Клинки, рассекающие стереотипы о женщинах

Глава 4 или Семейные посиделки брата и сестры, ну и ещё троих? Четверых? Да сколько вас? Очередное безмятежное утро, самый разгар цветения вишни и вообще идеальная погода для всего. Для всего… что не касается Еродзуи. — Саката-сан! Саката-сан! Откройте, я пришла за арендой вместо Отосе-сан, — поразительно быстро пролетел месяц. Совсем скоро Отосе дойдет до точки кипения и сотрёт Ерозую с лица земли, а пока, видимо, в качестве предупреждения им отправили Катэрину. Месяц назад, находясь в бегах, Акай набрела на храм и там дала обещание, что никогда не задержит плату за аренду. Такое впечатление на ее неокрепшую психику произвела хозяйка бара, что потом ещё пару дней снилась в кошмарах, в которых убивала Сатану и правила вместо него. И все могло бы сложиться удачно, если бы не звезда, которую словила девушка после успешно выполненного задания по поиску протеряшки. За любимую дочь, возвращенную в целости и сохранности заказчик отвалил целый чемодан с купюрами. Успех, деньги, красные ковровые дорожки — лишь в мечтах, но все же вскружили голову Акай (на дале же куча полуфабрикатов и аренда плойки), и казалось, что каждое задание будет приносить такие бабки, поэтому тратила свою долю от души. Что говорить о никогда не работавшей Курихаре, если даже закалённый жизнью околобомжа Саката и тот пустился в отрыв. И это была их ошибка. Потраченные в автоматах деньги не вернуть, а последующие заказы не принесли и половину нужной суммы. Но мир жесток к маленьким кучерявым девочкам, не пробовавшим в этой жизни такой гадости, как самообеспечение! И раз идея с накоплением денег был не для нее, Курихара перешла ко второму пункту плана по выживанию — «ВВУ» — вынуждай, вымогай, урожай. — Гин-жадина-сан, дай денег, — переворачивая страничку Джампа, просила девушка, заведомо зная ответ. Все равно, что просить у бедняка миллион. Ах, да… — Займись чем-нибудь полезным: ограбь банк, например, — отвечали ей, так же листая журнал. Вместе с Акай в Еродзуи появился и второй Джамп. Пожалуй, это было самым значимым изменением в повседневности Гинтоки и Кагуры. И последнюю это изменение, как ни странно, коснулось сильнее других. Дело было в том, что и Акай и Саката были не очень терпеливыми, поэтому покупать один журнал и ждать своей очереди почитать было слишком невыносимо для обоих. «Да и кто захочет трогать журнал, на котором собралась вся грязь Эдо?» — думал каждый, с презрением косясь на журнал соседа, заляпанный или карри, или клубничным молоком. Тем более, что в первую неделю их совместной жизни Акай прочитала мангу первая и, так как язык за зубами держать было слишком сложно, рассказала концовку главы Сакате. На другую неделю ситуация повторилась, только в этот раз уже Саката мстил девушке. На третьей неделе они пришли к обоюдному согласию, что отныне будут приобретать два журнала. К несчастью для Кагуры, но об этом немного позже. — Ты же мужчина, добытчик… — в общем-то, спрашивать смысла не было, потому что Саката так же потратил последнее на Джамп. — Как вовремя в тебе просыпается первобытная женщина… Этот способ вытрясти деньжат никогда не срабатывал, поэтому зачастую Курихара занимала место рядом с Хасегавой у автоматов с газировкой и в наглую тырила его бабло. И да, ей даже не было совестно, ведь всем известно, что выживает сильнейший. Естественный отбор, не более. Так вот и настал день, когда нужно оплачивать счета, а её сберегательный счёт ушел в минус по воле одного кучерявого самурая. «Собранных особым трудом, пролитой кровью и потом» денег не оказалось в банке из-под печенья на верхней полке, надёжно спрятанной за банкой с растворимым кофе и уксусом. Вычислить виновника было