135
1 сентября 2025 г., 23:05
— Тётя, — придерживая одной рукой сложенную пополам газету, девочка второй рукой помахала, чтобы привлечь внимание старушки на крыльце.
Женщина едва ли имела силы поднять взгляд, но увидев сквозь толстые линзы очков знакомые очертания, она улыбнулась, подзывая чёрноволосую к себе. Только после разрешения, девочка открыла калитку, и, миновав столик, накрытый старой скатертью, она поднялась на крыльцо, отдавая газету соседке.
— Я нашла вашу газету, её взяли те мальчики, которые на скейтах катаются, — сообщила девочка, оттирая кровь с кулаков. — Они извинились, сказали, что больше так не будут.
— Вот и хорошо, — тихонько сказала женщина, совсем не замечая следов крови ни на кулаках, ни на собственных ранах по телу девочки. — Зайди на кухню, я приготовила бобовых пирожков, возьми себе и маме, ладно?
Но девочка лишь коротко поблагодарила, не став озвучивать мысли. Нырнув под висящей на дверном косяке сетью от мух, девочка проворно забежала на кухню, и действительно обнаружила несколько булочек в бамбуковой корзинке. Взяв две штуки, она хмыкнула себе под нос — в этом доме каждый сам за себя, поэтому она уже подбирала место, куда спрячется, чтобы схомячить обе булочки.
Попрощавшись с бабушкой, она аккуратно закрыла калитку в её двор, а после заметила подозрительное авто напротив — раньше здесь таких не было. Машина казалась просто громадной, и что-то с ней было не так. Однако мать скоро вернётся с работы, пора бы позаботиться о булочках, так что она спешно отправилась внутрь дома, закрывая дверь за собой.
Несмотря на бардак в целом, она двигалась очень резво и сразу же нашла то, что искала — свой рюкзак. Обычно дети, приходя из школы, сначала делали уроки, а потом шли гулять, но она вела себя иначе — как только мать будет дома, она отсюда не выйдет, так что гуляла до её возвращения. Закрыв за собой дверь в комнату, она с особой радостью обедала, хотя уже и было время ужина, она доставала из рюкзака рабочие тетради, тут же складывая план, что и за чем она сделает, чтобы как можно дольше сидеть.
Обычно мать готовила ужин к приходу папы, но последних пару недель его нет, так что вместо ужина она садится перед телевизором и пьёт пиво — главное её не отвлекать, тогда всё будет хорошо.
Девочка услышала, как входная дверь открывается, а после бряцанье ключей — мать вернулась домой, и девочка тут же запихнула всю последнюю булочку в рот, ведь знала, что ей запрещено есть в своей комнате. Благо, никто не стал проверять, спустя пару минут она услышала громкий голос из кухни:
— Шэнь Ни, ты дома? — спросила женщина.
— Да, — ответила девочка, усаживаясь за стол.
Больше не прозвучало и слова — женщина лишь хотела убедится, что она может закрыть дверь на замок. Но Шэнь Ни отчётливо слышала то, что она была раздражена — убираясь, она то и дело ругалась, что всё делает сама, никому нет никакого дела до того, что происходит в доме. Раньше, пока ещё папа был тут, она постоянно убиралась и готовила каждый день — и завтрак, и ужин, а сейчас совсем перестала готовить, в ящике с овощами завелись мошки, да и никто не убирался. Женщина всасывала в себя три-четыре банки пива и засыпала на диване, совсем не слыша ничего вокруг. Так что утром, когда Шэнь Ни шла в школу, она даже не просыпалась.
Выписывая иероглифы один за другим, девочка повторяла их в слух, чтобы быстрее запомнить, но это было не так сложно, как английский, и как назло, никто в классе вообще не понимал английский язык, так что и списать было не у кого. Просить помощи у мамы было бесполезно, даже если она знает ответы на вопросы, она уже открыла первую банку и включила дораму в гостиной.
Однако идиллия продлилась не очень долго, девочка услышала, как во входную дверь постучали. Это было странно, может, родители тех мальчишек пришли, чтобы пожаловаться на Шэнь Ни? Женщина выругалась, и направилась прямо к двери, спрашивая, кого там принесло так поздно вечером, но ответ она не услышала, лишь странные звуки, что-то даже упало, и, если прислушаться, можно было догадаться, что это была стойка для зонтов, которая стоит прямо у двери — её роняли каждый раз, когда в дом заходил человек, который не был тут ни разу, потому что она стояла неудобно.
— Стоять, — потребовал приглушенный голос, такой грубый, словно прокуренный, и девочка напряглась всем телом, тут же бросая взгляд на окно, готовясь сбежать.
— Вы ещё…? — с вызовом крикнула мама, но тут же замолчала. — … Ты?
Шэнь Ни услышала ещё один голос, но не смогла разобрать слов, он не казался ей знакомым, но звучал он ровно поставленным.
— Я думала, тебя уже…? — растерянно сказала женщина.
— Думала или надеялась? — переспросил мужчина с молодым голосом.
Шэнь Ни поборола страх и подошла ближе к двери, чтобы лучше услышать разговор. В щёлочке она увидела нескольких мужчин с оружием, в центре комнаты стоял высокий мужчина с повязкой на глазу, а прямо перед ним мама.
— Он сказал, что ты уже у Триады… и что шансов нет, — заявила женщина.
Но мужчина напротив неё не высказал никакой реакции, лишь слегка приподнял бровь и выдохнул, будто не знал, что ожидал услышать.
— У тебя есть дочь, — коротко сказал он.
— Да, он её хотел… — женщина пожала плечами.
— М? — он кивнул. — Я заберу её.
— И что мне сказать её отцу?! — возмутилась она.
— Он не выйдет из тюрьмы.
— Ему дали всего-то пять лет!
Мужчина нахмурился, сжал челюсть и кулаки, словно ему требовалось много усилий, чтобы сдержать себя.
— Он не выйдет, — коротко повторил мужчина. — Девочку я забираю. Сан?
— Да, господин? — отозвался один из мужчин с оружием.
— Деньги, — мужчина в повязке кивнул.
Повисло молчание, Сан спешно достал из внутреннего кармана толстый конверт, набитый деньгами, протягивая её женщине.
— Как только я закончу с документами, тебе отдадут ещё три таких конверта, — подытожил мужчина, с отвращением наблюдая за тем, как женщина перед ним пересчитывала купюры внутри конверта. — Завтра придёт моя помощница, она отведёт тебя на стерилизацию и отдаст тебе ещё два конверта.
— Стерилизация? — удивлённо спросила мать.
— Люди вроде тебя не должны размножаться, — словно выплюнул мужчина. — Заткнись. Где девочка?
— Хех, — она улыбнулась, но явно не из лучших побуждений. — А–то ты не знаешь!
Шэнь Ни тут же отпрянула от двери, стоило ей заметить, как взгляд мужчины упал на замочную скважину, или, может, ей показалось? Она сразу почувствовала, что он смотрит ей в душу и одного мгновения ему было достаточно, чтобы не только её заметить, но и прочесть.
Девочка услышала шаги, и тут же отошла подальше от двери, но не успела подумать о том, чтобы притвориться, будто ничего не видела и не слышала. И всё же она услышала тихий стук, и только спустя секунду дверь открылась, мужчина перед ней показался ей просто громадным, и она даже не заметила, как сглотнула нервно, смотря на него.
