Больше, чем химия

      Последние 10 минут Женя то и дело смотрела на часы, она ждала — пока прозвенит звонок с урока химии. На самом деле, следующая у неё алгебра, у директирсы Киры Юрьевны, опаздывать точно нельзя. А вот когда незнакомку Анну отпустят с урока, неизвестно. Но Вайнер всё равно решила ждать. Честно, она хотела побольше пообщаться с новенькой, учебник ей точно не нужен. Хотя, Таисия Павловна сожрёт её, если Женька не сдаст учебник.       Женя вышла из библиотеки за 5 минут до конца урока, она знала, что это рискованно. Вдруг классная заметит, тогда Женины отсидки в библиотеке будут напрасны. (Они точно будут, ведь Надежда Николаевна всё равно всё узнает.) Но лучше позже, чем раньше. Девушка поднялась на второй этаж и тихонько двинулась по коридору в сторону учительской. Она себя проклинала, вот лучше бы в буфете пересеклись, там бы её точно не спалили. Женя встала около подоконника, напротив учительской и стала ждать Анну. В голове у неё были разные мысли: вдруг эта девушка какая-нибудь стерва или тупая стерва, а может быть она в какой-нибудь секте или каких-нибудь религиозных взглядов, или подумала о том, что я какая-то умалишённая. Женя понимала, что это какое-то стереотипное и глупое мнение, ей собственно говоря были неважны эти вещи. Анна уже успела её заинтересовать и общаться хотелось. Помочь новенькой, хотя, ей может быть и не нужна помощь… Женя задумалась настолько, что испугалась, услышав звонок. Коридор начали заполнять ученики, становилось шумно и затеряться в толпе было самым простым. Вайнер переминалась с ноги на ногу, ходила от одного угла подоконника к другому, пока не подняла глаза и не увидела, как прямо к ней идёт новенькая в компании её лучшей подруги — Софии. Женя набрала в лёгкие воздуха и немного встрепенулась. «Значит, она точно из моего класса», — подумала девушка.       Брюнетка оторвалась от Софи, которая стояла вдалеке и улыбалась Жене через весь коридор. Потом она подняла большой палец вверх и широко улыбнулась. Когда Анна шла к ней спиной. К чему был этот жест, Женя не поняла. Анна подошла к ней и с улыбкой спросила: — Не опасно ли прогульщице стоять возле учительской? Женя даже опешила. Девушка напротив продолжала смущённо улыбаться и уже протягивала учебник. — А кто сказал, что я прогуливаю? — спросила Евгения, выпрямляясь и глубоко вздыхая. Не такой она хотела предстать перед новенькой. — Ты ведь из одиннадцатого класса «А», верно? — спросила брюнетка. — Это очевидно, у тебя мой учебник за одиннадцатый класс. Но кто сказал о том, что я из «А» класса, вон та рыжая бестия? — ответила Женя. Ей показалось, что ответ был резок. Брюнетка улыбнулась. Она протянула учебник прямо в руки девушке: — Вот, держи. Ещё раз спасибо! — Анна широко улыбнулась и уже собиралась уходить. Женя забрала учебник из рук девушки, и видя, как так уходит, немного повысив голос ответила: — Пожалуйста, обращайся! Так почему ты решила, что я прогуливаю. Я просто люблю читать. — девушка развела руки в стороны и продолжила: — Знаешь, библиотека, Таисия Павловна, запах книг, — Вайнер убирала учебник в портфель, пока говорила. Брюнетка остановилась и подошла к девушке ближе. — Тебя не было на уроке. На моём уроке, Евгения Вайнер, ты правильно сказала, та «рыжая бестия» мне рассказала о том, с какого ты класса, — проговорила Анна тихим голосом. Женя смотрела на её лицо, которое выражало полную победу в этой ситуации. Брюнетка только широко улыбнулась, смотря не реакцию девушки.       