The letters of my soul

На следующий день все думали, что всё забудется, но увы — этого не произошло. Белый кролик проснулся с дикой болью в шее, а Чёрный — с головной. И если отбросить предыдущие события, то можно было смахнуть сие состояние с тем, что он простыл и полежит один день дома и, как говорится, вновь в путь, но увы — это было далеко не так. Когда лидер Процелы пошёл умываться, он обнаружил на шее место, где красовалась метка красным, и сама она стала больше, как показалось самому лидеру. Более не обращая внимания на это, парень надел шарф и вышел в гостиную. Хаджиме долго не понимал, почему все крутилось в глазах, и стоять ровно не получалось, из-за чего он два раза падал обратно в кровать, теряя равновесие и временно зрение. Но в последний раз он всё-таки встал: голова, не жалея, болела, любой поворот отзывался новой порцией давящих ощущений. Хаджиме надеялся, что после того, как умоется, голова прекратит болеть, но недомогание было настолько сильным, что пару раз Хаджиме чуть не терял сознание, склоняясь над «кафельным другом». Когда с ванными процедурами дело закончилось, он переоделся и покинул свою комнату. Обе группы уже собрались за столом, в гостиной, и все они спокойно, в тишине, трапезничали. Шун и Хаджиме смотрели друг на друга, если этот взгляд можно так назвать, как отчуждённые, из-за чего на завтраке царила напряжённая атмосфера, которую разрушил появившийся менеджер. — Так вот вы где! — радуясь находке, сказал менеджер Гравити, — А то захожу, а такое чувство, как будто на поминки приехал. У вас всё в порядке? — Всё хорошо, — сказал Какеру, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — Да, всё в порядке, — поддерживает друга Кой. — Каждый из нас вспоминал, что у него за расписание, — потянулся к разговору Ику. — Хаджиме, ты помнишь, что у тебя за расписание сегодня? — менеджер был уверен, что задал вопрос достаточно чётко и громко, но лидер Гравити молчал, — Эй! Хаджиме! — Ха, — раздаётся голос Шуна, и после этого смеха все сразу обернулись в его сторону. У некоторых в глазах даже появился испуг, — Как «растягивать» (Шун выделил это слово, сгибая пальцы кавычками) Хару, у него язык есть, а как ответить на вопрос, так он великий немой. — Я не немой, а думал, — отвечает Чёрный кролик. — Да ну! Смотрите, и правда не немой, — Шун все это говорит с явным и осознанным уколом, словно ему при этом ещё и хотелось, чтобы все до единого слышали мрачно-саркастичные нотки в его голосе. — Да что у вас двоих вчера случилось? — встревает в разговор уже и менеджер, который, судя по происходящему перед ним, как раз появился в самое удачное время, — Шун, почему ты надел шарф? — Ну, что, Хаджиме, может, ты расскажешь, как изменяешь мне, прекрасно зная, что я твой соулмейт? Так ты ещё и позарился на помеченного. Тебе самому не противно, а? — Шуну бы прилетело за это, но почему-то ему это сейчас не важно. — Я? Откуда ты так уверен, что я твой слоумент? У меня нет ещё метки, — сейчас этот вопрос полностью сорвал с цепи Короля Демонов: — То есть, ты хочешь сказать, что у нас в двух группах ещё у кого-то заканчивается имя на «E»? — выпалил Шун, демонстративно сдергивая шарф. И теперь все видели, как надпись стала заметно жирнее, а область вокруг неё приобрела насыщенный ярко-алый цвет. — Откуда я знаю, с кем ты ещё общаешься? — сказал Хаджиме. В этот момент у Шуна вырвался хриплый кашель, он начал дышать часто и тяжело, а Хаджиме — испытывать адские головные боли. — Кай, Йо, быстро увидите Шуна в его комнату, а Хаджиме в его, потом вернётесь в зал.

***

Уже через 5 минут они сидели в зале. — Думаю, все заметили, что происходит этими двумя? — менеджер Гравити с трудом подбирал слова, по нему можно было понять, что тема эта для него не простая, но нужно её рассказать. После его слов все кивнули. — Если они не помирятся, то это убьёт их двоих вместе, — вторил словам менеджера Гравити менеджер Процелы, — Да, на Хаджиме нет метки, но это не значит, что она на него не действует, она проявляется в других видах. — Дай-сэмпай, вы так хорошо общаетесь с Канаде-сэмпаем, — сказал Йору. — Ха, это и не удивительно, потому что мы являемся соулмейтами друг друга, — после этих слов каждый из них показал свои метки. — Ого, они у вас практически не заметны, — с восхищением произнес Кай, — у нас с Хару их хорошо видно, потому перед сценой приходится их замазывать. — Так и должно быть: чем больше вы волнуетесь, тем сильнее она видна… — начал говорить Дай, но его перебил Канаде. — Плюс — через некоторое время она тускнеет, но только после того, как доверие в паре становится 100%, оно может даже пропасть, но когда кто-то решит подойти и начать ухаживать, то сразу станет обратно огненно-красной, — проговорил Канаде, — Но сейчас не об этом. Нам нужно сделать так, чтобы эти двое вернули хоть какое-то общение между собой, а то они и правда могут убить друг друга. — Метка Шуна об этом уже подаёт сигналы, — проговорил Дай, — может кто-нибудь рассказать, что произошло у них?