Улыбка, жаркая, как солнце

       — Ну, пожалуйста, господин Тенген, дайте мне отпуск! Всего на пару недель! Честное слово, — стоя на коленях, умолял Зеницу своего начальника в его кабинете.              Тенген Узуй, непосредственное начальство Агацумы — директор строгий и слегка грубоватый, однако часто улыбается и редко грустит. И, хотя этот человек всегда носит деловые костюмы, галстуки и золотые запонки, у него есть воронья особенность — любовь к блестящим вещам. Именно по этой причине, казалось бы, в просто уставленном деревянной мебелью кабинете Узуя находится множество мелких предметов с яркой внешностью, стразами или же простыми блестяшками: статуэтки мышек, расписные блёстками рамки для фото на столе, ручки со стразиками, а также зеркало со светящимися наклейками на двери шкафчика с документами.              Мужчина средних лет прикрыл глаза, потёр точку между бровями и раздражённо с шумом сложил руки на столе, заговорив:               — Послушай, Зеницу. Ты рано сбегал с работы, предупредив об этом лишь коллег, как какой-то школьник. Я молчал о том, что ты уходил на пару часов раньше, молчал о том, что ты не просил разрешения у меня об этом, молчал даже о том, что на следующий день ты умудрялся опаздывать, но проигнорировать то, что я тебе постоянно делаю поблажки, больше не мог! Подчинённые недовольны тем, что наказание ты не получаешь. А что мне им сказать, объясни? — с ровного тона пепельноволосый перешёл на более грозный. — Сказать, что ты мой дальний родственник, и взял я тебя только потому, что пожалел твоего деда?               — Что ж, Вы правы, — пробубнил Агацума, отводя взгляд.               — Тогда я решил считать твои пропуски и прогулы.              Зеницу резко обернулся. Такую информацию он слышит впервые. Видимо, ему конец.               — Да, я стал тщательно следить за твоими приходами и уходами. Посмотри сам, — Тенген протянул блондину лист с большим количеством написанных от руки цифр и букв. Много чего было зачёркнуто, многое замазано штрихом, что-то обведено в рамку, видимо, сбор информации не всегда проходил гладко.              Узуй тяжело вздохнул и взглянул на подчинённого из-под сведённых в ярости бровей.               — Я уж не знаю, как ты умудряешься отмечаться, приходя и уходя, в положенное время, из-за чего в отчётах ни к чему не придерёшься, но будь уверен, я из надёжного источника добываю всю эту записанную информацию, — в этот момент Зеницу мог бы заметить победное движение губ начальника, если бы не пялился в лист на руках.              «Что за крыса меня сливает? Найду — прикончу»               — Послушайте, господин Узуй, вы всё неправильно понимаете! — воскликнул Агацума, стараясь придумать отговорку, чтобы не говорить, что в это время он ходит на свидания.               — Ну уж нет. Я поверил тебе в последний раз, когда ты «был в больнице, потому что попал под машину», и дал тебе больничный, по закону не уменьшив твоей зарплаты. Но отпуск я тебе не дам раньше времени, учти. Ты разозлил меня, Зеницу, — с этими словами Тенген резкими движениями достал из футляра ручку и подписался на документе с просьбой о раннем отпуске, предварительно поставив печать.              Зеницу грустно вздохнул, поглядев на печать с отказом начальника. Наигранно тяжко вздохнув, он поплёлся к выходу, до победного надеясь, что Тенген сжалится над ним хотя бы в последний раз.               — А что, если…               — Нет.               — Понял.              Выйдя за дверь кабинета, блондин замямлил себе под нос:               — Но ведь я действительно тогда в аварию попал… Мог бы разок подсобить, дя-дюш-ка.               — Подожди, Агацума! — вдруг послышалось позади парня, когда тот уже ушёл на достаточное расстояние. — У меня есть предложение…              Тенген помялся. Было видно, что ему неловко тут же говорить об этом, но иного выбора не было. Ему нужно было сохранить репутацию своей компании.               — Короче говоря, если ты отработаешь свои пропуски сверхурочно, а также выполнишь одну просьбу для меня перед налоговой проверкой, я, — Узуй поглядел на стену, в пол, на часы и наконец продолжил, — так и быть, дам тебе чёртов отпуск раньше, чем следует. Но пощажу тебя в самый последний раз.              Янтарные глаза Агацумы засияли. Он готов был выезжать на вызовы недельку после рабочего дня, исправляя свои прогулы, лишь бы получить заветный отдых и провести его вместе с желанной Камадо Незуко.              Пепельноволосый начальник поспешно удалился, в кабинете поразмыслив над тем, что ему пришлось сделать, не взирая на свою гордость. Он посмотрел на маленькую фотографию в блестящей рамочке на столике, где были изображены три его любимые женщины и он сам. Протёр фото от пыли и продолжил изучать отчёт секретаря.       

