точным движением отрезал хвостик изделия. — Мне один приятель таскает их прямиком из Кубы. Отменные! Вишня поднёс зажжённую спичку к сигаре и покрутил её настолько нежно, будто от этого зависел не только вкус табака, но и мнение окружающих о нём самом. А скорее всего, так и было, ведь за нами исподтишка наблюдали десятки пар глаз. Да, было похоже на то, что несмотря на свою напускную независимость и широкие жесты, Ягодный очень сильно зависел от мнения общества. Недаром его одежда кричала о педантичности обладателя, а казино было до отказа заполнено пафосом. — Я никогда не пробовал, — небрежно пожав плечами. Что уж там юлить! — Многое терял, Тёрнер! Хотя, и вправду, лучше попробовать настоящую, кубинскую, самую лучшую. А не размениваться на дешёвые подделки умельцев. Если ты, конечно, понимаешь, о чём я, — опасно сверкнув глазами, заговорщически протянул он и ухмыльнулся. А я примерно догадывался. — О девчонках поговорить не с кем? — усмехнувшись, я с удовольствием угостился алкоголем. Обстановка каким-то магическим образом разрядилась. — С чего ты взял? — Вишня вздёрнул бровь и улыбнулся. Едко так улыбнулся. — Ну… в этом контексте ты явно не о сигарах говорил, — и я был на сотню в этом уверен. — А интуиция меня не подводит, Тёрнер. Не простой ты орешек, ой, не простой, — он задумчиво почесал подбородок и затянулся слишком сильно, до кашля. — Я щупал тебя. Спокойно выпалил в лоб, пристально наблюдая за каждым моим движением. — Ты свои щупания для других оставь, — цокнул я языком. — А о девчонках, познакомлю тебя с одной интересной, вот там дощупаешься! А что, это даже было бы любопытно. — Спорим, после того, как она меня увидит, быстро по-другому взглянет на вещи? — в его глазах снова вспыхнул уже знакомый азарт. Со стороны наш диалог выглядел явно глупым. Но сейчас мне действительно начал импонировать Вишня. Мне нравилось вести диалог с человеком настолько завуалированно, чтобы никто в окружении толком и не понимал о чём идёт речь, просто не успевал расшифровывать. И такой пластичностью мысли нужно владеть: иначе фразы, сказанные собеседником, станут носить буквальный характер. Меня эта черта нередко топила и была использована против меня самого, когда я пытался найти скрытый смысл в каких-то предложениях и переворачивал мысль собеседника совсем в другое русло. С Вишней же я понял сразу: в этом плане мы были похожи. И над сказанным им нужно думать, очень быстро реагируя. Включать голову. Кайф, чёрт возьми! Конечно, часто в эту херь не поиграешь, — заёбывает; и всё-таки, понимать, что кто-то ещё так потрясающе держится с тобой на одном уровне, было чем-то прямо «вау». — Давай всё-таки без самокопаний и пустой траты времени. Что тебе нужно от меня? — нафиг этот теннис. — Ладно. Я готов помочь со вступлением в Драконов. Об этом никто и никогда не узнает впредь. Но за тобой будет должок, — Кудрявый залпом опрокинул бокал коньяка. — Не, друг. Это не ко мне. В должниках ходить не стану, — и даже мог бы не предлагать. — Ну и, как ты понимаешь, это попросту не вызывает интереса. Какое самоудовлетворение, если в банду попаду по блату? — Любопытно, — Вишня провёл пальцем по краю пустого бокала, о чём-то размышляя. — Скажи прямо, подо что ты хочешь меня подписать. Хватит этого цирка! — категорично хмыкнул я. Да и может и так согласился бы, а хер его знает! Всё же разбрасываться возможностью установить такие связи было не самой лучшей затеей. — Всё безобиднее, чем ты думаешь, мой новоиспечённый юный друг, — он, нарочито растягивая слова, долил себе в бокал янтарной жидкости. Я же терпеливо ждал. — Мне нужно пробраться в твою школу незамеченным. И остальных я впрягать не собираюсь. — Но зачем?! — я опешил. Всего-то проникнуть в школу? Что за… — А вот это уже не твоё дело, — приторным голосом. — Но я должен быть на сто процентов невидимкой, Тёрнер. И интересует меня кабинет директора. — Подорвать хочешь за двойку по физике десятилетней давности? — прыснул я, ощутив невесть откуда взявшиеся нервные мурашки, осевшие на затылке.  Мистер Аддамс как раз преподавал этот мозговыносящий предмет, а мужиком он был отнюдь не самым приятным. — Господь с тобой, я пока к Хезболле не примкнул! Хотя на днях они похитили директора Американского университета в Бейруте, — перейдя практически на шёпот, поведал Ягодный.  — Глубокие политические познания? — вздёрнув бровь, полуспросил-полуконстатировал я. А то голову ломал, кого он мне напоминал своим поведением… — Мировые новости, — с важным видом поднимая вверх указательный палец, торжественно изрёк Вишня. — Я помогу тебе, если ты всё-таки соизволишь рассказать, что именно тебе там понадобилось, — звучало это слишком подозрительно, дабы соглашаться на условие сразу же. — Это ведь вопрос того же доверия, Майкл. Как и компромат на каждого из нас в сейфе Аарона. Ты либо мне доверяешь, либо нет, — он пожал плечами, и, откатив от себя вновь опустошённый бокал, опять взял сигару. — Да пошёл ты нахер, — я вновь внимательно следил за его реакцией. — Согласен.