не сложно, так как тем же вечером домой пришел в стельку пьяный Гинтоки. К сожалению для Сакаты, но к превеликой радости Курихары, он нашел не только сбережения Акай, но и копилку Ято, за что бит был так, как никогда прежде. Но вид на исколоченного самурая, пьющего из трубочки молоко, не стоил потраченных денег. Рыжеволосая девочка-аманто обливалась горькими крокодильими слезами, вставляя между всхлипами название любимой закуски, и наносила очередной удар по голове самурая. Шинпачи тоже рыдал, так как хорошо представлял, во сколько им обойдется заплатка вмятины на полу, и сколько времени ему потребуется для удаления пятен крови. Сострадание к ближнему — что баллов. Кончим с отступлением. Вернёмся к началу истории. — Саката-сан, я знаю, что вы там! Открывайте, — монотонно протягивала Катерина, понимая, что вся четверка дома, но открывать ей никто не собирается. Тем временем сам Саката и мастера на все руки сидели под столом и смотрели на силуэт аманто. — Ну я же говорил, — Шимура закрыл голову руками и завыл. — Тш! Тихо, — шикнул Гинтоки. — Отключись от реальности, слейся с обстановкой, стань един с природой, — продолжал он. — Ты — часть вселенной, а вселенная часть тебя… — Ва-ау! — восторженно воскликнула Ято, от впечатления забыв, что они прячутся. — Я — часть вселенной… — А ну быстро заткнись! — Гин попытался закрыть рот Кагуры, но сделать этого не вышло, девчонка укусила его за ладонь, и он ударился затылком о стол. — Твою!.. — Это тебе следует заткнуться! — в ухо Сакате заорала Курихара, вступая в подстольный бой на руках и ногах с самураем. — Вы посмотрите, кучерявый мастер каратэ нашелся! — Заткнитесь, вы все! — заорал Шинпачи, которого толкнули прямо лицом в ножку стола. Очки парня громко треснули. Акай испуганно икнула и посмотрела на Шимуру, а после снова попыталась ударить Гинтоки. — О! — Кагура привлекла внимание остальных. — Стало как-то тихо, ару. — Она ушла? — Саката откинул голову назад, чтобы кулак Акай не прилетел в нос. — Похоже на то, — ответила сероглазая девушка, следом вгрызаясь зубами в руку Гинтоки. — Ай-яй! Ты хотя бы привита от чумки? — О, это так мило… — Кто так хорошо пародирует акцент Катерины? — сквозь плотно сжатые зубы промычала Курихара. — Это так похожэ на сэмэйные посидэлки… Плеч Шинпачи и Кагуры коснулись чьи-то ладошки. Акай почувствовала неладное, со скрипом разжала зубы и посмотрела назад. Хотя, честно, лучше бы она этого не делала. Прямо на нее смотрели немигающие глаза Катерины, девушка могла рассмотреть все полопавшиеся капилляры и сосуды в глазах иномирянки, а падающая на лицо тень делала эту картину в сотни раз ужаснее. Напомните, какой жанр у этой комедии на самом деле? Акай громко сглотнула. В этот момент Саката подорвался с места и выкрикнул: — Отступаем! " — Последняя крепость пала, мы сдаем позиции! — Шинпачи отчитался о ситуации на фронте. — Враги наступают с северного и северо-восточного фронта, уже пал третий и восьмой легион, пробита третья линия обороны, долго их не сдержат! Где, черт возьми, носит капитана? — Как они смогли пройти их? Мы были недостаточно осторожны? — Нет… Мы недооценили могущество война Отосе-самы, — не пойми откуда за спиной Шимуры появился кучерявый воин, придерживающий раненную руку. — Признаться честно, я поражен. Не думал, что она используется это оружие… Все же это были не просто слухи. — Капитан! — Как же так… Мы не можем сдаться так просто, ару! — за дверьми стоял вой воодушевленных противников. Все очень плохо. В тронный зал ввалился раненый в ногу солдат, прохрипевший предупреждение, что небольшой отряд черной армии проник в замок по потойному ходу. — Принцесса Кагура-тян, вам опасно оставаться здесь, прошу