— Шэнь Ни, собирайся, — из гостиной сказала мама. — Он тебя забирает.
Мужчина едва заметно сжал челюсть, услышав слова женщины из соседней комнаты, и всё же его безразличный взгляд снова вернулся на девочку.
— Пожалуйста, возьми то, что считаешь нужным.
— З–зачем? — спросила она с явным страхом.
— Можешь вообще ничего не брать, — с наглецой в тоне заявила женщина. — У него, видимо, денег достаточно, купит и не почувствует даже.
Однако стоило мужчине бросить взгляд за спину, как мама заткнулась. Шэнь Ни снова подняла взгляд на мужчину перед собой — он не подходил ближе, но выглядел таким устрашающим. Невольно она подумала о том, чтобы остаться здесь, всё же папа…? Но он сказал, что папа умрёт? И мама совсем, даже на секундочку, не задумалась о том, чтобы попробовать оставить свою дочь дома. Вместо этого она просто отдаёт её абсолютно незнакомому человеку? Она просто держит эти деньги в руках, Шэнь Ни показалось, что их было просто очень много, скорее всего даже одного конверта хватит? И он просто купил ребёнка? Ей столько раз учителя говорили об опасности незнакомцев, и вот только что её продали кому-то?
— Давай скорее, — тихо подал голос мужчина, наблюдая за тем, как в глазах девочки появляются слёзы, и он совершенно не был готов, что она заплачет, и что она любит маму, и не захочет уйти. Он не подумал, а что будет, если она не захочет уходить?
Но девочка, как оказалось, плакала из-за предательства. Хуа Чэн заметил её взгляд из замочной скважины, а как не заметить, если он сам в детстве ею пользовался? Обзор и отличная слышимость позволяли знать, что происходит вокруг, и получит ли он сегодня еду или пощёчину. Склонив голову, девочка забрала свои школьные учебники, тетради и рюкзак. Но всей этой канцелярии оказалось слишком много, и Хуа Чэн, заметив, как побелели её ладошки, медленно подошёл и молча забрал рюкзак и спортивную сумочку с оставшимися учебниками, а после указал на выход.
Словно на казнь, она шла медленно и не поднимая головы, но остановилась, проходя мимо мамы. Смотря со стороны, было так легко заметить их схожесть — янтарные глаза, чёрные волосы, женщина была такой красивой, но так уродкой! Девочка смерила её взглядом, скривившись то ли от боли, то ли от отвращения.
— Стерилизацию делают только животным, — сказала она тихо. — Папа правильно делал, что бил тебя.
Но женщина ничего не ответила, хоть и хотела, но внушительная фигура Хуа Чэна заставила её скривится и замолчать, принимая слова девочки как должное.
— Надеюсь, ты сдохнешь прежде, чем потратишь эти деньги, — со злостью сказала девочка, говоря это она и сама казалась такой злостной и некрасивой, но оно и не странно, ведь её собственная мать продала её, даже не сомневаясь.
Хуа Чэн не стал влезать в это, потому что прекрасно знал, что разочарование — верный путь к взрослению. Он сам прошёл через это, и он бы не выбрался из дерьма, в которое попал, если бы продолжал любить маму. Да, это больно, но это заставит её быть сильнее. Даже Се Лянь с грустью сказал, что ему бы не хотелось ранить девочку, но если её просто забрать, она будет думать, что монстр — её брат, а не мать. Именно поэтому Хуа Чэн решил настоять на стерилизации, чтобы ему не пришлось решать эти вопросы снова, а вот вопроса о том, где останется девочка даже не стояло, она ни дня больше не проведёт с родной матерью.
Другой вопрос, где ей быть сейчас, если Хуа Чэн ещё столько времени проведёт в больнице, а Се Лянь так много работает? Но они решили, что обсудят это позже. Открыв перед девочкой дверь своего авто, Хуа Чэн дождался, когда она усядется, и только после он закрыл дверь, оставил рюкзак и сумку в багажнике и сел на пассажирское место спереди.
— А меня зовут Се Лянь, — дружелюбным тоном заявил принц, бросив взгляд на усевшегося рядом Хуа Чэна.
— Зачем я вам? — тихо спросила девочка.
— Ты не сказал…? — тихо переспросил Се Лянь, смотря на Хуа Чэна, но тот лишь качнул головой, отвернувшись. — Ох, ну… Не переживай, никто не причинит тебе вреда отныне, давай сначала приедем на место, и поедим вместе, и тогда уже познакомимся поближе?
— Ты же врёшь, да? — спросила она чуть более настырно. — Если ты собираешься сделать что-то плохое, то так и скажи! Я хочу быть готова.
— А’Ни, я клянусь, что с этого момента никто и никогда не причинит тебе вред, — Се Лянь обернулся к ней всем телом с водительского сидения. — Немного потерпи, ладно?
Но девочка ничего не ответила, отвернулась точно также, как и её брат, ничего не говоря, даже в ту же сторону, отчего Се Лянь невольно улыбнулся — Хуа Чэн может думать что угодно, но они и правда как две капельки воды, только одна уже побольше, а вторая поменьше.
И Се Ляню не нужно было больше ничего говорить, он уже знал как приручить такого дикого зверёныша, достаточно было дать и сдержать обещание, достаточно было защищать и быть нежным, и маленькая ледышка оттает. Отчасти ему казалось, что Сань Лан ведёт себя как маленький ребёнок, но с другой стороны он понимал, что тема родителей не так-то и легко решается — ведь это предательство от единственного человека, от которого ты зависишь физически, морально и духовно, единственный человек во всём мире бросает тебя, конечно, с этим трудно жить. А зная Хуа Чэна, принц мог сказать, что он просто запихнул эти воспоминания как можно дальше. Поэтому, когда всё это всплыло сейчас, как баскетбольный мяч, который пытаешься утопить в бассейне, ситуация больно вынырнула наружу и здорово покалечила обоих.
Может, это шанс всё же пережить это?
Се Лянь даже был готов, что девочка сбежит, как только выйдет из машины, она кажется очень бойкой, как и её старший брат, но она, видимо, где-то в глубине души решила доверять, и, конечно, принц был рад, ведь это верный шаг к пониманию. Но она удивилась, что они приехали в больницу, однако вопросов задавать не стала, просто старалась быть рядом. Се Лянь заботливо нацепил на неё кепку, чтобы никто не сфотографировал их вместе, и, чуть взьерошив её волосы напоследок, повёл за собой в палату Хуа Чэна, хихикая про себя, как такая важная девочка вдруг робела, с интересом наблюдая за тем, чего в жизни не видела даже по телевизору.
— Вот, это наш промежуточный пункт, привал так сказать, — со смешком заявил Се Лянь, пропуская леди вперёд.
Девочка осторожно осмотрелась, понимая, что они в палате, но она не понимала, зачем? Тем временем Се Лянь устроился на диване, и даже похлопал по креслу рядом, чтобы девочка не стеснялась присоединится. Хуа Чэн же тем временем остановился напротив их двоих, и выглядел он ещё более жутким, чем дома.