***

Я как завороженный рассматривал выбитую «М» на её нежной коже. Кажется, даже забывая дышать… — Сара, но… Сердце переполнилось до краёв, и я прижался к ней, закрыв глаза, и спрятал в кольце своих рук от всего внешнего мира. Я не верил тому, что видел. Самому себе. И самое странное, я не понимал, что с этим знанием делать дальше. Мысли кричали, перебивая друг друга. Слишком серьёзно. Возлагая на меня тонну ответственности. И я не знал, как к этому относиться. Сара… Когда на сегодня вопрос с Драконами был закрыт, хоть и получалось, что я только обнажил свою головную боль, я побрёл домой. Проходя мимо кинотеатра, вспомнил, что на этих выходных ещё обещал сводить мисс О’Нилл в кино и не сделал этого. Я был настроен по отношению к этой девочке вполне серьёзно, но крошечный элемент на тату, украшающей манящее плечо, выбил у меня из-под ног почву. Вчера, проводив Сару домой, не нашёл в себе сил даже позвонить ей. Этот внезапный порыв полностью сбил с толку. Ну зачем сейчас? Я действительно хотел окунуться в принципиально новые для себя ощущения: с чистого листа, с девчонкой, не бегающей за мной без нижнего белья и жаждущей отсосать мне за углом школы в первый же час с момента знакомства. Думал о возможности начать перспективные отношения, долгосрочные, серьёзные… Но этот напористый шаг почему-то пугал. Ноги сами довели меня до салона Микки. По большому счёту, ничего не изменилось: я всё так же этого хотел. Крышу сносит? Сносит. При виде неё сердце готово выпрыгнуть из груди? Вырваться, разорвавшись от эмоций. Похоже ли это на безумие? БЕЗРАССУДСТВО! — Майкл, — татуировщик был крайне удивлён, увидев меня так скоро. — Привет! Я молча прошёл к кушетке и скинул с себя толстовку, а затем и футболку. Микки же растеряно посмотрел на меня. — Что-то не так? Всё, мать твою, не так! Я мельком глянул в зеркало, висящее перед столиком мастера. Пошло оно всё! — Ну давай, умник, вписывай, — и я ткнул пальцем в свободное место на лопатке. — Да ну, не может быть, — он уставился на меня неверящим взглядом. — Я тебе оторву башку, если дашь ещё хоть одну секунду на раздумья, — и я не шутил.   Услышав глубокий вздох, перебитый жужжанием машинки, прикрыл глаза, всё ещё пытаясь осознать истинность мотивов своего поступка. Я уговаривал себя не заявиться к ней домой. Как только Микки закончил свою работу, мы быстро сгоняли в магазин и притащили себе коньяк и немного закуски. Спустя несколько бокалов желание заниматься самокопанием отпало.  Мне резко стало совершенно поебать на то, что что-то шло не по сценарию. В конце концов, я сам распоряжался своей жизнью! Татуировщик был идеальной компанией для того, чтобы нажраться: он не требовал ничего рассказывать, а я ничем не хотел делиться. Мы пили молча или говорили на совершенно отстраненные темы. О погоде (хоть и тут перед глазами всплывали те самые облака в лесу), о новинках кино (и снова, здравствуй, Сара), о заведениях со вкусной кухней в городе (не стоило даже говорить о том, что кроме как о «Котле» я и думать ни о чём другом не мог). Микки жужжал что-то над ухом, подобно своей машинке, а я растягивал мысли о Саре О’Нилл. Ну не было уже смысла отрицать очевидного: девчонка срывала мне голову так, как не могла ни одна другая до этого.  Я по-другому, совершенно иначе стал смотреть на мир в целом.  