вас, уходите! — рыжеволосый рыцарь заслонил принцессе вид на уже распахнутые двери зала, в котором уже вероломно шли сражения, оттесняя солдат Ерозуи дальше и дальше. Растянув губы в предвкушении, рыцарь выхватил из ножен мечи. — Я их задержку, — обратился к неспокойному юному рыцарю. — А вы обеспечьте прикрытие принцессе. Бегите! — Сэр Акай! — тревожно воскликнула Ято, хватая плащ Курихары. Рыцарь развернулся в пол оборота, подарив принцессе ободряющую улыбку, но в серых глазах плескалось беспокойство и страх, что заставило принцессу сильнее сжать ткань. Она принцесса этой страны и она не может сбежать! — Моя леди, не волнуйтесь. Я стал вашим рыцарем, поэтому я ни за что не сдамся. — Пускай сейчас мы и проиграем, но войну, уж поверьте мне, мы выиграем, — Саката положил руку на плечо принцессе. — И когда это произойдет, вы взойдете на престол, поэтому доверьтесь нам и уходите. Рука Ято медленно отпустила струящуюся ткань плаща. — Я обещал Его Величеству защищать вас ценой своей жизни, — Акай медленно отвернул голову от принцессы, смотря на приближающуюся армию. — Идите и не оглядывайтесь! — Верно, — засмеялся Гинтоки, разминая раненую руку. — Твоей веры в нас будет достаточно, принцесса. Девушка судорожно кивнула, глотая слезы, прошептала, что ждёт их всех назад, и побежала прочь, а двое защитников воинственно крича ринулись в бой против целой армии» — Деру, деру! В окно! — дала наставление Курихара, рыбкой прыгая в онное. Этот путь отступления не раз выручал Ерозую. После последнего «прыжка веры» они даже не стали ставить новое стекло, просто завесили шторкой. Почти мягко приземлившись в мусорные мешки, Акай собралась делать ноги из переулка, совсем не заботясь о остальных. «Поступок истинного рыцаря… Черт, это вообще причем? Чай не маленькие, разберутся. Если останусь, то эти психи меня сами уложат на лопатки.» Только она сделала рывок вперёд, как прямо перед ее ногой что-то свистнуло и появилась дымящаяся дыра в земле. Курихара икнула и подняла голову… «Отосе… Где она пушку откопала…» Хозяйка дунула на дуло пистолета и, покрутив оружие на пальце, обратной его стороной высекла искру для сигареты. — Зажигалка? Это так должно работать? Ауч, — в ее спину кто-то ощутимо врезался. — Что встала, — орет Гин, но когда замечает Отосе, сразу замолкает. — Туда! — он разворачивается и бежит в обратном направлении, но… — Катэрина — лучший взломщик во всэленной, но это ещё не всё мои заслуги. Не думай, что сможешь сбежать от меня, Саката-сан, — на другой стороне его встретила ушастая аманто, крутящая в руках нунчаки. — Западня, ару… — Кагура прижала зонтик к груди, так и не выйдя из образа беззащитной дамы, за что получила тычек под ребро от старшей девочки. — Сегодня вы мне все вернете! — старуха сделала шаг в их сторону, наставляя пистолет на кучерявую голову и сняла предохранитель, как бы говоря «я готова убивать». — Если у вас нет денег — продайте какой-нибудь орган или себя, но заплатите. — Не сдадимся без боя! — воодушевленно заорала Акай, хватая холодные рукоятки мечей. Остальные встали к ней спина к спине. — Покажем им, что даже загнанные в угол мыши больно кусаются, ару! — поддержала ее Кагура, направляя зонт на Катерину. — Ты это в какой манге вычитала? Звучит круто. — Вообще вас не смущает то, что мы закон нарушаем? — напомнил Шинпачи. — Верно… Очкарик удивился. Гин-сан согласен с ним? — Мы не сдадимся просто так, покажем им, как ярко пылают наши души безработных! — а… Нет… Он его проигнорировал… Все как всегда, значит все в порядке. — Не думал, что мы закончим так… — внёс нотку пессимизма Шимура. — Хотелось уладить все мирным путём… — прерывает ребят Отосе. — Но, видимо, вас так просто не запугаешь… — Вперёд!