В голове тут же появились странные мысли о том, почему она именно в больнице прямо сейчас. Иногда мама пугала её раньше о том, что она продаст Шэнь Ни в больницу и её разберут на мелкие части. Но Се Лянь снова похлопал по креслу, подзывая девочку к себе, тем временем второй мужчина по хозяйски уселся в другом конце зоны отдыха. Шэнь Ни робко подошла ближе к Се Ляню, садясь на краешек, словно могла отобрать слишком много места в этой пустой мебели.
— Итак, А’Ни, — Се Лянь привлёк внимание девочки. — Расскажешь немного о себе? Или я начну первым?
— Ты первый, — тихо сказала она, смотря на него из-под густых ресниц.
— Ладно, — он улыбнулся. — Меня зовут Се Лянь, какое-то время назад я работал журналистом… у меня есть дочка.
— А сколько ей лет? Она тоже маленькая?
— Нет, она уже не маленькая, ей восемнадцать лет, — закивал Се Лянь.
— А у неё есть муж?
— Нет, но у неё есть парень.
— М-м, — девочка замолчала, очевидно, что думала о чем-то своём.
— Я люблю играть в шахматы и проводить время со своими близкими. Мне нравится читать разные книги, — подытожил принц, но не стал вдаваться в особенные подробности. — Готова?
— М, меня зовут Шэнь Ни, мне девять лет. Мой папа в тюрьме, а мама продала меня вам. Я хорошо учусь, но у меня всё равно нет друзей. А ещё я хотела щенка, папа обещал его мне, но деньги проиграл.
— Мне жаль, — Се Лянь и правда погрустнел. — Какого щенка ты хотела?
— Любого, — заявила она. — Это же щеночек, какая разница, какой он?
— Ну, может, тебе нравятся какие-то породы собак?
— Нет, — она качнула головой.
— А какие предметы в школе тебе нравятся больше всего?
— Математика и чтение.
— Правда? Ты хорошо знаешь математику? — спросил принц удивлённо, косясь на своего друга, отчего тот только фыркнул.
— Я стараюсь, — она немного стыдливо опустила глаза.
— Молодец, А’Ни, — принц её похвалил.
— А что вы собираетесь со мной сделать? — спросила она, нарушая тишину.
Тем временем принц смотрел на Хуа Чэна, а тот делал вид, что ничего не видит и не слышит. Однако пора было проявить немного ответственности — Се Лянь кашлянул и так выразительно посмотрел на юношу, что тот таки сдался и уселся в своём кресле ровно.
— Ты теперь будешь жить со мной, — лаконично заявил он.
— Сань Лан, — словно что-то напомнил, тихо сказал Се Лянь.
— Ладно. Меня зовут Хуа Чэн, — коротко начал он, сомневаясь и злясь, что поддаётся на требования принца. — Всё остальное узнаешь потом.
— Думаю, всё же есть пара вещей, которые ты мог бы рассказать прямо сейчас, верно? — с улыбкой спросил Се Лянь.
Девочка наблюдала за их «диалогом» с недоумением. Ей казалось, что Се Лянь такой добрый, а его друг более злой и серьёзный, но он так легко поддаётся, стоит только Се Ляню сказать хоть что-то или даже посмотреть в его сторону, словно он не человек, а пластилиновая фигурка.
— Я твой брат, — еще короче сказал Хуа Чэн. — У нас одна мать, но разные отцы.
— У нас одна мама? — с недоумением спросила девочка, широко расскрыв глаза.
— Да, твоя мама и моя тоже, — он пожал плечами.
— Но почему ты… здесь? Мама не говорила о тебе никогда.
— Потому что… — Хуа Чэн было начал, но тут же замолчал, прекрасно понимая, что было бы слишком грубо говорить, что её отец продал её же брата за долги. — Она думала, что я умер.
— А ты не умер, — кивнула девочка.
— Как проницательно, — заявил Хуа Чэн, но навлёк на себя ещё один взгляд принца, из-за чего кашлянул.
— Значит, я твоя сестра? И ты забрал меня от мамы?
— Потому что знал, что ты ей не нужна. А я могу дать тебе всё, чего она не дала мне, и чего никогда не даст тебе, — объяснил Хуа Чэн. — Мои люди уже подготавливают документы на опеку, ты ни в чём не будешь нуждаться, никто и никогда не причинит тебе боль.
— Но…? Зачем? — тихонько спросила она. — Почему сейчас?
— Я рассказал про тебя только сегодня, — в разговор снова вступил Се Лянь. — И как только он узнал, мы сразу поехали к тебе домой.
— Мама была плохой и тогда? — девочка подняла взгляд на Хуа Чэна. — Ну… она говорила, что не хотела меня. Но у тебя хотя бы имя красивое.
— Это имя я дал себе сам, — Хуа Чэн сжал кулаки, стараясь унять злость. — Она никогда не скрывала, что не хотела детей.
— Поэтому ты сказал ей сделать стерилизацию?
— Да. Она рожала только из-за того, что этого хотели её мужчины, мой отец её бросил, потому что ей было сложно ухаживать за младенцем и работать одновременно.
— Но мой папа не такой, он играет со мной, и даже помогает мне делать уроки, ругает маму за меня, и даже несколько раз бил её, когда она не забирала меня из школы.
— Солнышко, взрослый мужчина не должен бить никого, и свою жену тем более, это неправильно, — в разговор вступил Се Лянь. — Знаешь, есть вещи, которые ты сможешь понять чуть позже. Я понимаю, что тебе, может, страшно сейчас. Но я уже обещал тебе, что никто тебя не обидит впредь. Ты всегда можешь рассчитывать на своего брата и на меня, ладно?
— Так… ты теперь мой отец? — спросила девочка.
— Нет, просто опекун, — Хуа Чэн пожал плечами.
— Сейчас, к сожалению, ни я, ни твой брат, не можем отвезти тебя в дом, где ты будешь жить в дальнейшем.
— Почему?
— Я много работаю, и почти не бываю там. А твой брат лежит в больнице, он немного болеет. Так что я попрошу свою дочь присмотреть за тобой, хорошо?
— Ладно, — девочка кивнула.
— Знаю, что это было очень неожиданно, А’Ни, но всё наладится. Мы все здесь хотим для тебя лучшего, так что не бойся говорить нам, ладно? — Се Лянь дождался, что девочка кивнёт, и только после взьерошил её волосы, улыбаясь, ведь она хмурилась точно также, как делал это Хун-эр.
— А школа? — спросила она.
— Ты хочешь продолжать ходить в ту же школу? — спросил Хуа Чэн. — Я могу отдать тебя в лучшую частную школу в Пекине.
— Нет, мне тут нравится, — девочка кивнула. — Раз теперь у меня нет плохой мамы, никто не будет смеяться надо мной.
— Теперь никто не будет вести себя плохо по отношению к тебе, — пообещал Се Лянь.
— Они могут смеяться только за моей спиной, думают, я не вижу и не слышу.
— Дети обычно бывают очень жестокими, — понимающе кивнул Се Лянь, хотя в своём детстве ни разу не сталкивался с этим.
— Я просто их побила, и они перестали цепляться, — девочка пожала плечами. — Меня не нужно защищать от них.
— Вот как? — Се Лянь едва ли не подавился от смеха, потому справа от него сидела ещё одна копия маленькой А’Ни, но он уже был побольше, хоть и продолжал решать конфликты запугиванием и оружием. — Очень знакомая позиция, А’Ни. Но не переусердствуй, ладно? Драться — плохо.