Оказывается, и осень может быть не такой паршивой, когда ты… Стоишь уже возле её дома и жмёшь на кнопку дверного звонка. Вот и не уговорил. За дверью послышался шорох, и тоненький луч света пролился на крыльцо. — Сара, — выдохнул я. Чувствовал себя самым последним идиотом на планете! Заявиться к девчонке порядочно подшофе, протянуть ей зажатого в руке плюшевого уродца-медведя, (спасибо, хоть он нашёлся в цветочном на другом конце города в такое позднее время), и при этом расплыться в тупой улыбке… Нет, это явно был не Майкл Тёрнер! Меня подменили! О’Нилл стояла передо мной во всё той же смешной ночнушке, босыми ножками переступая по холодному полу. — Майкл, — она даже как-то облегчённо улыбнулась, увидев меня. — Прости, маленькая, — внезапно выпалил я и сгрёб Сару в охапку, выдыхая в затылок. О’Нилл обвила меня тоненькими ручками и крепко сжала в ответных объятиях. — Ты не звонил больше суток, — горечь в голосе заставила почувствовать себя последней скотиной. — Я здесь, — тихо-тихо произнёс я и погладил её по плечу. Буква «М» на лопатке больше не обжигала пальцы при прикосновении. — Я с тобой. Сара потянула меня за собой в дом, а потому, к глубокой моей досаде, пришлось выпустить маленькую мисс из цепкой хватки. Расставив руки в дверном проёме, я остановился, вопросительно заглядывая в карие глаза. — Родители улетели в Балтимор. Маме нужно забрать какие-то документы, вернётся только во вторник. А папа… — она запнулась. — Пока там останется. Что за шутки? Я не шевелился, прислушиваясь к ощущениям. — Пойдём, пожалуйста, холодно, — ласково протянула О’Нилл. Невинно улыбнулась, этой улыбкой обезоружив, и резким и точным движением дёрнула меня на себя так, что я чуть было не потерял равновесие, и только чудом удержался на ногах, а затем захлопнула входную дверь. — Я в ловушке, — приятная констатация факта, усы́павшая кожу предательскими мурашками. Чёртов Микки, нахрена мы пили?! Слава Богу, хоть не сильно много. — Крепкий чай и душ? — предложила Сара, ехидно ухмыльнувшись. А девчонка не промах: знала, как облегчить это идиотское состояние. — Да? — неуверенно ответил я, наверное, выглядя уж совсем глупо. Сара же, не оставив мне времени на раздумья и не позволив сориентироваться, уверенно обхватила моё запястье и потащила меня на второй этаж. Втолкнула в ванную, достала из шкафа розовое полотенце, торжественно вручила и непринуждённо сообщила, что будет ждать с горячим чаем внизу. Стоило ей выйти, я, обалдело осознавая произошедшее, что заторможенно доходило до нетрезвого мозга, присел на край ванной и неуверенно провёл рукой по розовому ворсу, сложенному на коленях. Наверное, это было полотенце маленькой мисс О’Нилл. Каких только мест оно не касалось! Я прижал ткань к лицу, пытаясь собраться с мыслями. В дом затащила буквально силой! Безапелляционно в душ отправила, полотенце впихнула! Про родителей сказала, что не приедут… То есть, по сути… Сара что, оставить меня у себя собралась?! Что за чёртов чёрт в её извилинах ногу сломать умудрился, да после там и прописался?! Ещё немного поразмышляв о жизни и поохуевав от неё же, всё же решил посмотреть, что будет дальше, а потому разделся, предварительно закрывшись на задвижку, а затем шагнул в ванную, надеясь хоть как-то упорядочить происходящее в черепной коробке. Прохладная вода бодрила и приводила в чувства. Я отчего-то растерялся: на полке были только гели для душа со сладкими ароматами. Выбрал самый нейтральный, дынный. И, конечно, яблочный шампунь Сары. Ощущал себя, если честно, вообще очень странно. Как минимум, потому, что мне ещё никогда не приходилось принимать водные процедуры у девчонки дома, пользоваться её принадлежностями и до ноющих мышц представлять, что будет, когда я отсюда выйду. И как вообще не побоялась?! И что вообще происходило?.. Спустя немного времени, на протяжении которого пытался убедить себя, что всё нормально и ничего сверхъестественного не