Приключения в Детройт-сити

      Весь следующий день я провела в постели. Жар потихоньку стал спадать, мне стало легче. Состояние «дурмана» тоже потихоньку ушло. К вечеру у меня даже проснулся аппетит — верный признак того, что я пошла на поправку. Довольно быстро, могу сказать. Обычно, если я начинала болеть, то это растягивалось недели на две. Интересно, это организм Тома такой крепкий или все же лекарства такие эффективные? Если второе, то могу сказать, что это замечательно.       Я почти ничего не помнила со вчерашнего дня. Четкими были только воспоминания утра. После того, как я улеглась спать — всё. Какой-то туман, нечеткие образы в голове, отдаленные голоса, всё это смешивалось с неясными образами, образуя «кашу».       И вот я снова отправилась на работу. Лейн пыталась отговорить меня, но я была непреклонна. В конце концов, я и так пропустила два рабочих дня.       На улице было тепло. Солнышко приятно грело своими лучиками лицо, а после его сразу слегка остужал прохладный ветерок, не дающий уж совсем «перегреться». На рабочих местах не было ни Хэнка, ни Коннора, ни Криса. И куда они все подевались? А, впрочем, так даже лучше. Меньше нервничать буду.       Я с трудом разбирала документы. Было трудно сосредоточиться и соображать. Ещё и, что меня немного удивило, в департаменте было холодно. Не спасало даже теплое пальто. Слабость тоже никуда не делась. Черные буквы на бумагах плыли, строчки сливались в одну сплошную. За те несколько часов до обеденного перерыва я смогла заполнить только пару документов. Хм, продуктивно, ничего не скажешь. Коллеги потихоньку стали расходиться на перерыв, я же была не в состоянии подняться со стула. Видимо, температура снова начала подниматься. Я сидела, слегка покачиваясь взад-вперед и смотря в одну точку на столе.       Внезапно рядом со мной поставили стаканчик с ароматным кофе. Я взгянула на моего «доброжелателя».       — Чего смотришь? Пей, может, полегче станет, — проговорил Гэвин, подвигая к себе стул от соседнего стола, при этом стараясь не пролить из стаканчика свой напиток.       Не ожидала от него такой заботы, но, признаюсь, было приятно, что хоть кто-то обратил на моё состояние внимание. По правде говоря, после признания мистера Гарсиа, пить кофе не очень хотелось. Может это паранойя, но появились какие-то неприятные ассоциации с этим напитком. Однако, выбора не было, к тому же это неплохой способ согреться. Наконец, не будет же детектив меня травить, верно? Я немного отпила. Вкус отличается от того, которое обычно я пила в участке. Неужели Гэвин бегал за напитком в ближайшую кофейню? Хм, мило с его стороны.       — Спасибо, — хриплым голосом промямлила я, обвивая стаканчик руками, в попытке согреть замерзшие пальцы. Рид ничего не ответил, но я точно знала, что он не игнорирует меня. Просто, наверное, не захотел ничего говорить. Стояла тишина. В помещении почти никого не осталось, а детектив не пытался начать разговор.       — Слушай, я спросить хотел, а где сейчас этот Оуэн Гарсиа? — Осторожно начала я. В голову пришла одна идея, которую я постараюсь осуществить.       — Зачем тебе он? — Гэвин сразу насторожился. М-да, сразу видно матёрый полицейский.       — Я с ним поговорить хотел… Уточнить кое-что, — я отвела взгляд в сторону, стараясь не смотреть на Рида. Тот, постукивая пальцами по столу, несколько минут молчал.       — Он внизу, в камере. Если хочешь, могу проводить.       Я не стала искушать судьбу и сразу кивнула, подрываясь с места. Мало ли… Это же Гэвин, он может в следующую секунду передумать.       В камере царила полутьма, но меня это радовало, так как давало возможность напряженным глазам немного отдохнуть от яркого света. Гэвин пропустил меня в помещение, а сам остался стоять за дверью. Оуэн сидел на скамейке, не поднимая на меня головы. Я тихо подошла и села рядом. В тот же момент на меня подняли ореховые, почти желтые, глаза.       — Пришел отомстить? — Тихо и с усмешкой спросил мужчина.       — Нет. Спросить кое о чем.       — Спрашивай, — твердо на выдохе проговорил мистер Гарсия. Я глубоко вздохнула.       — Какой эффект был у того порошка? Какую реакцию организма он вызывает?       — Я точно не знаю, но мальчишка, продавший мне его, говорил, что у человека может появиться тошнота, головокружение, очень сильная головная боль.       Да, это странно, но в тот день, когда я в последний раз была дома у меня жутко болела голова. И тошнота была, и головокружение. Странно все это. Какое отношение я имею к Тому? Почему мне было плохо вместе с ним? Или вместо него?       — Ты тогда, наверное, даже до дома дойти не мог? — Это было скорее утверждение, чем вопрос, но я все же решила ответить.       — Да, я упал в одной подворотне. Очнулся только утром.       — Не хочу знать подробности твоего «воскрешения», — резко воскликнул Гарсиа, подняв руку. Продолжил он уже тише. — Не говори мне. Ты жив, меня это уже радует. Теперь я хотя бы не буду считаться убийцей.       Я внимательно посмотрела в глаза Оуэна, в них была грусть, отчаяние и надежда. Как жаль, но он убийца. Знают об этом всего несколько человек. Я молчала, пялясь в стенку. Из-за плохого самочувствия мне сейчас не хотелось ничего делать. Конечно, посидеть я могла и наверху, на рабочем месте, но там, на удивление, не так уютно, как здесь. И это несмотря на то, что я сижу рядом с человеком, который убил Томаса.       — Я в тюрьму сяду, как минимум, лет на шесть… — Печально заметил Гарсиа, смотря куда-то в сторону. — Завтра суд. Ты там будешь?       — Нет, — отчеканила я. Ещё этого мне не хватало.       — Слушай, это неправильно… Я знаю, что не имею права тебя просить об этом, но… Ты не мог бы вместо меня иногда навещать могилу дочки? Она была таким солнышком, таким славным ребенком…       — Какие цветы любила твоя дочь? — Я навещу, обязательно. Пусть Оуэн и убийца, но он тоже человек. Я верю, что он действительно не хотел этого, просто под воздействием сильных эмоций не смог справиться с болью. И совершил преступление… Хотя мне больше жаль несчастного ребенка.       — Хризантемы любила. Она их называла огромными разноцветными одуванчиками, — мужчина улыбнулся, погружаясь в какие-то свои радостные воспоминания. — Однажды ей на День рождения подарили огромный букет хризантем и, по несчастному совпадению, как раз в тот день меня уволили с работы… Она тогда вытащила один цветок из букет и протянула мне, говорит: «Держи, папочка. Эти цветочки счастье и удачу приносят!». И знаешь, через несколько дней я снова устроился на работу. Хах, вот такая история у нас с этими цветами была.       — На языке цветов хризантемы означают радость и веселье. Уверен, твоя дочка была именно такой.       — Да… Да, — тихим, хриплым голосом сказал мужчина.       Я вышла из камеры и прижалась спиной к стене, пока Гэвин закрывал помещение. Эх, что-то мне в этом мире сейчас не везет. Черная полоса жизни, может, началась?       — Спасибо, Гэвин. — Я улыбнулась детективу, он, уже было готовый развернуться и уйти, остановился и повернулся ко мне.       — Не благодари. Я знаю тебе сейчас нелегко. Не каждый же день выясняется, что тебя хотели убить, — мы с Ридом усмехнулись.       — Да уж, если бы это было обычным делом, можно было сойти с ума. –Каждый день тебя бы подстерегала опасность, каждый был бы твоим заклятым врагом, ух! Адреналин так и плескал бы из людей.       — Не вешай носа, всё наладится. — Улыбнулся детектив и направился в сторону выхода.       Никогда бы не подумала, что меня будет утешать и поддерживать Гэвин… Я больше на «легендарных детективов» и Миллера ставила, а тут… Какое-то странное тепло разлилось в груди, немного оттесняя ту печаль, что царила сейчас в сердце. Все-таки я ошибалась в Гэвине, он замечательный друг. Вредный, наглый, вечно всем недовольный, но способный поддержать, если нужно.