— Так все говорят, но я должна защищать в первую очередь себя, ведь так? А ещё я не бью первой, и не бью девочек, так что никаких проблем – им стыдно признаться, что их девочка побила, так что они все молчат, — словно эксперт в этом вопросе, заявила девчонка.
Однако она замолчала, когда услышала, что дверь открылась, между телохранителями прошла молодая девушка с чёрными волосами, видимо, у неё было отличное настроение, она даже напевала что-то под нос, но заметив девочку, вдруг остановилась.
— Папа, ты что, опять украл ребёнка? — спросила она.
— Опять? — тихо переспросила А’Ни.
— Жое, нет, конечно! О чём ты говоришь? Знакомься, это А’Ни, младшая сестра Хуа Чэна.
— Э? У него была сестра всё это время?! — Жое повертелась по сторонам, будто искала скрытую камеру.
— Как оказалось, — Се Лянь пожал плечами. — Ты знаешь про ситуацию, ведь так? Ты не могла бы в ближайшее время присмотреть за А’Ни?
— М, если только совмещать с работой, — Жое пожала плечами, переводя взгляд на девочку, такую маленькую, и такую красивую.
— Это моя дочь, Цзыи или Жое, — едва устало продолжил он.
— Привет, А’Ни, ты можешь называть меня шизцэ, как твой брат, — Жое мило подмигнула девочке, едва наклонившись к ней. — Когда мы можем отправится домой?
— Уже сейчас, я думаю, если у А’Ни нет больше вопросов?
Но вместо прямого ответа, девочка лишь едва качнула головой, отчего её длинные черные волосы незаметно качнулись.
— А, и-и-и, — протянула Жое. — Я уже приняла решение об обучении.
— Правда?
— Мг, я решила, что пойду в армию, призыв в сентябре.
— Эмин знает? — переспросил Се Лянь.
— Да, я сказала ему буквально несколько минут назад. А господин Пэй обещал мне немного помочь с распределением.
— Так ты собираешься стать военным прокурором, правильно? Пока что о карьере в военных структурах речи не идет? — с подозрением спросил Се Лянь.
— Пока нет, а что? Я буду держать тебя в курсе новостей, папа.
— Надеюсь, — он едва заметно улыбнулся.
Казалось, девушка просто рассчитывает только на себя, она не просила разрешения, а просто поставила его в известность — сначала о том, что ей сделали такое предложение, и вот сейчас заявила о своей решительности это предложение принять.
— И ты понимаешь, что служба в армии — это тяжело и ответственно? Ты уедешь на девять месяцев в закрытую часть, где сможешь видеться с кем-то из близких лишь полчаса в неделю?
— Конечно, я это знаю, — девушка кивнула. — Дурочку нашёл. Во-первых, я давно тебе говорила, что мне пора взрослеть, ведь так? А во-вторых, разве, если мне станет очень-очень сложно, ты не заберёшь меня обратно домой?
— Ладно, я тебе сам об этом сказал, — со смешком сдался принц. — Ты всегда можешь вернуться домой, что бы ни случилось.
— Вот, спасибо, пап, — улыбнулась Жое так мило, что и сама удивилась от того, как она таяла от понимания того, что её так поддерживают. — Ну, что, малыш, идём домой?
***
Фэн Синь, 8:10 «Где ты? Почему ничего не сказала?» Хуалин, 8:29 «Доброе утро, соня!» «Ты так мило спал, что я решила тебя не будить» «Шучу, не мило» «Мы с Шан-Шан решили встретиться пораньше» Фэн Синь, 9:00 «Так где ты?» Хуалин, 9:43 «В офисе, где же ещё мне быть?» Фэн Синь, 9:45 «Никуда не уходи, я сейчас приеду» Хуалин, 9:50 «А то что? 😏» Фэн Синь, 9:51 «Погоди-ка» «Здесь на балконе лежит конверт» Хуалин, 9:51 «О?» «Фотографию! Срочно!!!» Фэн Синь, 9:52 «Секунду» «Вот — /вложенное изображение/» «Ты всё ещё думаешь, что можешь спрятаться от меня. Я видел, как ты смотрела на него. Как позволила ему прикоснуться. Но я знаю — ты делала это для меня. Чтобы доказать, что можешь. Чтобы задеть. Ты забыла, кто действительно заслуживает тебя? Кто восхищался каждым твоим шагом, когда все остальные отворачивались? Я всё ещё люблю тебя. Больше, чем ты можешь представить. Но если ты продолжаешь играть со мной — мне придётся напомнить тебе, что бывает с теми, кто отвергает преданность. Я знаю про тебя всё. Про неё. Про Шан Фан. Про то место. Ты пойдёшь туда. Одна. Туда, где ты была не актрисой, не провокаторшей, не богиней сцены. Туда, где ты была сломанной. И если ты не придёшь — я расскажу всем. Пусть услышат, какая ты настоящая. Пусть знают, кто ты под этим гримом. Ты моя, Хуалин. Всегда была. Всегда будешь.» Фэн Синь, 9:55 «Стоп, что?» «Хуалин?» «Эй?» «Ты здесь?» «Не вздумай уйти из офиса!» Прочитав письмо сразу после того, как он отправил его ей, он даже остановился на секунду, осознавая, в каком же тупике он был. Вчерашняя ночь ощущалась слишком невесомой и в то же время неправильной, они оба переступили черту, и неопределённость между ними наталкивала на вопросы, и обсудить ответы они не успели. Но проснувшись в её квартире, и без неё, а теперь и найдя это идиотское письмо, он стал задавать вопросы — не ей, себе. Как вообще он мог подумать, что всё это было серьёзно? Конечно же, дурья башка, она не просто так позвала его на заднее сидение, и её доводы звучали нелепо, и всё же это он ей поверил, и он позволил затянуть свой галстук потуже, позволяя ей принимать решения за двоих. Он сдался, потому что в глубине души понимал, что если бы не условия работы, он, может, пригласил бы её на свидание? Да, он понимал, что девушки вроде неё никогда не будут верными или типа того, но ему этого и не нужно было. Просто она такая лёгкая, такая… не такая как он. И теперь, выяснив, что она не просто предложила нарушить границу дозволенного, но и сделала это намеренно, чтобы разозлить своего «поклонника»…? Фэн Синя это слишком раздражало по разным причинам. Например, то, что она изначально знала, что именно этот странный дурак их увидит, и что он не просто увидит всё, но и поймёт что к чему? Или то, что она перестала отвечать на сообщения? Или буквально то, что он перешёл к настоящим угрозам и требованиям? Но самое неприятное осознание било по гордости — прошлой ночью он безоговорочно наслаждался моментом, а она действовала согласно плану. Но в чём именно заключается её план? Шан-Шан тоже не отвечала на сообщения, Фэн Синь застрял в пробке, в попытке сократить путь, и всё это время трезвонил обеим подругам, пытаясь узнать хоть что-нибудь, до тех пор, пока у Хуалин не отключился телефон. И теперь к тому, что он вслух ругался на себя, сидя в этой идиотской пробке, он стал ещё психовать из-за Хуалин — с ней либо что-то уже произошло, либо случится совсем скоро, и она это знает, поэтому его и игнорирует. Вслед за переживаниями о ней, он понимал, что если с ней и правда что-то случится, с него шкуру снимут. Может, если бы она была просто сутенёршей, как они с Му Цином предполагали изначально, всё было бы не так критично. Однако Хуалин представляет интересы Хуа Чэна в целой провинции, и не просто