Обещание, данное во сне

- Я ждал.. не смотри на меня так, я правда ждал его, Хоби, но он так и не пришел... Я дал ему время подумать, но блять 2 недели... 2 недели я его не видел... Я не думал, что во второй раз будет так больно. Хоби, почему опять так больно, я же переболел в прошлый раз, во второй раз должно быть легче, должно же? - я ныл. Я обычно холодный человек, несколько отстраненный и пофигистичный сейчас ныл, потому что мой ангел меня игнорировал 2 недели… Как сбежал утром, не попрощавшись, так больше и не приходил, и я правда думал, что ошибка во мне, что это я виноват, слишком много навалил на него и заставил его одного разгребать и принимать решения, но терять его опять, чувствовать эту опустошенность снова так не приятно, хоть и привычно. За эти две недели напряженного ожидания я успел многое обдумать, чтобы понять, как действовать потом в той или иной ситуации, если Чимин вернется, но это все основывалось на том, что он вернется, а это похоже было маловероятно... и это добивало больше всего, это было будто последним ударом ножа в и так израненную душу и побитое сердце. Сколько бы не прошло веков, тысячелетий все мы будем страдать от неудавшейся или неразделенной любви, думать, что наша жизнь закончилась на этом и мечтать просто заснуть вечным сном, чтобы сознание затуманилось и не давило так воспоминаниями, в которых есть моменты, где все кажется таким простым рядом с тобой. Есть такие вещи, которые не меняются никогда, как времена года. Мы можем поменять характер, стать спокойным или более оптимистичным по отношению к миру, можем поменять прическу, сделать пирсинг, но если ты влюбишься… то ты не сможешь изменить это чувство притяжения и окрыленности внутри. Сколько бы ты не менял свою оболочку, чувства, испытываемые тобой, останутся такими же сильными и низменными, лишь небольшая деформация и только. И это всё так больно осознавать... - Ты опять уходишь в себя... Не надо, не закрывайся от меня, Юнги, прошу… – несколько настойчиво произнес Хоби уже не в первый раз и прижал меня к себе еще ближе, лишь бы я не уходил, лишь бы я не мучался. Мы сидели, обнявшись на кровати в моей комнате, уже около часа и пытались понять, когда все опять пошло по наклонной. Но какие бы аргументы я не приводил, что вся моя жизнь это одна большая наклонная в бездну одиночества и депрессивной музыки, Хосок все время лишь устало улыбался и прижимал меня ближе к себе, заставляя прислониться лицом к груди и слушать его спокойное сердцебиение, тем самым синхронизируя наши сердца.

Всегда когда улыбается наша Надежда, я не могу не улыбнуться ей в ответ.

- Это все кажется таким странным сейчас, Хоби. – Мой тихий и охрипший от долгих криков голос казался таким незнакомым мне сейчас. Хорошо, что ты не слышишь его. – Он знает все, но все равно далеко… - несколько обреченно произнес я и продолжил. – Я ведь всегда думал, что если он вспомнит, то вернется ко мне, хоть и многие его знакомые не принимали меня, хоть я и в некоем смысле подтолкнул его с той крыше, но все же я верил, что он вернется, когда вспомнит или узнает. – Я замолчал, ведь не знал, что еще можно добавить сюда, но похоже Хоби был со мной не согласен. - Вы оба просто напуганы сейчас. – тихо сказал Хосок, погружаясь в какие-то свои раздумья, и вынося на принтер лишь отрывки мыслей. – Вы еще такие маленькие и такие беззащитные, хоть и пытаетесь всем доказать, что можете свернуть горы, но вам даже сложно просто признать и принять ситуацию и друг друга. – Чон замолчал и за все оставшиеся время до своего ухода не произнес больше ни слова. Но мне стала ясна лишь одна вещь, что либо я сейчас остаюсь здесь с Чимином и пытаюсь восстановить то, что было и построить что-то более глобальное, либо я просто пропаду из его жизни, чтобы не напоминать о том, что случилось и не заставлять чувствовать вину и боль. Чтобы принять это решение мне нужна бутылка чего покрепче и Джин… И пусть наши с ним отношения всегда были так себе, ведь моя кандидатура на роль принца для Чимина всегда не нравилась ему, но все же лишь он сможет помочь понять, что сейчас нужно сделать, что сейчас нужно Паку, ведь порой он знает его лучше его самого. Закрыв дверь за ушедшим Чоном и пообещав ему не натворить ничего и просто ждать, я подождал минут десять пока он уйдет подальше от моего дома и написал Джину в надежде, что он не откажет мне во встрече. Он минут двадцать не отвечал и я уже начал вспоминать где моя сумка для переездов и смотреть билеты в Тэгу, надеясь, что меня приютят, а не выбросят как кота за порог как только увидят, ведь я до сих пор нормально не поговорил с родителями, просто сбежал тогда посчитав это взрослым поступком, сбежать, не поговорив и не попрощавшись на последок, но они бы ничего нового не сказали мне тогда, что надеюсь изменилось сейчас, ведь мне нужна семья, нужно хоть что-то за что можно было бы удержаться… Тогда они даже не пытались меня найти, просто уехали в Тэгу, это сильно бы добило меня, если бы рядом не было Чимина… Он во многие моменты моей жизни становился для меня спасением, как свет на который надо идти, если не хочешь повязнуть в грязи и одиночестве.