Когда Анна на уроке знакомилась с присутствующими, София Косильникова, рыжая девушка, напоминающая ирландку, со смехом и задором сообщила о том, что в классе нет только двоих: Сергее Петренко и Евгении Вайнер. Первый болеет, а вторая опаздывает. После Анне было легко сложить «два плюс два», но сомнения были. Поэтому девушка попросила эту самую Софию показать ей Евгению Вайнер. Эта просьба звучала странно для Софи, она не очень хотела указывать на подругу, ведь знала о том, что Женька просто терпеть не может химию. Соня думала о том, чтобы указать на кого-нибудь другого, но это было бы фиаско.       Какого было удивление Анны, когда догадки подтвердились. София указала именно на её «спасительницу», которая оказалась прогульщицей-опаздуном. А сейчас учительница смотрит на реакцию своей ученицы и это приводит её в восторг. Евгения не знала, что можно сказать, как выразить словами всё произошедшее. Ладно, ситуация в библиотеке, фамильярность, но то, что девушка прогуляла урок химии, а после сама дала этому учителю учебник по химии… «Что за абсурд? Вот почему Софи веселилась во всю, чёрт! Я ей устрою тёмную. Что теперь делать?», — подумала Женя. Это вопрос, видимо, читался в глазах девушки, потому что Анна продолжила: — Я понимаю, что вы меня спасли, сегодня первый день на работе. Но о том, что вы прогуляли урок нужно сообщить вашему классному руководителю. «Ох, она что из этих? Которые при первой возможности сливают всё классухе», — подумала Женя. А Анна продолжила: — Давайте так, Евгения. Раз вы меня спасли, я не пойду к вашему классному руководителю. Но если вы продолжите прогуливать предмет, который по вашему мнению исчадие ада, я сообщу. Вайнер стояла без движения последние минуты две. — Хорошо — заикаясь, проговорила девушка. — Я подумала о том, что ты, то есть вы — новенькая, а тут… — А тут вам не подфартило, Женя. — девушка подошла ещё ближе, почти нарушая личное пространство. — Надеюсь, увидеть и услышать вас на следующем уроке. Прошу, Женя, не называйте мой предмет исчадием ада, а учебник священным писание. Я попробую сделать всё для того, чтобы вы поменяли своё мнение, — девушка улыбнулась и наклонила голову ниже, а Женя почувствовала аромат прекрасных и нежных духов. — Анна Дмитриевна, — продолжила девушка. — Что? — Женя находилась в сложном положении. Пять минут назад она думала о том, как помочь новенькой, а теперь сама мысленно развивала у себя над головой белый флаг. — Моё имя: Анна Дмитриевна Корстун, учитель химии, — девушка мило улыбнулась Жене, а та в свою очередь как-то криво улыбнулась в ответ. Эта блондинка была такой неуверенной сейчас, что у Анны произошёл небольшой диссонанс с тем, что происходило в библиотеке и какой была эта голубоглазая девушка, и тем что происходило сейчас. Внутри Анны стало по-особенному тепло. — До следующей недели, Евгения, — попрощалась Анна Дмитриевна с Женей. — Не опоздайте на следующий урок, прогульщица, — брюнетка в последний раз улыбнулась и ушла в учительскую.       А Евгения стояла и проклинала себя. «Ну как можно принять учителя за выпускницу? Ну да, одета она достаточно стильно, не в юбки и блузки, которые даже моль постеснялась бы есть, выглядит очень молодо, но чтобы настолько. Это поражало. Я ещё хотела с ней подружиться. Хотя, это можно устроить. Но она учитель химии, а я ненавижу этот предмет». София подошла к подруге, которая стояла последнюю минуту и просто пялилась в дверь учительской. На самом деле, Соня не хотела сдавать подругу, но тут новый учитель, да ещё и такая красотка. Соня просто обязана была это сделать. Весь урок химии у неё чесались руки оттого, что она хотела тайком сфотографировать Анну Дмитриевну и отправить фотографию Жене. Та точно была где-то в школе: в буфете или в библиотеке. Девушка хотела посмотреть на реакцию подруги, когда она зайдет в кабинет и увидит нового учителя. София понятия не имела, что Анна Дмитриевна уже знакома с её лучшей подругой. Девушка неуклюже обняла Евгению и прошептала на ухо: — Ты сейчас прожжешь дыру в дверях учительской, не думаю, что Кире Юрьевне это понравится. А если мы ещё и опоздаем, то искать наши кости на школьном дворе будет бесполезно. Как тебе новенькая? Евгения встряхнула головой и очень тяжёлым взглядом посмотрела на подругу. — Какого чёрта, ты спалила меня? — Женя начала поступательные движения в сторону Софии. — Значит я даю ей каждый раз контрольные списывать по геометрии, а ты палишь меня при первом возможном случае! Соня пятилась назад, выставляя руки вперед. — Жень, я же не специально… Я честно хотела промолчать или написать тебе, я сказала о том, что ты опаздываешь. Я не знаю, на кой чёрт ей понадобилось смотреть на тебя. Просто оно само как-то, ну не сердись, — рыжеволосая начала мягко поглаживать плечо подруги, приговаривая: — Женечка, она ведь не рассердилась, улыбалась тебе. Вайнер скинула с плеча руку подруги. — Ты дурак, Косильникова, — Женя направилась к кабинету алгебры. — Я встретила её в библиотеке, думала о том, что новенькая, «тыкала ей», одолжила ей свой учебник по химии, назвав его «священным писанием» проклиная химию, а ты меня сдаёшь со всеми потрохами.       Девушки подходили к кабинету алгебры, замечая вдали директора, которая спешила втеснить в их головы алгебраический ужастик. Одноклассники только сочувственно посмотрели в сторону Жени и стали заходить в открытый класс, создавая вокруг ещё больше шума и смеха. — Так откуда мне было знать? — спросила рыжая, догоняя подругу. — Знаешь, она бы всё равно узнала тебя на следующей неделе, на уроке. Ты представь она бы не знала кто ты, а ты не знала её, подкатывала бы к ней всю неделю, расспрашивала о всякой стандартной ерунде для новеньких, а потом «бац», а она ведёт урок. — Она бы всё равно сказала о том, что учитель или из вас кто-нибудь сказал мне. Я бы хоть придумала отступательные движения, — девушки тоже зашли в кабинет и стали усаживаться на свои места. — А получилось, будто я какая-то двоечница, которая даже не извинилась. Соня вдохнула, наблюдая как директриса входит в класс. Девушки достали учебники и приготовились учиться страшному делу-алгебре. — Извинишься в следующий раз, да и не нужны ей твои извинения. Прогуляла и прогуляла, классухи не расскажут и уже нормально. Ты её спасла, не должна рассказать. Она на урок опоздала, извинялась долго. Анна Дмитриевна вроде нормальная, с юмором, — продолжала рыжая. — Когда я сказала о том, что ты опаздываешь, она даже улыбнулась, ну знаешь, чисто для себя, когда сказала о том, что Серёга болеет– такой реакции не последовало. Я ещё написала Тёме о том, что их ждёт на уроке химии сногсшибательная красотка, он ответил, что это по твоей части. — Слушай, тебя не смущает, что ты своему Тёме говоришь о других красотках? — спросила я. Артём Лапин был парнем Софи. Они встречались уже два года, он учится в «Б» классе. Смышлёный добряк парень. — У него уже есть красотка, — закатывая глаза, ответила подруга. — А что, ревнуешь? — Софи ухмыльнулась, доставая ещё одно «священное писание — алгебру». — Не неси чепуху, — резко ответила я. — Я знаю эту «красотку», как ты выразилась, меньше десяти минут, о какой ревности ты говоришь? Софи ничего не ответила, только пожала плечами. Смотря на то, как Кира Юрьевна усаживается на своё место.       Женя подумала о том, что может быть Анна на уроке сама догадалась из какого она класса. Чёрт, стрёмно было Женьке. Она понимала подругу, но перед Анной хотелось извиниться, на самом деле ещё раз посмотреть на неё более осознано. А то получается, что она в какой-то прострации находилась рядом с ней в последний их разговор. Но шёпот Анны, её скромная и издевательская улыбка, запах духов — всё это понравилось Жене. Ей хотелось почувствовать это снова.       