где-то там, а Янчжоу — одно из торговых сердец Азии. Ему даже хотелось позвонить принцу, он бы точно придумал более толковый план, чем колотить по рулю. Но тогда придётся рассказать про прошлую ночь, а в купе с историей о Цзянь Лань, Фэн Синь рисковал закрепить за собой совсем безнадёжную репутацию. Он боялся признать, что это случилось, что Хуалин не под его защитой, и что она, вероятно, в опасности, а он даже не знает где она, и не может этого узнать, потому что грёбанная пробка застала его в самом центре города! И всё же спустя час, когда он уже был близок к офису, его телефон внезапно затрезвонил. Он ожидал увидеть имя Хуалин на экране, но и имя Шан Фан вполне вселяет надежду. — Да вы там с ума сошли?! Сколько можно трубку не брать, ты хоть видела, сколько я раз звонил тебе?! — крикнул он. — Где Хуалин? — В офисе её нет, — спокойно сообщила девушка. — Стоп, я не спросил в офисе она или нет, я спросил, где она? Значит, ты знаешь? Ты знаешь, где она, ведь так? — Знаю, — совершенно бесстрастно ответила девушка. — Шан Фан, не глупи, она в опасности! Что там случилось? Где она?! — снова крикнул Фэн Синь. — В месте, которое упоминается в письме. — Чёрт бы её побрал! — в этот раз он даже не скривился, ударив по рулю. — Где это? — Вернее, она должна быть там, навряд она поехала туда среди белого дня. — Шан Фан! — Место, о котором он написал, это… ресторан в Нанкине. — В Нанкине? Да туда ехать полтора часа! Или ты опять тянешь время? — Нет, в этот раз нет. — Почему тогда вдруг прямо сейчас ты решила выйти на связь? — Хуалин сказала выждать немного времени, — призналась она совсем без чувства стыда, а услышав торопливый вздох разочарования, она всё же продолжила. — Единственное место, где мы с ней связаны общим секретом, это ресторан на пересечении улиц Лушан и Нансичжан, напротив парка. — Что за ресторан? — торопливо спросил он, будто она могла сбросить в любой удобный момент, тем временем пока он записывал адрес в навигатор. — Он там один такой, не прогадаешь, — он даже мог представить, как она пожимает плечами, безучастно отвечая на вопрос. — Что это за место? Почему это именно оно? — Если Хуалин посчитает тебя достойным, она сама даст тебе ответ на этот вопрос. — Если будет жива, да? — с натиском переспросил он. — Ага, если ты успеешь, — совсем не поддаваясь его иронии, она ни на секунду не прозвучала хоть каплю участливо. Однако он не успел задать ещё вопросы, потому что она сбросила звонок. И всё же у него был хотя бы адрес, по которому он собирался ехать прямо сейчас. Благо, сьезд в сторону трассы был не так далеко, и он потратил не очень много времени, чтобы до него добраться. Да, перестроиться из крайнего левого ряда в крайний правый в такой пробке было слишком сложно, однако ему удалось пересечь улицу прямо перед нужным поворотом. И всё же, он надеялся, что и Хуалин застряла в Янчжоу, иначе он один тут застрял на несколько часов. Но чем дальше от центра, тем меньше стресса, казалось, солнце уже постепенно начало опускаться, как он только выехал из незнакомого города, проклиная эти дурацкие перекрёстки и пересечения улиц, ломающих логику GPS, и всё же он мчался на пределе возможного, ведь Хуалин так и не включила телефон. Его единственная надежда — ресторан, который он должен был узнать сразу, — и правда оказался особенным местом. В таком оживлённом месте, и парк напротив, а он уже какое-то время не просто закрыт, а словно разворован. Чтобы скрыть беспорядок, местные власти оградили место временным забором, но в щелях кое-где можно было увидеть разбитые окна и кучу мусора под внешними стенами. Это единственный ресторан в этом месте, и было странно — прямо напротив огромный парк, озеро, это центр города, и это просто ужасающе прибыльное место, но оно было закрыто. Сомнений не осталось, но пробраться внутрь было сложной задачей. Он прошёлся вокруг квартала, выискивая пути, но нашёл только обходной путь через спасательные внешние лестницы, правда пришлось бы обойти столько пролётов, и это не считая того, что он не знал, сможет ли он без вреда спуститься за забором. Благо, постепенно темнело, люди возвращались домой, и мало кто мог заметить тень, бодро, на аккуратно ступающую по пожарным лестницам. Отсюда всё казалось нереальным — города был абсолютно неизвестным, люди казались ненастоящими, и всё это только из-за внутреннего волнения и попыток понять свой дальнейший план. Чем ближе он подбирался к закрытому двору, тем чётче видел, что он просто заброшен — никакого строительного мусора, растения на клумбах были поглощены бурьяном, выросли на несколько метров. Конечно, и обычный мусор вроде банок из-под пива, газет и упаковок от чипсов, тоже иногда встречался, но в целом здесь было чисто. Тогда что произошло за закрытым забором? Подойдя ближе, он понял, что лестничная площадка не ведёт прямо к ресторану, а, значит, ему потребуется прыгнуть вниз или хотя бы на карниз над входом в ресторан. Да, не очень высоко, и всё же слегка страшно. И как вообще Хуалин должна попасть внутрь на каблуках? Стоило ему перелезть через металлический забор, как подул прохладный ветер, принося за собой страх сломать себе что-нибудь, оказавшись на крыше заброшенного ресторана. Расстояние между ними было не очень большим, всего полтора метра, и всё же даже такое расстояние внушало страх, особенно если учитывать высоту в почти два этажа. Вдохнув поглубже, он прижал локти поближе, отдавая себе отчёт в том, что должен быть и другой ход, но у него нет времени его искать, так что он должен сгруппироваться и преодолеть свой страх. Его окрыляли только две вещи — возможность избежать гибели Хуалин, а также шанс разнести её в пух и прах за всё, что она сделала и не сделала! И желание хорошенько её отчитать, оказалось, действовало лучше, чем желание спасти. Интересно, почему? Грохот под ногами — единственное, что он не учёл. Если внутри кто-то и был, то точно его услышал, но какая была разница, если он повредил плечо? Конечно, не критично, но явная боль подсказывала, что он навряд ли смог бы спуститься на землю точно таким же прыжком. Благо, удар пришёлся на левое плечо, а, значит, ведущая рука всё ещё годилась для самозащиты и стрельбы, и всё же, стискивая зубы от боли, он клялся, что это был последний раз, и никаких больше приключений! В самом углу, где забор заканчивался, была металлическая вертикальная лестница, в ней отсутствовали некоторые ступеньки, однако это было лучше, чем сигать с высоты четырёх метров в клумбу, заросшую неизвестно какой гадостью. Помогая себе держаться правой рукой, Фэн Синь таки опустился в самый низ. Надо же, чтобы перебраться через забор ему потребовалось так много