Но что делать если свет нужен больше всего тогда, когда лампочка сломалась.

В этом он чем-то похож с Хоби… Они оба были разбиты когда-то, но сейчас помогают всем, чтобы больше никто не испытал это чувство на себе, но вот только если Чимин всегда улыбается искренне людям, то Хоби скрывает за улыбкой боль и отчаяние, лишь бы к нему не приставали, ведь не любит жалость по отношению к себе, ему главное, чтобы просто обняли, когда накатывает истерика, а не пытались «помочь и успокоить». От размышлений отвлек звук пришедшего уведомления на телефон. Это был Джин, он назначил встречу через 15 минут в кафе рядом с домом Чимина и Техена. Надев на ноги первые попавшиеся джинсы, на голову черную шапку и накинув свободный зеленый свитер наверх, я выскочил из дома, чуть не свалившись два раза на лестнице правда, ведь Джин не любит ждать, а в особенности ждать меня, но тут скорее причина в его нежелании уделять мне больше положенного внимания. Выйдя из дома, я закурил сигарету и направился быстрым шагом в сторону кафе, где меня ждала встреча с не самым доброжелательным человеком, хотя тут как посмотреть. Джин по-моему добр со всеми кроме меня, и я до сих пор до конца не понял, когда так сильно разозлил или же разочаровал его, ведь встретившись первый раз на вечеринке Тэ, мы довольно хорошо пообщались, но потом ко мне обращались как к недостойному «их Чимина», будто я какое-то помойное ведро, а не человек. И понятно, я не стал это терпеть, так мы и начали вечно с ним сраться и доводить до слез Чимина своими криками, спорами и даже драками пару раз. Но в свое оправдание могу сказать, что я не знал, что наши стычки с Джином так влияли на Чиму пока в один из разов не увидел быстро удаляющуюся фигуру от места нашего нового побоища с Джином коим стала кухня Тэ и Чимина и распознав в этой фигуре своего ненаглядного, я последовал за ним, чтобы объясниться и почти догнав его у туалета, я резко замер, подумав, что может мне показалось. Но нет, всхлип, что я услышал за дверью ванны, был довольно реальным и слишком знаком. Быстро открыв дверь в ванну и про себя подумав, что хорошо, что замок я не починил, я зашел и увидел Чимина, сидящего на холодном кафеле, облокотившись спиной на ванну. Он сидел, стиснув зубы и запрокинув голову на край ванны, а по его лицу медленно одна за другой текли слезы, что заставляли сердце невольно сжиматься. Руки были скреплены в замок и так сильно притягивали коленки к груди, что пальцы начали белеть. Я не заметил, как рассматривая его подошел и присел прямо перед ним на колени, потянувшись рукой к его лицу. Как-будто почувствовав, что на него смотрят он опустил голову, и встретившись со мной взглядами резко расцепил руки, и было потянулся к глазам, чтобы стереть остатки минутной слабости, но я успел перехватить их и прижал к собственной груди, где сердце билось как безумное, будто желая выбраться и самолично успокоить Чимина. Увидев в его глазах некий испуг, я, зажав его маленькие ладошки в своей одной большой, быстро переместил свою вторую руку ему на плечи и прижал к себе, почувствовав еще один всхлип в свою шею и еще, и еще… Он долго не мог тогда успокоиться, и я был рядом все это время, внушая чувство безопасности и позволяя сколько угодно плакать, лишь бы эти слезы помогли успокоить внутри бушующие сердце и невысказанные обиды. Ощутив, что маленькие ручки дернулись в моей хватке, я чуть разжал их, и почувствовал как они моментально обвили мою талию, вцепившись пальчиками в футболку на спине, тем самым прижимаясь еще ближе к моему телу, освободившейся рукой я зарылся в волосы на затылке и медленно их перебирал, помогая полностью вернуться в реальность из явно не очень приятных воспоминаний и мыслей. - Прости… - это была единственная произнесенная фраза в ванной между нами в тот момент. И без разницы, что не было уточнений за что, это было не нужно, и в любой другой ситуации Чимин бы сказал, что не надо извиняться, но он промолчал. И я понял, что расстроил его слишком сильно, а главное разочаровал слишком глубоко. Мы никогда не говорили о том моменте больше, но я навсегда усвоил насколько больно быть разочарованием в его глазах и пусть он этого тогда не произнес, но он для меня всегда был открытой книгой. На следующий день он все время лез обниматься и целоваться, ему хотелось извиниться, и он мог сделать это только так, а я не считал, что он виноват в том, что я обложался, поэтому я лишь ближе прижимал его к себе во время объятий, сильнее отдавался во время поцелуев и первый раз за все время наших отношения первый сказал, что люблю его, люблю до безумия… Впереди виднелся парк, значит, скоро будет кафе, а там Джин и серьезный разговор, а потом надо будет принять решение либо жить, либо умереть, ведь какой Тэгу, какие родители, все к черту, если жизнь без тебя теряет весь смысл и как же хорошо, что никто не видел количество алых линий на моем запястье.

Я люблю тебя, Пак Чимин, и буду любить вечно, пусть даже ты не будешь помнить меня и наши чувства - одни на двоих. А сейчас лишь их остатки на дне твоих воспоминаний и моей повторяющийся боли напоминают мне о том, что кажется я проебал эту жизнь…