Больше, чем химия

      Как же часто мы думаем о том, что кто-то не сможет без нас жить или умрёт сегодня же без нашего общения. На самом деле это не так и даже немного эгоистично, не находите? Многие же верят в это. Что человек, который рядом, жить без вас не может, дышать не может. Для меня же такая вера — крик какой-то неизлечимой души. Вот такие стрёмные мысли заполняли мой мозг на первом уроке физкультуры в новом учебном году.На самом деле я понимаю многих одногруппников, ноющих после каждого урока физры, но для меня эти уроки в последнее время стали спасением, многое стало. Знаете, чувство, когда ты бежишь километра полтора, в ушах любимая музыка, а в душе ощущение свободы, так вот я ощущаю это каждый раз. Зачем мне хочется этого спасения и свободы, подумаете вы, так я вам расскажу. Сентябрь 2017       Меня зовут Евгения Вайнер. Я не знаю, немецкая или австрийская это фамилия, но мой отец всегда говорил о том, что все мы друг другу родственники, ему было неважно происхождение фамилии, так как со своим отцом он не общался и не интересовался историей семьи. Я, собственно, тоже.       Мне 18 лет, я выпускница, это ужас как пугает. Вся вот эта суматоха с экзаменом, ВУЗом, родителями, которые волнуются, хотя моей маме плевать. Ей на всё плевать, что касается меня. А папа ушёл, в один прекрасный день собрал все вещи и хлопнул дверью. Я его никогда не осуждала. Его любили все в нашей семье, кроме матери. Даже бабушка по маминой линии назвала его любимым зятем. На самом деле, от папы мне досталось много, особенно внешние особенности. Я блондинка, коротко стриженая (просто это удобней), с голубыми глазами, я не знаю точно свой рост, но примерно метр семьдесят пять. Спортивного телосложения. С семи лет занимаюсь большим теннисом, но это только хобби. А вот характер у меня сложный, наверно, матери. Чёрт его знает. Я бы не назвала её характер сложным, скорее — сучьим.       Вот учебный год только начался, а я уже устала, как будто грузила вагоны всё лето. Хотя можно так сказать. Знаете, такие огромные вагоны с психологическим дерьмом, я много таких перетаскала. Сейчас я спасаюсь бегством от своей любимой «классухи» в школьной библиотеке. Обожаю это место. Сюда редко приходят без нужды. Это моё тайное место, а Таисия Павловна моя любимая женщина в этой школе. Она работает в этой библиотеке больше 20 лет, иногда приносит мне книги из собственной коллекции. Я не то, чтобы книжный червь, нет. Просто мне нравится читать, так я расслабляюсь. Почему я спасаюсь, я просто не хочу идти на урок химии. Здесь я одна в окружении любимых книг и их любимого запаха. Вот некоторые нюхают газ, бензин, а я книги. А химию я просто не понимаю, какая мне разница, какая там валентность у атомов азота, во что всё это соединяется, изменяется, муть какая-то. Я люблю классическую прозу. Скучно, знаю, но половина моей жизни проходит в режиме «скучно». Читаю я значит Диккенса, как в библиотеку врывается незнакомая мне брюнетка, она словно ураган, одним появлением разрушает всю эту атмосферу тишины, что Таисия Павловна, сидящая за стопкой книг, подскакивает.  — Доброе утро! Можно мне учебник химии за 11 класс, — тараторит девушка, обращаясь к Таисии Павловне. Мне кажется, «моя милая старушка» ничего не осознаёт последние секунд двадцать. Она только смотрит своими серыми глазами на девушку, которая так бесцеремонно нарушила покой в её царстве. Я кстати, тоже разглядываю незнакомку. Стройная и невысокая. Лица я, к сожалению, не вижу, но чётко виден профиль: волевой подбородок, острые скулы, прямой аккуратный носик, длинные волосы, чуть ниже лопаток. Почему я её разглядываю, а почему нет? Я давно поняла, что статные и крутые парни меня не интересуют, в принципе никакие не интересуют. Мне нравятся девушки. Это просто есть, мне кажется всегда было. Сейчас какой-то конкретной симпатии я ни к кому не испытываю, хотя вот эта девушка меня заинтересовала. Думаю, она с параллели 11-х, хотя почему я её на линейке не видела? Странно. — Нужно заполнить на вас формуляр, девушка. Вы, собственно говоря, кто? — ответила, очнувшаяся Таисия Павловна. — Это займет много времени? Прошу, я опаздываю на урок. Можно я зайду на следующей перемене и всё заполню? — проговорила девушка, довольно приятным голосом. Похоже она в отчаянии. Я даже забыла про Диккенса, будь это англичанин неладен. — Девушка, без заполненного формуляра не положено. Я как вижу вы здесь впервые, да ещё и учебники для выпускных классов на складе, этот весь процесс займёт немного времени. Девушка только медленно выдохнула, опустила голову. Мне даже показалось, что она сильнее сжала свои руки. — Я вам оставлю формуляр для заполнения, а сама пойду на склад. Пока будете заполнять, милочка, учебник принесу. Вы, собственно говоря, из какого класса? — спросила Таисия Павловна, видя, растерянность девушки. Она не понимает, что совсем не помогает своими вопросами. Ох, «моя милая старушка».  — Я, Анна… — начала было отвечать девушка, как я решила спасти её. Не в моём это духе, но не могла я пройти мимо. На химию всё равно не иду. Одолжу учебник, а потом она его мне вернёт, может быть познакомимся, у меня немного друзей, вдруг подружимся. Тем более она новенькая, я всех «однополчан по учёбе» знаю. — Я могу одолжить учебник, — проговорила я. Таисия Павловна и незнакомка резко обернулись ко мне. Последняя, кажется, вздрогнула. Ну точно тут же загробная тишина, кто тут ещё может быть во время уроков, кроме старушки библиотекаря. Я наконец- то смогла полностью рассмотреть девушку. А у неё выразительные глаза, вроде голубые, не могу разобрать; аккуратный прямой носик и линия губ какая-то изумительная. Да, я люблю разные тонкости. — Правда? — спросила она, смотря так, будто я Иисус, сошедший с поднебесья. — Вы меня очень выручите, я сразу же отдам, как только окончится урок. Я всё это время слушала её, не отрывая взгляд. А сама начала расстегивать портфель. Она стала медленно подходить ко мне, продолжая: — Где я смогу вас найти, после? — Тебя, — ответила я, заглядывая в этот «сундук знаний». — Что? — переспросила она, уже стоя рядом со мной. — Можно на «ты» — сказала я, поднимая свой взгляд на неё и доставая это «исчадие ада».       До сих пор не знаю, зачем мне этот учебник. Но сейчас он спасение для неё, судя по всему. Когда я увидела её вблизи, вот так как сейчас, я поняла свою ошибку. Она безумно привлекательна, какая-то природная привлекательность. Теперь я точно знаю, что у неё голубые глаза и есть маленькая родинка над правой бровью. Я глупо, на мой взгляд, улыбнулась и проговорила, протягивая учебник: — Вот, держи. Можешь не отдавать мне это «священное писание». Не думаю, что нуждаюсь в нём.       Девушка как-то смущенно мне улыбнулась, смотря прямо в глаза. Она протянула руку за учебником. Я опустила взгляд на её. Такое тонкое запястье, длинные и худые пальцы, будто она играет на пианино. Хотя всё может быть, я не удивлюсь, если она занимается чем-то творческим. Ещё я заметила, что на её запястье довольно большой шрам, прямо на линии вен. Незнакомка взяла у меня учебник из рук, а я будто прожгла себе в памяти этот шрам. Она что резала себе вены? Или случайно порезалась? Хотя он такой аккуратный. — Спасибо большое! — проговорила она мне. — Я найду тебя на следующей перемене и отдам это «писание», — улыбнулась девушка уже более открыто, но по-прежнему скромно. У неё красивая улыбка. Это я тоже заметила. — Можем встретится на втором этаже возле учительской, хорошо? — Да, конечно. А ты из какого класса, так я тебя быстрее найду? — спросила я. — Так, Женька, девушка опаздывала, а ты её задерживаешь. — откуда-то из глубины послышался голос Таисии Павловны. — Ох, точно, — быстро проговорила незнакомка и резко повернулась в сторону выхода. — Я найду тебя, — прокричала она мне, убегая. А я только и успела моргнуть. Чёрт, она исчезает также быстро, как и появляется. — Твоё воркование и геройство заняло больше времени, чем мой потенциальный поход на склад, — сказала Таисия Павловна. Ох, чувствую усмешку в её голосе. Я оторвала взгляд от дверей и посмотрела на библиотекаря. Она правда усмехалась надо мной. — И ты же понимаешь, что тебе придётся сдавать мне это «священное писание», — чёрт, вот это уже издевательство. Я закатила глаза на это и хотела промолчать, как «моя милая старушка» проговорила: — Красивая, правда? Я смотрела на Таисию Павловну и не понимала, она продолжает издеваться или серьёзно. — Я говорю, что девушка эта красивая, хотя ты успела рассмотреть, да, Женька? — ну что за женщина. — Таисия Павловна… — начала было я. — Не переживай, девочка, — проговорила женщина, смотря мне в глаза. — Ты же знаешь, о тебе, милая, я никому не скажу. — закончила говорить Таисия Павловна. Да, «моя милая старушка» знала о том, что мне нравятся девушки. Она не осудила меня, наоборот поддержала. Успокаивала и говорила, что любовь не имеет ярлыков. Таисия Павловна села обратно за стул и начала что-то заполнять в каких-то бумагах, рассматривая ту самую «стопку знаний».       Я улыбнулась и снова попыталась окунуться в своё чтиво, но в голове назрел вопрос: если эта девушка из моей параллели, то есть из «А» класса, то сейчас у неё должна быть физкультура, зачем ей учебник химии. И если она из десятых, то у них точно химии нет сегодня. Учитель у нас один, урок сейчас у нас. Чёрт, она из моего класса получается? Но моя классная, Надежда Николаевна, не говорила о новеньких, а уже прошли две недели с начала учебного года. Может, за один день перевели? Блин, вот какого чёрта я прогуливаю урок, так бы точно всё знала. Мысленно бьюсь головой о стену. Но одно я знаю точно, её зовут Анна.