времени! За забором кипела жизнь, и он слышал разговоры и ходьбу, даже щелчки фотоаппаратов, и всё же от разбитых окон ресторана эти звуки жизни казались слишком отдалёнными, вызывая то ли дрожь, то ли холодный пот по спине. Довольно большой двор казался слишком тёмным из-за растений, а входная дверь точно была заперта. Да и кому она нужна, если окна разбиты? Опустив глаза вниз, Фэн Синь заметил множество осколков стекла, а внутри комнаты разломанный огромным камнем низкий столик, покрытый пылью и царапинами. Забравшись внутрь, Фэн Синь ещё раз осмотрелся — мебель была на месте, но всё здесь было таким холодным и отторгающим. Он не боялся темноты, и всё же вопрос без ответа появлялся сам собой: «Что же здесь случилось?». Место будто просто вымерло, будто люди ушли отсюда, заранее договорившись оставить всё как есть. Будто маленький апокалипсис в центре города, который никто не заметил, словно все люди мира разом забыли это место. Все, кроме Хуалин, Шан Фан и таинственного незнакомца, который играет на нервах, совсем не думая о последствиях. Но меланхолия вдруг испарилась, стоило ему услышать звуки откуда-то изнутри ресторана, словно открылась тяжёлая дверь. После всё затихло на несколько секунд, Фэн Синь почувствовал, как на его спине волоски встают дыбом, будто в такт медленным тяжёлым шагам. Это была не Хуалин, не её походка, да и тяжесть была отчётливо слышна — девушка обычно ходит почти невесомо, словно парит над землёй. Но здесь же ощущались отчетливые тяжёлые шаги, один за другим, скрипящие на песке и мелких камнях, испытующие и грохочущие в ушах. Осмотрительно Фэн Синь остановился как вкопанный — место было пустующим, и, судя по эху от шагов, и его передвижение будет слышно слишком хорошо, так что он не рисковал. Первый гость медленно прохаживался по большой комнате, но вскоре Фэн Синь перестал слышать его, словно он остановился и стоял в точно такой же неудобной позе, как и он сам. Конечно, он мог бы подстроиться под звук шагов человека из зала, чтобы двигаться ближе к двери, но эта мысль забрела в его пустую и холодную от страха голову только сейчас, когда вокруг стало тихо. Тем временем становилось всё темнее, тише и мрачнее. Хоть он и стоял на одном месте, всё же от напряжение всё тело коченело, ведь один звук может полностью всё испортить. Одно радовало — Хуалин здесь нет, и если её уже нет в живых, то зачем этому идиоту приходить сюда. Чем дальше, тем больше он убеждал себя, что так и есть — навряд он стал бы назначать нападение на дневное время в центре города, лучше сделать всё при свете уличных фонарей. Но стоило ему услышать цокот каблуков, неспешный, но уверенный, он напряг шею и плечи, звуки шагов обоих людей смешались, словно шли навстречу друг другу, и Фэн Синь этим воспользовался, смешивая звуки своих шагов, с шагами Хуалин и незнакомца. Он подошёл ближе к приоткрытой двери, быстрым взглядом оценивая обстановку — короткий коридор и тёмный зал, где и заметил один из силуэтов. Мужчина стоял к нему спиной всего в трёх-четырёх метрах. Сложно было сказать, что это маньяк, потому что дорогого вида костюм подсказывал, что он достаточно статусный человек, и, судя по всему, он скрывал лицо. Но это ничем и никому не помогло: — Кто ты, блять, такой? — тихий вздох Хуалин наполнил комнату разочарованием, она словно ждала увидеть кого-то конкретного. Однако за приглушенным смешком мужчины, Фэн Синя озарило понимание, что Хуалин не видит его лица. Видимо он чувствует себя в безопасности, прячась за маской, но Хуалин не была впечатлена. Телохранитель был готов поспорить, что дело тут в том, что раз они оба идут ва-банк, тайный поклонник должен был проявить уважение первым. И всё же он не собирался ни открывать лицо, ни говорить что-либо, просто наблюдая за девушкой со стороны. Его дыхание отдавалось эхом по пустой комнате, и было так легко услышать желание — прерывистые хрипы участились, как только Хуалин оказалась ближе. Фэн Синь с отторжением понимал, что вполне очевидно — этот мужчина и правда одержим ею, и его главная задача сейчас — не допустить неотвратимого. Если он нападёт на Хуалин, он должен уничтожить его, и дело даже не в ревности! — Чёрт, — Хуалин качнула головой, отворачиваясь на секунду. — Ну? И что теперь? Собираешься пялиться на меня всю ночь? Для этого мог бы заказать картину и не дёргать меня по пустякам. — Не говори, что не хочешь быть тут, — шёпотом сказал мужчина напротив. — Ты же устроила всё это специально, ты знала, что я смотрю и вижу. Ты хотела вывести меня из себя — это был твой план, не так ли? — Как проницательно, — девушка скривила лицо в ироничной гримасе. — И вот мы здесь, следуя твоему плану. Так что дальше? — Я бы предпочла вернуться к себе домой, здесь невыносимо воняет нищетой, — в ответ на шёпот, девушка поставила руки в бока. — Это не я хотела тебя увидеть, а ты меня. — Нет, Хуалин, ты в глубине души знаешь, что это ты хотела этой встречи. — И откуда у тебя вообще эти знания? — Я много следил за тобой в прошлом, и сейчас тоже. Я знаю о тебе то, что даже ты о себе не знаешь. Признаюсь, ты и правда разозлила меня своей выходкой… когда ты встречалась с богачами, я мог это понять, потому что не был в состоянии дать тебе того, чего дали тебе они. Но он…? — А что он? — ухватившись за вопрос, Хуалин вздёрнула носиком. — Сейчас я понимаю, что это была лишь минутная слабость, это я вынудил тебя приблизиться к нему. И всё потому что я боялся нарушить твои границы, получить твой отказ. Но то, что ты пошла на это, говорит только о том, что ты жаждала моего внимания, и была готова на всё ради этого. Так что теперь я не стану искушать судьбу, и тебе не придётся искать обходные пути, чтобы ощутить моё внимание. — Кажется, ты нашёл для себя оправдания, верно? И мои доводы для тебя не имеют никакого значения. — Не лги себе, милая, — шёпот прозвучал так нежно, но так пусто. — Ты можешь лгать мне, но признай правду стоя перед самой собой. Иначе почему ты здесь? — Я бы не была здесь, если бы ты не упомянул моё прошлое. Твоё внимание меня абсолютно не интересует, я здесь только для того, чтобы узнать, сколько и что тебе известно, — казалось, что ей надоело играть с ним по его правилам, поэтому она стала чуть более напористой. — Это было здесь, ведь так? Вон в той комнате, — он указал куда-то вправо, не отрывая взгляд от девушки. — Ты хотела решить всё иначе, но это была случайность. И твоя новая подружка стала соучастницей. Я знаю, что это был несчастный случай, и всё же… ты сделала всё, чтобы избавиться от его тела. Хуалин молча следила за его рассказом, совсем не желая ни подсказывать, ни выдавать какую-либо реакцию. Но он в ней и не нуждался, он