произошло; уже чувствовал себя хорошо посвежевшим и даже немного протрезвевшим. И мысли как-то притихли, а потом и вовсе угомонились. Покончив с душем, натянул одежду, замер перед зеркалом и, заставив прекратить себя вести как баба, распрямился, нацепил непринуждённое выражение лица и вышел, направившись вниз, к хозяйке дома. Чертовка О’Нилл не сочла нужным даже накинуть на себя какой-нибудь халат, — первая мысль при виде неё, которая пронеслась ещё до того момента, когда я даже не успел спуститься на несколько несчастных ступеней. — Легче? — участливо спросила Сара, а акварельные глазки заискрились откровенным весельем. — Сносно. А родители не учили тебя не разговаривать с пьяными мужиками? — фыркнул я. Всё, чего в действительности хотелось сейчас, — повалить девчонку хоть на пол, хоть усадить на стол, пристроившись между ног. Чёртовы джинсы не могли скрыть моего… настроения. Твою ма-а-ать… — А тебя не учили прекрасной истине: напился — сиди дома? — назидательно прозвучал голос мисс О’Нилл, и она нахмурилась. Напряжение в воздухе было практически осязаемым. — Где там твой чай? — перевести тему и отвлечься, срочно отвлечься от пожирания взглядом этих бесконечно длинных ног. Сара кивнула головой в сторону кухни. На небольшом круглом столе, представшим перед взором, стояла одинокая чашка с дымящимся напитком. — Не составишь мне компанию? — удивлённо посмотрел в сторону девчонки я. — Неа. Пей давай, потом придёшь, — небрежно бросила О’Нилл и пошла вверх по лестнице. — Дверь слева! Что, блядь, она делает?.. Это всё озадачивало, а ещё и какое-то седьмое чувство не позволяло поступить так, как упрашивали инстинкты. Я нарочито медленно растягивал напиток, приводящий моё всё ещё чуть нетрезвое сознание в полный порядок. Допив чай, я протрезвел. Вот совсем.  И осознал весь масштаб бедствия. О неправильности ситуации буквально вопило всё вокруг. Мы с Сарой были в доме одни. Как ни крути, хоть сейчас градус в крови и не чувствовался, я пил, и подсознание могло сыграть недобрую шутку.  Девчонка ждала меня хрен пойми где и хрен пойми зачем сбежала наверх, скорее всего, в свою комнату. Боже! Я нервничал и второй раз за день чувствовал себя, как барышня на выданье. Это казалось абсурдным, но я чётко осознавал, что сейчас никак нельзя было наломать дров. Именно от меня зависело то, что могло произойти с нами дальше. Отставив пустую кружку, решительно поднялся с места. Пару раз вдохнув и выдохнув, пошёл по лестнице, оставляя выход на улицу, а заодно и в свободную жизнь, позади. Аккуратно приоткрыв дверь, увидел разобранную пустую постель и свою маленькую девочку, стоящую возле окна. Нежные ручки обнимали предплечья. Сара отчего-то выглядела так одиноко, так беззащитно… и так и манила заключить её в объятия. Выдох.  Шаг. Ещё один.  Ещё. Завитушка, перетекающая в букву «М» на лопатке. Я, ведомый неведомым доселе чувством, аккуратно, совсем трепетно, сжал хрупкие плечи и поцеловал в шею. Как она была напряжена! Сердце замерло, пропустив пару ударов. Я осторожно, словно прося на то разрешение, развернул О’Нилл к себе, провёл пальцами по очаровательному лицу и коснулся пухлых губ своими. Нежно, невесомо. Реснички дрогнули, и Сара сделала маленький шаг назад, а затем, будто что-то в светлой головушке отщёлкнуло, уверенным, резким движением расстегнула мою толстовку и скинула её на пол. Собрав в кулачок футболку, вытянула её из джинсов и стащила с меня, бросив вслед за кофтой. Сердце отказывалось работать. Мне казалось, что оно вообще перестало биться! Я потянулся к пряжке ремня и расстегнул и его тоже. К остальным вещам улетели и мои джинсы. В акварельных глазках плескалось какое-то удивление, перемешанное с трепетным восторгом. О’Нилл бесстыже рассматривала меня, изучая каждый сантиметр тела. А я стоял перед ней, не пытаясь переступить черту, позволяя принять мысль, что меня не нужно бояться. Что я не обижу и не сделаю ничего такого против её воли. — Ох, Майкл, — обожгла срывающимся шёпотом. Непринуждённым движением, не выдержав больше томительного ожидания, сгрёб её в охапку, подхватив на руки так, чтобы худенькими ножками Сара могла обвить мой торс.  