***

«С самого начала было понятно, что без жертв не обойтись… — Отец! — кричала Кагура, зажимая руками рану в груди Курихары. — Не умирай… Слезы принцессы совсем не женственно стекали по подбородку и падали на лицо Акай, попадали в глаза, заставляли жмуриться и самой чуть ли не плакать. — Ты… — Акай коснулась кончиками пальцев раздражённой от слез щеки Ято. Ладонь отпихнула пылающую девушку в сторону, а сама Акай удовлетворенно вздохнула, но, опомнившись, приняла вид мученицы. — Такая взрослая… иди дальше без меня. Твой старик… кха… кха… — Акт назад ты была ее рыцарем, не меняй так быстро роли! — орет Шимура, скрещивая мечи с длинноусым мужчиной, напавшим на принцессу Кагуру со спины. — И вообще ты не можешь быть ее отцом, ты — женщина! — Долой гендерные стереотипы! И не порть момент! В гинтаме и так много ляпов, одним больше, одним меньше, — Акай встрепенулась. — От такой наглости даже мертвый на ноги поднимется, — она подскочила с места, поднимая мечи. — Принцесса, когда битва кончится, казним этого очкастого. Ято кивнула. — Что?! — Шимура отвлекся на слова девушки (или рыцаря… или отца…), противник воспользовался этим и выбил катану из его рук. Не ожидавший этого, Шимура повалился на землю, прикрываясь рукой. — Никогда не ослабляй бдительность, пацуан! — на поле боя появляется Саката и одним точным ударом отбрасывает усатого война в сторону, а после поворачивается к команде. — Не сдавайтесь! — Вот черт, ладно! — ухмыляется девушка, перехватывая уже пришедшего в норму противника Шимуры. — Покажем всем, где раки зимуют. Мужчина был повержен, а Акай скрестила мечи с нунчаками Катерины. Скрежет и искры летели в разные стороны, мешали разглядеть лицо соперницы, смешивались с воодушевленными криками союзников и стонами боли поотивнков, лязг мечей и шум гранат сливались во единое целое. Чем закончится эта битва?» — Ха… Не думала, что ты составишь мне конкуренцию, Акки-тян… — тяжело дышала женщина-кошка. — Я признаю в тебе… своего соперника, Катерина… — так же с трудом делала вдохи девушка. Руки дрожали от напряжения, но опустить их она не могла. — Боже, как мы оказались на съёмках? — негодовал Шимура, поправляя съехавшие во время репетиции очки. — Сама в шоке, — удивлялась Курихара, моментом забывая про свой образ и Катерину, уныло повесившую уши. — Ну, в любом случае, пока нам не заплатят, уйти не сможем… — раздосадованно произнес парень, смотря на Отосе, мирно курящую сигарету и что-то активно обсуждающую с режиссером. — А где Гин? — А? Его в прошлой сцене убили, вон он валяется… — Кагура безучастно показала пальцем на кучку трупов, поедая суконбу. — Боже, что сценаристы творят? Прямо после такой воодушевляющей речи его слили, мой моральный член опустился… Бедный старик. — Уточни у сценариста, какую роль ты играешь, рыцаря или отца принцессы. — Что тут не понятно-то? Я играю рыцаря, хотя на самом деле я младший брат отца принцессы, которого она считает отцом, но я не он, и она это знает, но воспринимает меня, как родного отца. А ещё я притворяюсь женщиной, чтобы избежать давления с верхушки и взойти на трон, но это уже не важно, потому что я умру. — Я так и знал, что ты не можешь быть настоящей женщиной, — из кучки «трупов» раздался голос Сакаты. — Все то ты слышишь, что не надо, — раздосадованно произнесла Акай. — Может тебя правда убить? Это будет твоя лучшая и единственная роль. Прогреми на всю страну, сыграй, как никто не играл, и уйди, как фейерверк, вспыхнув один лишь раз, но покорив своим светом миллионы сердец! — Так, народ. Собрались! Начинаем сначала! Сцена двадцать три дубль три! Все по местам: начинаем со слов главнокомандующего повстанца. Ладно, вам сейчас совсем непонятно, что происходит. Сейчас объясню. Вернёмся на пару сцен назад, примерно на этот момент: — Вперёд! Команда была растолкована явно как-то не так, потому что вместо того, чтобы вступить в бой, Еродзуя дружно дали деру с переулка, ловко уворачиваясь от летящих в них пуль и проклятий. Как они ушли оттуда не превратившись в решето — вопрос ещё тот. — Черт! — на бегу кричал Саката. — Я думал, что один свалю, а вы прикроете. — Нашел дураков, ару. — С кем поведешься… В общем, дружной шайкой-лейкой свалили они подальше от квартала. От погони они оторваться не смогли, так как преследователи позаимствовали скутер Гина (заправленный в кои-то веки). В конечном счёте, когда четверка осталась без сил и бежала только за счёт силы воли и страха быть распроданными на органы, их загнали в угол. Единственный выход — ангар, в который они и забежали, подперев железные ворота шваброй. Нарастающий гул мотора сообщил о том, что Отосе не остановится перед преградой, а пойдет на таран. Испугано сглотнув, Шимура побежал в глубь помещения, а за ним и остальные. Может все и обошлось, если бы Кагура не споткнулась о кабель, растянутый на полу, и не повалила бы за собой остальных. Двери ангара с грохотом отворились, и шум двигателя был все ближе и ближе, а ребята путались в проводах все больше и больше. Бум! Бам! Всей гурьбой они влетели в коробки и повалили их. Раздался чей-то визг. — Зато живые, — выдохнула рыжая, вытирая пот со лба, продолжая путаться в проводе. — Это пока вы живы! Сейчас я вас лично на тот свет отправлю! — Что опять? — простонал Саката, упираясь лбом в пол. — Гин-сан, у тебя кровь… — Мои актеры! — маленький седовласый мужчинка бегал, спотыкаясь об коробки, от одного кричащего человека к другому… Таким вот образом мастера на все руки оказались на съёмочной площадке. Получилось так, что во время падения они угробили парочку актеров, которых им придется заменить. Та-дам! Конец. Пускайте титры.

***

— Почему у вас такие кислые рожи? — удивлялась Акай, наблюдая за троицей. На следующий день, после изнурительных съёмок, спустя парочку смертей Гина, восхождения Кагуры на престол, становления Курихары герцогом, пропажи из сюжета Шимуры и расчета с Отосе, был запланирован пикник с сестрой Шинпачи — Отаэ. Всем надо было расслабиться после тяжёлого трудового дня, поэтому старшая Шимура позвала бедолаг на природу. Девушка очень хотела увидеть Отаэ, ведь сам очкарик редко о ней рассказывал, бубня что-то вроде «лучше тебе самой это увидеть». В ответ на ее вопрос Сакату передёрнуло. Лепестки сакуры кружились в непонятном танце, ни одного облачка на небе не было, но солнце не пекло, лишь приятно грело. Молчание Сакаты Курихара проигнорировала, всматриваясь в кроны деревьев, качающихся от дуновения ветра. — О! — воскликнула Кагура. — Сеструха-босс! Под одним из деревьев на расстеленном покрывале сидела девушка в персиковой юкате. Она повернулась, услышав Кагуру, и нежно улыбнулась. Первое впечатление — самое главное, и Отаэ определенно умела располагать к себе. — А вот и вы, — так же улыбаясь, произнесла девушка. — Присаживайтесь. — А-а… Извини, что так припозднились на пикник брата и сестры, — сказал Саката, усаживаясь на плед. — Простите, что без приглашения! — не чувствуя и капли неловкости за незванный визит, Акай уселась напротив сестры Шимуры. Помолчав пару секунд, девушка опомнилась и протянула руку, — Акай. — Ничего, чем нас будет больше, тем лучше, так ведь, Шин-тян? — слегка посмеиваясь, ответила темноволосая, прикрывая рот рукавом юкаты, другой пожимая протянутую рука.