А сейчас девушка будет чувствовать пытку и словесную порку от директрисы, та умела словом сделать и приятно, и больно одновременно, например, называя твою фамилию в списке хорошистов, но при этом вызывая тебя к доске, для подтверждения твоих знаний. Казалось, что у директрисы 3 уровня: отсталые — это те, кто получал 5, умственно-отсталые — это те, кто получал 4 и очень редко 5, и совсем дауны — это те, кто мог получить любую отметку, но не мог её защитить. Женя относила себя ко второй группе, но директриса относила её к первой, так думала сама Женя. Она надеялась, что Анна Дмитриевна не делит класс на такие сословия, но чтобы это узнать нужно посетить следующий урок химии.       После ещё трёх уроков Женька не соображала совсем. Больше Анну Дмитриевну она не видела. Но директриса выносила её мозг на алгебре. Понравилась девушке только география. Это был единственный урок, на котором Женя чувствовала себя комфортно, вела урок «классная». Она ничего не сказала о прогуле урока химии, значит Анна Дмитриевна реально ничего не говорила. Это было приятно. Идя после уроков домой девушка думала о том, как один школьный день может запомниться только несколькими вещами. При этом мысли были только об Анне Дмитриевне. Женька не глупая дурочка, знала о том, что лёгкая симпатия пройдёт быстро. Природная привлекательность учительницы хоть и будоражила мысли девушки, но до маразма не доводила. На самом деле, Женя была прагматиком, когда дело касалось чувств. Софи говорила, что это плохо. Не нужно быть избирательным для того, чтобы влюбиться, Женька не разделяла её мысли. Наверно, это было заведено с рождения. Так воспитала мать.       Мать. Одно слово, много негативных эмоций. Мама Жени, Ольга Владимировна, была юристом. Её холодность по отношению к дочери выражалась в трёх вещах: отсутствие проявления чувств, постоянный контроль, куча требований. Одним требованием всегда был теннис. Девушке нравился этот вид спорта, но только как хобби. Ольга Владимировна считала иначе. Она пыталась внушить девушке мысль о том, что большой теннис ждёт только тех, кто пашет и старается. Тратит по семь-десять часов на тренировки. Женя так не считала, ей была важна учёба. Тем более её постоянно домогался тренер Алексей Викторович, тучный мужчина пятидесяти лет. Девушка однажды пыталась объяснить матери то, что этот «Алёша» пристаёт к ней, но мать пропустила это мимо ушей, говоря о том, что её дочь придумывает то, чего нет. И пора бы ей парня найти, чтобы таких мыслей не было. Девушка просто махнула на это рукой, игнорируя тренера и мать. Ещё девять месяцев, и она свалит от всех.       Спустя 20 минут Женя уже подходила к дому, когда у неё зазвонил телефон. Это был её брат Егор – любимчик матери. Егору было двадцать семь лет. Он работал в строительной фирме. Внешность у него была «киношная» если бы её описывала Женя. Он тоже был блондином, но только был сантиметров на десять выше девушки, имел небольшую горбинку на носу, тонкие губы. Занимался он в свободное время плаваньем, поэтому имел довольно слаженное телосложение, считался образцовым членом семьи, в отличие от сестры. Хотя это было только мнение матери. С Женей они не были похожи, только цветом волос и отношением с отцом. Папа Жени, в отличие от матери, был рад обоим детям. Любил их, окружал по возможности заботой. Конечно, Егору это было уже не нужно, но «батино» мнение для него было авторитетным. Женя ответила на звонок и села на качели во дворе, лишь бы домой не идти. — Слушаю тебя, балбес, — ответила девушка брату. Услышав в трубке смешок, она поняла, что разговор будет хорошим, без различного словесно-воспитательного дерьма. — Ты чего, старая, совсем оборзела? — спросил брат. — Я вообще-то серьёзный человек, а