был уверен в своей правоте и без того, у него были свои доказательства. — Никто об этом не узнал только благодаря мне, Хуалин, — он медленно качнул головой, делая шаг навстречу девушке. — Я не мог дать тебе ничего, и это было то единственное, что я могу сохранить ради тебя, и я сделал это только из-за своей любви к тебе. — Откуда…? Откуда ты знаешь, что там произошло? — хрипло переспросила девушка, стараясь унять быстрое дыхание, положив руку на вздымающуюся грудь. — Ты работал здесь? Работал с Шан-Шан?! — Нет, Хуалин. Я был ближе, даже до того, как это случилось. Я был близко, но ты не замечала меня. Ты не видела того, что видел я, и только поэтому я хранил твой секрет, дорогая. Потому что я знал, что ты достаточно благодарна, и что когда-нибудь я стану достойным, что смогу дать тебе то, что никто не дал бы тебе никогда. И тогда, — он вдруг затих, останавливаясь в двух шагах от девушки, — ты бы позволила мне завладеть собой навсегда. — С чего ты взял, что я действительно позволила бы тебе приблизиться? — голос Хуалин звучал так, словно каждой буквой призывал Фэн Синя выстрелить в затылок этого ублюдка, но вполне ожидаемый смешок снова разрядил обстановку. — Ты ведь не убегаешь, да? Ты стоишь, хоть и дрожишь вся, но это от нетерпения… Ты боишься, но хочешь быть здесь. Или я не прав? Будь так, ты бы уже достала свой пистолетик. — Ты всё ещё не сказал, кто ты? — Только это сдерживает тебя? — словно умилялся её настойчивости, мужчина усмехнулся. — Ты ведь помнишь Чэн Бо, верно? Конечно, помнишь. Я был его другом со школы, мы вместе в армии служили… А потом он представил тебя, как свою девушку, и с того момента я не могу смотреть ни на кого, кроме тебя. Я видел, что он пренебрегает тобой, но я видел, что ты хотела это исправить, поэтому не вмешивался, хотел, чтобы твои желания исполнялись. Чэн Бо не заслуживал тебя ни на секунду своей жизни, но я думал, что раз он делает тебя счастливой, я не должен этому мешать. А после ты увидела его предательство, и тебе было больно… Я заставил себя смотреть на это, ведь это была моя вина, я не помешал тебе любить его, пусть он этого и не оценил. И с тех пор я точно знаю, что не должен потакать всем твоим желанием, иногда нужно делать больно, чтобы в итоге стать счастливой, верно? Ты и сама знаешь это. — И что теперь ты от меня ждёшь? Надеешься, что я поблагодарю тебя и спою тебе о любви? — Конечно, нет, Хуалин. Я же знаю, какая ты. Ты не можешь осознать всего сейчас, тебе нужно время. Ты должна обдумать всё, и тогда ты поймёшь, что иначе быть не может, ты всё поймёшь и сама захочешь быть рядом. Не переживай, я не стану винить тебя за других мужчин, я знаю твои слабости и то, как ты падка на внимание и игры. Мне достаточно знать, что ты всегда думаешь обо мне, даже когда распластаешься перед другим. — Ты сумасшедший, ты знаешь? — переспросила Хуалин. — Ты одержим! — Да, тобой, я не скрываю этого, мне нужна только ты, я готов на что угодно, чтобы только ты ответила мне взаимностью. Я ждал этого так долго, и едва ли могу терпеть ещё, — ещё один шаг, и снова, он видел страх в её глазах, но не собирался останавливаться, повторяя себе под нос о боли и вознаграждении. — Ты не представляешь себе, как сильно я жду момента, когда ты будешь только моей, и скольких усилий мне стоит остановить себя, Хуалин. Я хочу чувствовать твоё горячее сопротивление, и то, как ты сжимаешься вокруг меня, борешься сама со своими желаниями и страхами, прямо как сейчас… Ах, Хуалин, ты такая очаровательная сейчас, такая красивая, настолько прекрасная, я хочу видеть тебя такой всегда! Едва расширившиеся зрачки заплаканных глаз были единственным движением тела, когда она почувствовала, что его рука наконец коснулась её предплечья, и как массивная ладонь ласкает её руку, поднимаясь вверх к шее. И она не может с этим ничего сделать, смотря на обездвиженную маску, из-под которой она и слышала шёпот. Всё что она могла — это пытаться вспоминать его, пытаться вернуться в прошлую жизнь, которую старалась забыть, найти там этого человека из тени, хоть один намёк…? Но стоило его ладони опасно близко приблизиться к её оголённой шее, как он тут же остановился, и даже не по своей воле. Почувствовав, как в его шею впивается холодный металл пистолета, он, не скрывая восхищения, снова посмотрел в глаза Хуалин, наполненные слезами, они смотрели на него злостно, прямо в упор. Он жадно вдохнул воздух, стараясь взять себя в руки, но она опередила его: — Ты знаешь слишком много, и должен пойти вслед за Чэн Бо, — коротко сказала она. — Всё это будет похоронено здесь. Он словно хотел сказать что-то, но не успел — девушка нажала на крючок, и вслед за прозвучавшим выстрелом, она увидела как громоздкое тело с грохотом падает на спину, поднимая клубы пыли и грязи в воздух. Но стоило ей всмотреться в тишину напротив, она не сразу заметила Фэн Синя, вышедшего из своего убежища, он целился в мужчину, и лишь расстерянно опустил обе руки с пистолетом, увидев, что Хуалин справилась с этим сама. Его растерянный взгляд блуждал по девушке, его злость на неё куда-то испарилась, стоило ему увидеть её сломленность во взгляде, злость настоящую, а не напускную как раньше, увидеть слезу, которая предательски побежала по щеке, и то, как она спешно вытерла её, тут же отворачиваясь. — Я же сказала, что могу сама себя защитить, — заявила она, отходя на несколько шагов в темноту. — Вчера ты говорила слишком много, чтобы я верил этому сейчас, — спокойно ответил Фэн Синь. — Ты уверена, что из-за его смерти у нас не будет проблем? — Я самый влиятельный человек в городе, если ты не забыл! — слабость она решила прикрыть руганью, но никто не был против. — Кем бы он ни был, пусть гниёт… Слыша пустоту в ответ, она просто опустила плечи, разочарованно вздыхая, и только после Фэн Синь услышал её удаляющиеся шаги, и он поспешил пойти за ней, нерешительно переступая через труп на своём пути. Оказалось, здесь был и другой вход, но местные улочки казались такими запутанными, что он ни за что не нашёл бы эту дорогу, если бы не Хуалин. Она шла впереди, совсем его не ожидая, а он следовал за ней, молча. Спустя несколько минут, казалось уже, бесцельных блужданий, они оказались на пустыре, где и стояла машина Хуалин. Вопреки ожиданиям, она села на заднее сидение, а Фэн Синь, немного потупив, всё же направился к водительскому сидению. Похоже, не только он был разочарован, и не только он жаждал получить ответы, и всё же сейчас самое время просто вернуться домой.БОНУС
