Бесценный

      Иногда Леви казалось, что Эрен целыми днями только и занимается тем, что пишет письма. Аккерман был в курсе всего, что происходило в жизни лисенка, чем тот занимается, что ест на завтрак, обед и ужин, как тому скучно и «адинока» без Леви.       Не то чтобы послания отличались разнообразием, не считая того конверта, в котором Аккерман обнаружил молочный зуб… Но Леви бережно хранил косые строчки про сложение, вычитание и школьные будни.       Эрен большую часть года проводил в дали от разведкорпуса, Аккерман ездил за ним лишь по большим праздникам и каникулам, и все же он быстро вычислил воришку шейных платков.       Так что в следующий приезд Эрен с визгом и воплями метался по казарме от Леви, который кнутом по ногам доказывал, что воровать плохо. Аккерман бил больнее, чем мальчишки в школе, и совершенно не щадил лисенка, но тот сам понимал, что виноват.      Когда оба выдохлись и Леви спросил:       — Злишься?       Эрен покачал головой.       — Хорошо. Скажи, зачем тебе вдруг понадобились мои вещи? — поймал осторожный взгляд, приглашающе кивнул.       Слушая невероятно смущающую историю про шейные платки, тщательно оберегаемые от учителей и хранимые под матрасом, про тоскливые вечера и чувство одиночества, Леви почувствовал себя неловко. Ему самому достаточно было закрыть глаза и представить лисенка, чтобы вспомнить — он не один в этом мире. Малышу же нужно было чуть больше.       Так у Эрена появился красный шарф.       Когда лисенок завернулся в него, Леви впервые заметил, какие у ребенка выразительные глаза. Изумительно яркие, чистые, как трава, омытая дождем. Встреть он такой цвет в Подземном Городе, вряд ли так стремился бы на поверхность.       Щелкнул мальца по носу, отгоняя собственные наваждения.       Тот фыркнул, но улыбнулся довольно, махнул рукой прежде, чем скрыться за воротами школы.       Письма продолжали приходить с завидной регулярностью. С облегчением и легкой ревностью Леви читал про Армина и Микасу, которые непонятным образом сумели подружиться с замкнутым мальчишкой. Эрен успел побывать в гостях у Арлета, познакомится с его дедушкой. Леви заметил, что ребенок стал что-то недоговаривать, но общее настроение писем оставалось хорошим, так что солдат не волновался.       Не волновался он, и когда узнал, что очередная вылазка совпадает с каникулами Эрена. Тот давно хотел сходить в гости к Микасе, но девочка жила достаточно далеко, чтобы лисенку приходилось выбирать между походом к ней домой или встречей с Леви. Второй вариант неизменно побеждал, что не могло не радовать Аккермана, но в этот раз все складывалось идеально, их даже вызвался проводить доктор, которому все равно было по пути.       Леви подумал, что даже если бы Гриша не вызвался присмотреть за детьми, он мог не волновался на счет своего воспитанника.       Воспитанник, правда, превзошел все ожидания.       Услышав ужасающую историю о гибели родителей Микасы, людей, оказавшихся у них дома, докторе, чудом уцелевших детях и так и не найденном звере, растерзавшим их, он напрягся.       И действительно испугался, услышав версию Эрена.       — Если бы я не напал, они бы убили нас.       — Гриша мог рассказать остальным.       Маленький демон даже распотрошил трупы убитых родителей, чтобы отвести подозрения. Отдал свой шарф Микасе, у которой ничего не осталось, сказал:       — Она будет молчать. А ты, я и так знаю, любишь меня.       Последнюю фразу Леви никак не мог выкинуть из головы. Подумал сначала, что лис имел в виду шарф, как напоминание об их связи, а потом понял, что действительно любит, не предаст и будет молчать.