ты обзываешься. — Ага, серьёзный, эта серьёзность прям лезет из всех дыр, — проговорила Вайнер. — Чего звонишь, случилось что-то? — Да, нет, наверное, — услышала блондинка в ответ и начала раскачиваться на качелях, чувствуя, разговор будет долгим. И восьмилетний пацан, который пялил на девушку, будто это его качели, ничего не получит. — Так — «да», «нет», или «наверно»? — Серьёзное для матери, для тебя «наверно» серьезное, а для меня «ужасно серьёзное», — продолжил брат. — Ну рожай быстрее, — проворчала Женя. — Ты либо тяни кота за яйца быстрее, либо не мучай беднягу вовсе. — Я приезжаю через два месяца, хотел привезти с собой кое-кого. — Ты наконец-то нашёл себя парня, — ответила с широкой улыбкой блондинка. — Иди в жопу, думаю такая фраза не уместна для нас обоих, не так ли сестричка, — ответил брат. Женя слышала усмешку в его голосе и закатила на это глаза. — Вот теперь ты иди в жопу, — проворчала Вайнер снова. — Что как маленький? — Это я то? Ты себя слышишь, — спросил Егор. — Я говорю о том, что наконец-то решился привезти домой девушку. Батя в курсе, он будет. Только нужно маму подготовить. О, нет. Блондинка знала на что намекает этот червь и мысленно помолилась всем богам. — Не продолжай. — Ну, Женька, пожалуйста! — умоляюще проговорил Егор. — Я понимаю, что для тебя это тяжело, но это нужно. Иначе она сожрёт меня потом из-за того, что я её не подготовил. — Ты слышишь себя? ТЫ её не подготовил, я тут причём. — начинала злиться Евгения. Не на Егора, нет. На мать. И на ситуацию в целом. — А то что она будет меня потихоньку пожирать всё это время, тебе всё равно? — Жень, ну нет. У меня просто завал на работе, я бы приехал. Ты же знаешь, с ней будет сложно. — И что, эта девушка особенная, раз я должна пойти на такие жертвы? — спросила девушка у брата. На самом деле, она уже согласилась помочь, просто общаться лишний раз с матерью не хотелось. — Ты помнишь хотя бы одну девушку, которую я приводил? На самом деле, он ни разу не приводил в дом девушку. Женя встала с качелей и пошла в сторону подъезда, домой идти не хотелось, но домашние обязанности никто не отменял, особенно мать. — Ты никого не приводил, Егор. Что за риторические вопросы? — Не умничай, сестрёнка, — по-доброму ответил брат. — Я правда считаю её особенной, так что поможешь? Мне же не семнадцать лет, умолять тебя, — посмеялся Егор. — Вообще ты можешь, — улыбнулась Женя. — Я помогу, но в следующий раз спасай свою тридцатилетнюю задницу сам. Девушка открыла подъездную дверь, закинув рюкзак поудобней, прошла к лифту. — Спасибо, я твой двадцатисемилетний должник, — ответил Егор. — Сочтёмся, — сказала блондинка, нажимая кнопку лифта. — Тем более если она особенная, — усмехнулась Женя, заходя в лифт, который приехал слишком быстро для человека, не хотевшего идти домой. — Спасибо, Жень, — ответил брат. — Люблю тебя, пока! Передавай маме «привет». — прощался брат. — Не передам, пока! Люблю! — блондинка отключила звонок.       Девушка рассуждала о том, что постарается сделать так, чтобы миссия была выполнена, у неё есть два месяца, немаленький срок. Двери лифта открылись, и Женя прошла на 14-й этаж. Подойдя к дверям квартиры и доставая ключи из сумки, она заметила учебник химии. Если бы ни это «исчадие ада», то блондинка не познакомилась бы с Анной Дмитриевной. Мысли Жени опять заполнились образом учительницы, и девушка с довольной улыбкой вошла в квартиру. Она бросила рюкзак, закрыла за собой дверь и направилась в ванную, думая о миссии для брата и разговоре с матерью о гостье в доме, об особенной девушке.       В тот момент, когда Вайнер ехала в лифте, заходила домой и проходила в ванную комнату — даже не подозревала о том, насколько особенной будет девушка брата. Особенной для нее.