Да, моя девочка, да! Горячие пухлые губки нашли мои, и мы слились в нежном поцелуе, набирающем обороты.  Всё быстрее. Откровеннее. Развратнее. О’Нилл легонько подтолкнула меня в сторону кровати. Сумасшедшая. Уверенность в том, что это всё — хорошая затея, размывалась. Я сделал несколько шагов назад, сел на одеяло и тут же рухнул на спину, опрокинув Сару на себя, не позволив разорвать поцелуя. Ласковые ручки, перехватившие инициативу, заскользили по моей груди. — Моя девочка… — будто сорванным голосом прошептал я. Моя. Моя, моя, моя… Господи. Взволнованно остановил ладошку, пробирающуюся к моему животу, и, резко подняв к губам, поцеловал её тыльную сторону, еле справляясь с подводящим дыханием. — Ммм… — только и смогла простонать маленькая мисс. Наша химия срывала голову. Я уронил на спину теперь уже её и, нависнув сверху, начал осыпать поцелуями шею, спускаясь всё ниже… Бесцеремонно стянув с одного плеча сорочку, оголил грудь и продолжил своё увлекательное путешествие. О’Нилл выгибала спинку, что вызывало какой-то неведомый ранее восторг. Подставляла под поцелуи всю зону декольте, как-то нервно перебирая пальчиками пряди моих волос. Бархатистая кожа, полностью усыпанная мурашками, заставляла трепетать и натурально сходить с ума. Совсем невесомый, еле заметный аромат чего-то сладкого, исходивший от Сары, упорно пытался выключить сознание. А ещё целовать её оказалось до безумия приятно. И это было так неожиданно, так обезоруживало… А тихие стоны помутнённый рассудок окончательно добивали. В голове уже буквально вопила тревога. Пора останавливаться. Сейчас! Кто бы только знал, каких усилий стоило оторваться от столь желанного в это мгновение тела, поправить ночнушку, вернув её на законное место, подняться обратно к пухлым губам и прямо в них прошептать: — Доброй ночи, малышка. Огромные глазки неверяще распахнулись, и грудная клетка стала вздыматься иначе. — Что? — кажется, Сара потерялась где-то в пространстве. — Давай спать, говорю… — нежно усмехнулся я, проведя кончиками пальцев по зарумянившейся щеке. Боже, какая она была податливая и горячая! Как колотилось её сердце! Как вообще можно было остановиться, как выпустить из объятий? Я нехотя отстранился, улёгся рядом и притянул мисс О’Нилл к себе. — В смысле? — разочарованный голос сел. — Сейчас так будет правильнее, — выдохнул я. Хоть сам и не верил тому, что говорил.  Прошу тебя, маленькая, не переубеждай. Я не смогу остановиться, и тогда только один Бог знает, чем это всё закончится. Дай привыкнуть к твоему присутствию в моей жизни. На удивление, Сара спорить не стала. Приподнявшись на локте, вновь прильнула ко мне с долгим поцелуем, в который вложила всю свою нежность без остатка, и, прижавшись под бок, едва ощутимо задрожала. — Ну, ты чего? — мягко рассмеявшись, я нащупал одеяло, подтянул его выше и укутал нас, а затем, удобно устроив мисс О’Нилл на груди, принялся убаюкивать её ласковыми поглаживаниями. — Что случилось с Майклом Тёрнером, главным бабником в школе? — неверящим, каким-то нервным шёпотом, спросила Сара. Я так и оставил её вопрос без ответа.