— Гэгэ, ты поддаёшься, это нечестно, — заявил Сань Лан, откладывая блокнот в сторону. — Ладно, давай ещё раз? В этот раз ты точно проиграешь! — Гэгэ, ты говоришь это четвёртый раз! — возмутился юноша. — Хех, просто я не хочу, чтобы ты переживал лишний раз. Никому ведь не станет хуже, если ты выиграешь, верно? — Я не хочу играть так, гэгэ! Какой прок играть, если я знаю, что ты поддаёшься? — сложив руки на груди, Хуа Чэн нахмурился, наблюдая за принцем из-подо лба. — Да, ты каждый раз проигрываешь всё хитрее, но это всё равно не меняет ситуации! — Прости, Сань Лан, — заулыбался принц, прекрасно чувствуя, что никакой обиды нет на самом деле. — Если ты хочешь сделать что-то ещё, давай, пока есть время? — Ты скоро уедешь, да? — Мг, ты ведь сам говорил, что мне следует хорошо спать, верно? — услышав разочарование, принц поспешил оправдаться. — Эх, да, я так и сказал! — кивнул юноша, будто был рад и ненавидел себя за это. — Хочешь, поговорим о Шэнь Ни? — А что о ней говорить? — юноша пожал плечами, отворачиваясь. — Ты же понимаешь, что забрать её оттуда — это ещё не всё? — О чём ты? — Теперь ты старший брат, и не в шутку, как с Жое, а по-настоящему. И это накладывает на тебя обязанности и ответственность. — Достаточно того, что у неё будет то, чего бы не было, останься она с матерью, — буркнул он, не собираясь даже на секунду взглянуть на принца. — Сань Лан, — ласково позвал принц, словно умилялся такому ответу. — Что? — тихо переспросил Хуа Чэн, не в силах сопротивляться голосу принца, отчего и тут же повернулся к нему. — Ей нужны не деньги, а надёжная семья, знать, что её любят и поддерживают, и что в этом мире есть кто-то, кто всегда на её стороне. — Я похож на такого человека, Ваше Высочество? — Ты похож на человека, который даже на секунду не засомневался, и сразу же поехал её спасать, а ещё на человека, который за один вечер потратил несколько миллионов на неё, и это только начало… Мне продолжать? — Гэгэ, чего именно ты от меня ждёшь? Думаешь, я могу быть хорошим братом в твоём понимании? — Я уверен, что ты будешь для неё лучшим братом, Сань Лан. Знаю, что с самого начала будет немного неловко, но вы привыкнете друг к другу, просто я хотел тебя попросить не так много вредничать. — Это ты к чему сейчас ведёшь?! — нахмурившись, Сань Лан совсем как маленький ребёнок словно обиделся. — Знаешь ли, вы похожи больше, чем ты думаешь, только она ещё маленькая, и я боюсь, что твою вредность она в итоге воспримет за вражду, и примет правила игры. — Мы не похожи, при чём совсем! — запротестовал юноша. — Конечно, как скажешь, — захихикав, принц покачал головой, — я лишь хочу, чтобы ты был немного мягче с ней, всё же она ещё ребёнок. — Я могу сам разобраться, гэгэ, — заявил он. — Не сомневаюсь, — кивнул принц. — Просто имей в виду, что я не буду сидеть сложа руки, она отныне часть и моей жизни тоже, так что не удивляйся, если я займу все самые выгодные позиции в итоге. — Нет, гэгэ, ты не можешь! — недовольно буркнул Хуа Чэн, обижено смотря на своего принца. — Ты предлагаешь мне игнорировать её? Или что? Ты же не хочешь, чтобы я вёл себя не так, как должен? — Ты пытаешься манипулировать, Ваше Высочество! Это неправильно! — Ага, за то действенно, — кивнул принц. — Ладно, я буду немного более терпимым, этого ты хочешь? — Спасибо, Сань Лан, я знал, что могу рассчитывать на тебя, — не скрывая улыбку, принц похвалил юношу, хоть тот и не сразу ответил улыбкой. — Гэгэ, я заслужил на поощрение! — сообщил Хуа Чэн. — Ты ведь ещё ничего не сделал? Это лишь обещание…? — Гэгэ не верит моим обещаниям...?! — растерянно спросил Сань Лан, явно переигрывая. — Конечно, я верю! — Тогда, может, аванс? — Аванс? — Сань Лан хотел бы, чтобы Его Высочество погладил его по голове, и похвалил за старания, — с улыбкой заявил Хуа Чэн, наклоняясь к принцу чуть ближе, чтобы ему не пришлось тянуться. Он закрыл глаза, и даже не видел, как вдруг вспыхнули щёки Се Ляня. Может, Хуа Чэн это и чувствовал, но точно не подал виду, подставляя макушку под руку принца. И, конечно, Се Лянь не мог просто проигнорировать его, оставить сидеть вот так, так что он медленно поднял ладонь немного вверх, нерешительно прикасаясь к чёрным локонам. На лице юноши заиграла улыбка, но он так и не открыл глаза, наслаждаясь прикосновением, пусть даже принц едва вздрогнул от неожиданности, когда снова коснулся его волос. Раньше они были длинными, блестящими, и как же принцу нравилось, когда Хуа Чэн собирал свои волосы в высокий хвост, прежде чем приступить к работе с документами, а насколько ему нравилось видеть, как иссиня-чёрные прямые локоны переливаются, лёжа на плечах юноши. А когда его волосы были влажными, и он ещё не успевал их выпрямить? Смотреть на эти кудряшки было так приятно, что он мог бы играть с ними часами. Сейчас же его волосы были короткими, совсем не такими, как раньше, но такими же приятными на ощупь. Хуа Чэн сам отрезал волосы, чтобы спасти себе жизнь, выдать себя за другого человека, может быть это и было причиной, почему он был здесь, пусть и раненный, но всё же живой. Се Лянь и сам не заметил, как увлёкся, он не мог врать — это было приятно. Невольно он вспоминал, как гладил его по голове раньше, каким счастливым он чувствовал себя тогда. Сейчас же от этого чувства почти не осталось ничего, кроме горчащего послевкусия. Если бы Хуа Чэн не просил об этом, Се Лянь не коснулся бы его, и он едва ли был готов прийти к этому осознанию, вот только весь его разум был сосредоточен на мыслях о прошлом, на том, как приятно касаться его волос, чувствовать тепло его кожи. Он не сразу заметил, как его собственную ладонь накрыла ладонь Сань Лана. Приоткрыв глаза, Се Лянь с удивлением обнаружил, что юноша смотрит на него, едва прижимая его ладонь к своей щеке, словно наслаждался нежностью, но не смел двигаться, ожидая реакции. В его глазах была то ли надежда, то ли просьба, или, может, всё вместе? Пока принц пытался разобраться в этом, он невольно стал замечать, как Сань Лана потихоньку одолевает страх — принц не двигается с места, конечно, он не отвергает его, но и не хочет никакой близости. Что может быть ещё хуже, чем ещё одно осознание нелюбви, полощущее по сердцу отравленным ножом? Но не успел юноша оправдаться, отпуская ладонь принца, как почувствовал лёгкий щипок за щёку. Подняв удивлённый взгляд на принца, он увидел только улыбку: — Сань Лан, уже поздно. Давай потратим оставшееся время иначе? Хочешь, я почитаю тебе? Страх словно роса, испарившаяся в свете солнца, не оставил после себя следов. Может ли Хуа Чэн отказать своему принцу? Пусть он и не хотел ложиться спать так рано, и всё же когда Его Высочестве предлагает прочесть ему историю на ночь, ему не остаётся ничего, кроме как послушно вернуться в постель, чтобы тайком наблюдать за сосредоточенным лицом принца влюблённым взглядом.
