The letters of my soul

Таким образом каждый рассказал свою версию событий, что создало общую картину происходящего. — Да, уж не хило они поругались, но кто-то мог сказать Шуну, что ему послышалось? — задал вполне логичный вопрос Дай. — Увы, — сказал Кай за всех. — Вы посмотрите на них. Мы боялись слово сказать на завтраке, не то чтобы объяснить хоть что-то, — проговаривая это, Йору продолжал доедать свой тост. — Это очень плохо, я так боюсь за их отношения, — Руй сказал это и посильнее сжал игрушку, которую взял с собой. — Всё будет хорошо, — подходя к нему, ответил Ику. — С этими двумя определённо нужно что-то делать — Йо взволнованно дернул руку вперёд. — Это понятно и так, но что именно? — вспылил Кай, внутри у которого бушевало всё то же волнение, которое передалось каждому из звёздной компании после произошедшего. — К Шуну сейчас не пойдёшь, если ты, конечно, не хочешь быстро распрощаться с жизнью, — вторил своему партнёру Хару. — Ага, подтвердил слова Арата, — К нашему лидеру, думаю, тоже не стоит. — Да уж, это прям замкнутый круг, — оповестил всех менеджер, картинно выдыхая и описывая названную фигуру глазами. В помещении возникла тишина, душная и безрадостная, но быстро сошла на нет, не успев повлиять на атмосферу, когда Какеру подал голос: — А может, оставить все как есть? — Боюсь, что так не получится, — вставил свои замечания Аой. — Если мы так поступим, то у нас не останется ни одного лидера, если брать во внимание все то, что нам рассказывали Дой-семпай и Канадэ-семпай. В этот самый момент, в комнате Белого кролика: — Как он может так! Я же его люблю и постоянно об этом говорю, а он так сделал, — вопросы, которые задавал вслух Шимоцуки, отлетали от стен комнаты, в которой на данный момент тот коротал одиночество. — Я не могу без него, а он так поступает. Я не могу быть счастлив, когда это происходит, — произнося это, он коснулся своей метки, и почему-то перед глазами предстал образ Хаджиме, который лежит на полу, но после того, как он моргнул несколько раз, этот образ испарился, и Шун сразу же пошёл собираться на тренировку, при этом сказав себе под нос: «Дела любовные — это дела любовные, но работу никто не отменял. Быть может, то, что я влюбился в него — это только иллюзия, лишь похожая на любовь?» В другой комнате было не все так радужно, как в соседней. Хаджиме склонялся над кафельным другом добрых уже минут 20, если не больше. Из него уже за это время вышел весь завтрак, который он и так насильно в себя впихнул, но из-за сильной головной боли это обернулось плохо. Плюс ко всему — Шун со своими издевательствами, которые только ухудшили его состояние. Просидев ещё минут 15, он наконец-то встал, умылся и, попытавшись хоть немного сфокусировать своё зрение, переоделся: у него много планов на сегодня, и один из таких — всё-таки поговорить с Шуном, рассказать, что было, и, может, после этого у него пройдёт голова. Хаджимэ начал собирать свои вещи, проговаривая: «Сегодня что, магнитные бури? Или Земля решила свалить на меня всю головную боль человечества?» Вопрос остался без ответа, но от этого не стало лучше. Когда все наконец-то были собраны и распределены по машинам, Хаджимэ уткнулся в холодное стекло машины и немного задремал. С ним в машину сел Кай, который в принципе хотел находиться с Хару, но тогда в другую машину нужно было сажать Шуна, а это уже было опасно, а вот чтобы Хару сел с Хаджимэ, они как-то не подумали. После получасового времени поездки, пары Хару-Шун и Хаджиме-Кай прибыли к месту совместной фотосъёмки. Комнаты, где они должны сниматься, располагались друг от друга в 2-х этажах, что несказано нравилось Шуну и в точности обратным являлось для Хаджимэ. Через два часа подъехали другие ребята, которые доделывали до этого свои задания. Собраться нужно было ещё из-за нового приближающегося концерта, а там нужны видео новые, афиши, и дальше… Тогда ещё никто не думал, что из обычной одышки Шуна и временной потери зрения у Хаджимэ образуется проблема огромного масштаба.