— Приятно познакомиться, Акай-тян, — она подняла большую коробочку перед лицом. — А теперь давайте есть. Крышка контейнера медленно открылась. —? — Оу… — Хм… Это че, какая-то поделка? — спросила Акай. — Я хорошо готовлю только тамогояки, — не замечая реакции ребят, сказала Отаэ. — Но это не может быть тамогояки. Это горелые яйца, — рассуждал Саката. — Даже если яйца сгорают, это все равно тамогояки, — настаивает Отаэ, уголок ее губ нервно вздёрнулся. — Это горелые яйца… — Будь мужиком! Заткнись и жри уже! — выкрикнув это, Отаэ запихнула кусок горелого нечто в рот Гинтоки. Старшей Шимуре удалось поразить Акай. «Страшная женщина…». В это слишком много страшных людей, может назад в деревню уехать? — Отаэ-сан, а это нормально, что у него пена изо рта идёт? И почему он так дёргается? — тыкая в Гина палочкой и опасливо поглядывая на брюнетку, спросила Курихара. — С ним все будет хорошо, — Саката тихо шепнул Акай, что ничего хорошо не будет и отключился. Девушка сглотнула. — Я умру, если не съем это… — как мантру стала повторять маленькая рыжая девчонка, запихивая в рот темную материю. — Кагура-тян, не нужно так мучать себя! — Шинпачи пытался отобрать у нее «томогояки». — Прекрати, иначе у тебя будет такое же плохое зрение, как и у меня. — Кагура-тян, ты умрёшь, если съешь это, — простонал Гинтоки, за что получил хук с правой от старшей Шимуры и на этот раз точно отключился. Маленьким облачком с умиротворенным выражением на лице самурай полетел к небу. «Показалось», — подумала мечница, после того, как протёрла глаза. — Это точно не биологическое оружие?  — Ты близка к разгадке, — выдохнул Шинпачи. — Ахахахпх, вот как? Ну ничего не поделаешь. Смотри, я съем это ради тебя, Отаэ-сан! Странный, напоминающий гориллу человек появился как из-под земли (ну почему как… Буквально оттуда). В руках его было то, что в простонародье называют отравой, иными словами — стряпня Отаэ. — Это кто? — Чё это за выступление, горила? — взвыла темноволосая девушка и удалила незнакомого Акай мужчину по лицу да так сильно, что Курихара каждой клеточкой своего тела почувствовала боль. Говорят, после такого не выживают. — Он че, все ещё преследует ее? — без грамма удивления в голосе интересуется самурай. Акай испуганно дернулась в сторону от Гина, вместо которого ей почудился призрак. — Ты жив, — между делом замечает рыжеволосая. — Какая жалость, — немного подумав над вопросом Сакаты, девушка предложила выход. — Может обратиться в полицию? — Не, он и так оттуда, — отмахнулся Шимура, протирая очки. — Точно ведь… А, ну да ладно, — к Акай подсела Кагура. — Ставлю сотку, что она его за две минуты так уделает, что до конца жизни он будет ходить с тросточкой. — Да ладно тебе, если она возьмётся за дело всерьез, то ей и двадцати секунд хватит, — уверенно заявляет Саката. — А мне кажется, что она его уже переправила через Нил. — Очень может быть, — хмыкает Гин, наблюдая за тряпичной куклой в руках Отаэ. — Ну простите уж, — снова раздался незнакомый голос, Акай это уже стало напрягать. Это же семейный ужин, так почему каждый встречный лезет сюда? Она повернула голову на говорящего и узрела целую толпу полицейских. «Кошмар да и только», — мысленно она сняла шапку и прижала ее к груди: «В жизни столько сегунатовских шавок не видела…». — Эй, какие-то проблемы? — Саката стал говорить на пару тонов ниже и сел в позу русского гопника, покручивая на пальце ключи от мопеда с розовым мишкой в виде брелка. Акай закрыла глаза ладонью. — Тебе че надо, за грибочками пришел? Шимура и Ято синхронно хахакнули и присоединились к самураю. «Они знакомы, и не ладят», — вынесла вердикт девушка: «С кем я связалась… Они ж с копами в контрах, вот свезло так свезло, проблем с милицией мне не хватало. А если депортируют?» — она схватилась за сердце. — Вали отсюда. Это место забито шинсенгуми. А это уже особо не нравилось девушке. Как смеют они портить семейные посиделки брата и сестры?  — Ты че, быканул что-ли? Пока Саката препирался с замкомом шинсенгуми, Акай заметила знакомую макушку в толпе. — Заткнись, это особое место, верно парни? — горланил темноволосый полицейский. — Ну, мне ваще пофиг… Где бы мы не нажирались — везде хорошо, — ответил кто-то из толпы. — Неважно, где мы будем, чтобы нажраться. Хоть под цветочком на столе Сегуна, — ответила «знакомая макушка». Курихара сложила ручки на груди и похмыкала, где же она его видела тоо~? — Заткнись, мне тоже пофиг, но меня бесит, что мы должны менять место из-за них. Неожиданно ее постигло озарение. — Эй! — она перебила темноволосого. — Это же ты! — Курихара стала тыкать пальцем в безэмоциональную рожу русого парня. — Да, я это я. Ты кто вообще? — несколько секунд он вглядывался в ее лицо. — А, подожди, кажется, вспомнил, — нахмурился, смотря на нее впритык. — А нет, не вспомнил. Курихара подавилась от возмущения. — Не-не, ты тупой просто, — она подскочила, хватая капитана первого отряда за грудки. — Из-за тебя же я лишилась выпивки. А? Помнишь? Сестрёнка-извращенка. Выместил на мне свои потаённые желания, да? — Капитан Окита, — окликнул парня кто-то из толпы, пока Курихара продолжала разрываться. — Это же они сорвали рейд на работорговцев. Точно же они, по описанию один в один. Повисло какое-то молчание. — Я здесь как бы вообще этого кучерявого знать не знаю, — монотонно сказала девушка, на ее лице уже красовались очки с накладным носом и усами, ослабила хватку на пиджаке «капитана Окита», поправила его рубашку, перекрестила и молвила «в добрый путь». А потом тыкнула пальцем в сторону Сакаты, — Он держит нас троих в заложниках, арестуйте его. — Че бздишь? — орет Саката на девушку. — Вы ошиблись, я законопослушный гражданин, в отличие от нее. — Что-о? Да когда я закон нарушала то? — Разве есть печёные яблоки не противозаконно? А жареные бананы? — Да ты вообще ешь собачью еду! — А ты Отосэ за выпивку не платишь! — Да-к, ты тоже! Дело пахло керосином. Ничего лучше девушка придумать не могла, поэтому крикнула: — Смотрите, а вон сегун! — и указала на очень большую утку и какого-то подозрительного длинноволосого мужчину в такой же маскировке, как и она сама. Все уставились на них, а девушка в это время решила ретироваться с поля боя. Утка и мужчина почему-то спешно убежали, все вернулись к своим делам. Хиджиката опомнился и снова начал бычить на Сакату. — Закрыть тебя в карцере на пару суток, — ухмыльнувшись, произнес он, перекатывая сигарету с одной стороны рта в другую. — А мы тут пока посидим. А вообще, где Ямазаки? Он должен находить место заранее. — Где Ямазаки? Он только что здесь был. — О, и Акай-тян пропала, — заметил Шинпачи. — А, эти играют в бадминтон, — лысый полицейский показал в сторону, где Ямазаки и Курихара мастерски орудовали ракетками и жаловались на то, как сложно быть рядом с такими импульсивными и глупыми людьми, как Гинтоки и Тоширо. Замком чертыхнулся, выкрикнул имя подчинённого и двинулся в сторону играющих ребят. Схватил паренька за ухо и потащил назад, в спину ему недовольно смотрела Акай, а после так же недовольно запустила воланчик прямо в макушку замкома. Хиджиката остановился, а затем, медленно развернувшись, вернулся к месту, где стояла девушка, и схватил второй рукой ее ухо, и потащил к наблюдающему за этой картиной с постным лицом народу. — Произвол! Превышение должностных полномочий! Тоширо остановился, как ни в чем не бывало отпустил ребят, разгладить несуществующие складки на одежде и торжественно (или не очень) вещал: — Наше торжество проходит здесь каждый год, поэтому прошу всех, кто не причастен к шинсенгуми, покинуть это место. — Всех, кроме Отаэ-сан, — произнес командующий Исао, подползая к заместителю. — Не, она тоже пусть валит, — в разговор влез Окита. — Нет, только не Отаэ! — закричал Кондо, остальные шансенгуми отошли подальше, делая безучастный вид. — И с хрена вы это решаете? — возмутился Саката. — Мне все равно, что вы из сегуната. Хотите нас прогнать — приходите с бульдозерами! — Приходите с дюженой Хеген Даз (мороженное), — добавила Отаэ. — Приходите со шкурками жариных куриц, — Кагура не осталась в стороне. — Приходите с миллионом вертолетов и одним долларом, — хихикнула Акай. — Не слишком ли вы быстро всполошились? — Шимура стал махать руками перед друзьями. — Вот как, идете против сёгуната? — смакуя каждый слог, произнес замком. — Занимательно. Похоже в этом году вместо созерцания вишни будет кровавая баня, как раз воздам за сорванную операцию. Тоширо кровожадно усмехнулся и опустил руку на рукоять оружия. — Погоди, я не могу разрешить вам беспокоить людей дракой, — Хиджикату остановил Окита, в кои-то веки сказав что-то дельное. Шимура почти восторженно вздохнул. — Давайте решим это, созерцая вишню? Попадания и защита Джан-Кен-Пон. Кто выиграл — бьёт, кто проиграл — защищается. Есть риск и агрессия, будьте внимательны. — Ничего общего с созерцанием вишни! — крикнула разгневанная толпа. — Я пас, Ямазаки, пошли ракетками помахаем, — Акай сразу выказала свою позицию по данному вопросу и предложила более интересное занятие. Ямазаки хотел согласиться, но убийственный взгляд замкома не дал парню и шанса согласиться. — Прости, Акай-сан… — шёпотом извинялся парень, уходя со всеми. Девушка слегка насупилась. Этим начальникам только дай власть почувствовать, будут ездить до скончания веков. И что ей делать? — Давай, командующий! — Покажите им, как надо! — Умри замком! Толпа полицейских поддерживала своих. — Кто это сказал? Сделай сеппуку! «Пойти за своих поболеть что-ли?» — Шоу будет проходить между Еродзуей и представителями власти. В игре будет три раунда. Вести их будем я, Ямазаки, со стороны шинсенгуми и Шинпачи-сан, со стороны Еродзуи… И бла бла бла. Играют в камень ножницы бумагу, кто выиграл — бьёт, кто проиграл одевает каску, если не хочет сотрясения. После того, как были объявлены правила… Ну ладно, всем понятно, что правила можно было не оглашать вовсе, результат то все равно один: на них забили все. Отаэ отправила командующего Исао в нокаут (по крайней мере, Курихара надеялась, что в нокаут, а не к праотцам), Хиджиката и Саката набухались и, кажется, подрались (опять-таки, если эти пьяные потолкушки можно так назвать), а Окита и Кагура устроили мухлежную игру, непонятно где достав ещё одну каску. Акай смотрела на это, попивая чей-то сок. В бадминтон бы поиграть, да не с кем, Ямазаки только что был вырублен бушующими капитаном первого отряда и рыжей аманто. Девушка опустошила бутылку и стала высматривать следующую. Хихикнув, Акай устремилась к двум мужчинам, которые спорили о том, кто круче: Кагура или Сого. — Я тебе говорю, с нашей Кагурой никто не сравнится. Она из самой… Ик… Сильной расы во вселенной… — Это тот случай, — Курихара крехтя уселась между Сакатой и Хиджикатой, — когда я согласна со стариком. — Не, — замотал головой замком. — Сого все равно круче, — наливая алкоголь в стаканчик девушки, возражает Тоширо. — Эй, вы уже нажрались? — к пирующим подошёл недовольный Шинпачи. — Это же алкоголь? — А? — как сама невинность спросил Гинтоки. — Это яблочный сок. — Да, да. Сок — поддакивает полицейский. — Плесени ещё этого сока, — девушка протягивает стакан. — Да, выпьем ещё этого чудесного яблочного сока. — Хиджиката-сан, вы спаиваете ребенка, — никак не унимается Шинпачи. — Вздрогнем! — воскликает самурай и стукает стакан со стаканами собутыльников. Конец! — Нет, нет, нет! Минуточку. Сначала нужно сказать, что употребление алкоголя вредит здоровью. Если Вам, дорогие читатели, меньше восемнадцати, то думать забудьте о всякого рода алкогольных напитках, даже о конфетах с коньяком! Если вам уже восемнадцать, все равно задумайтесь, нужно ли оно вам! — Боже, да все это знают. — Не пейте, не курите и будьте здоровыми! Конец.