***

       — Вот как-то так я и оказался с вами, ребята, в одном автобусе, — закончил свой рассказ блондин, подняв указательный палец вверх.               — Ты серьёзно сбегаешь с работы? — хохотала Незуко, вспоминая, как сама убегала из школы в пекарню за булочками и прогуливала последние уроки. — Действительно, как школьник.               — Что ж, я решил, что буду исправляться!               — Удачи, Моницу, — саркастически похлопал друга по плечу Иноске.               — Хватит смеяться, — наигранно разозлился Агацума. — Я понял свои ошибки, реально. К тому же, лишиться части зарплаты либо вообще быть уволенным как-то не хочется.               — Дурачок ты, Зеницу, — вынесла вердикт Аой, поднеся к лицу свою ручку с часами, чтобы посмотреть время. — Канао, я у тебя на даче уже давненько не была, почему мы так долго едем?               — Дело в том, что по прошлому пути сейчас проехать не получится. Ремонт дорог, — Цуюри сняла свои наушники и положила их в карман, чтобы присоединиться к разговору с друзьями. — Знаете, нам следует быть тише — люди оглядываются.              Шестёрка молодых людей отвлеклись друг от друга и оглядели помещение автобуса. На яркую молодёжь действительно смотрело множество пожилых людей, которые не терпят шума, а также несколько мамочек, чьи дети уже спят.              Тихо извинившись, группа продолжила беседу, но уже шёпотом.              Coldplay — Hymn for the weekend              Молодые люди от 19 до 22 лет сильно выделялись среди остальных пассажиров, одетых в тёмные одежды.              О, ангел, посланный с небес,              Танджиро оделся просто, но со вкусом: белая футболка с тёмной надписью на английском языке, лёгкие чёрные брюки и серые кеды. Кроме того, поверх своей футболки он надел любимую ветровку, одна сторона которой была с рисунком огня, а другая — с картинкой морских волн. На голове красовалась бордовая шляпка, гармонирующая с его лиловыми глазами.              Его подруга Канао решила поехать на дачу в бежевой маечке и песочного цвета в чёрную полоску блузке с глубоким вырезом. Она также надела недлинную чёрную юбку с розовым ремешком и тёмные кеды.        Мир полон мой твоих чудес.       Хашибира, как ни странно, подумал, что может замёрзнуть в посёлке, где мало домов, а соответственно и ветер сильнее, так что теперь был в жёлтой толстовке с синей курточкой, тёмно-серых джинсах и кроссовках. На его шее звенел дорогой ему кулон в виде пластины с гравировкой кабанчика.              Аой, что сидела рядом с Иноске со стороны окна, не стала долго выбирать одежду. Она взяла длинную тёплую юбку цвета индиго и толстую кофточку с рукавами в три четверти небесно-голубого оттенка. Обулась Канзаки в синие ботинки с каблучком на белой подошве.              Когда на дне я был без сил,              Зеницу, сидевший с Камадо-младшей между парой Иноске и Аой и парой Танджиро и Канао, надел оранжевую толстовку в белый треугольник и чёрную, как и кроссовки, куртку, а также тёмно-зелёные брюки.              Незуко же оделась в привычную розовую блузку с длинными рукавами, тёплую коричневую юбку, тёмные гольфы и красные туфли на каблуке.              Меня ты окрылил.               — Тогда долго мы ещё будем ехать? — Хашибира плюхнулся в кресле так сильно, что спинка заскрипела. — Я уже жрать хочу.               — М-м, думаю, полчаса, — ответила Цуюри, разглядывая ориентиры в окне.              Любовь — наркотик, ну, а жизнь — нектар.               — Надеюсь, твои сёстры на самом деле не против, что нас так много, — заулыбался Танджиро. — Пока мы едем, может расскажешь о посёлке, о доме, о людях?               — Точно, я вот купальник взяла. Лето заканчивается, а мы так и не искупались нигде. Там есть речка или пруд? — с энтузиазмом поинтересовалась Незуко, привстав с сиденья.              Меня не держит земной шар.               — Что ж, когда я была ещё школьницей, мы втроём часто ходили в одно место, где почти никого не бывает. Я покажу, когда погода позволит, — обрадовалась Цуюри, посмотрев в нежно-розовые глаза Незуко. — Кажется, я тогда была в средней школе и мечтала однажды посидеть в этом месте со своим парнем, — хихикнула Канао.               — Слышал, Танджиро? — сестра потрепала макушку старшего брата, который отвернулся, стараясь не показывать своих красных щёк.              Я был иссушенной рекой               — Гонпачиро, ты такой тупой, — лениво пробубнил Иноске, сделав небольшой акцент на последнем слове.               — Вот уж кто бы говорил, — себе под нос со злобой проговорила Аой.              Но ты сошёл водой живой!              Никто, конечно, не понял, о чём говорили эти двое, но в следующий момент об этом все уже и позабыли, ведь автобус внезапно остановился.               — Это ещё что за хрень? — подскочил Хашибира, уткнувшись в пыльное окно.               Ты сказал: «Испей меня!»,              Двери автобуса открылись, и в помещение вошёл мужчина. Его пепельные волосы были растрёпаны, однако униформа полицейского идеально выглажена и чиста. Брюки и рубашка угольно-чёрного цвета сидели на вошедшем так, что его пресс и мышцы практически выпирали. Такое сложение кружило голову многим девушкам, вот и Аой с Незуко пооткрывали рты. Зеницу стал трясти Камадо за плечи, приговоривая: «Не смотри, не смотри, Незуко!» Иноске поначалу не заметил, как вожделённо смотрит на полицейского Канзаки, но потом всё же обернулся и аккуратно прикрыл той рот ладонью. Хотя такой взгляд подруги задел его самолюбие.              Но, жаждою томя,              Разрез глаз вошедшего мужчины был азиатского типа, однако его глубокие фиолетовые радужки добавляли этому шарм. На правой щеке был незатянувшийся от прошлой раны шрам, который затрагивал ещё и нос. Однако, как говорится, шрамы красят мужчину.              Пьянит симфония.               — Добрый день, господа, капитан полиции Санеми Шинадзугава, — с этими словами полицейский открыл корочку, удостоверяющую это. — К сожалению, мы разыскиваем сбежавшего с места преступления вора. Нам поступила информация, что он может проезжать по этому шоссе, потому мы обязаны проверять ваши документы и багажи.              Не могу насытиться.               — Дерьмо, видимо, пожрать в течение следующего часа не выйдет, — тяжко вздохнул Иноске и приготовил свою большую сумку для проверки.              Когда полицейский подошёл к шестёрке друзей, он взглянул на них, щурясь. Дольше всех он рассматривал Иноске и Зеницу, которые, по-видимому, выглядели для него подозрительно. Юноши в свою очередь так же подозрительно вглядывались ему в глаза. У кого какая интуиция, что поделать.              Крылом накрой меня —               — Куда направляемся, господа пассажиры? — поинтересовался Шинадзугава, проверяя паспорта молодых людей.              Аой и Незуко хотели было ответить, улыбаясь, но Канао протянула свой паспорт в красивой обложке прямо к носу Санеми.              Боли спадет броня.               — На дачу к Шинобу и Канаэ, дядя Санеми, — слегка улыбнулась леди, когда тот наконец заметил девушку.              Глаза полицейского округлились. Он узнал спокойное личико девушки, её хвостик на боку и заколку, ведь раньше часто проводил с ней время вместе.              Пьянит симфония,               — Канао? Не ожидал тебя тут увидеть. Решила провести последние летние дни с сёстрами? — вдруг подобрел Шинадзугава.               — Да. А это мои друзья. Я Вас уверяю, они абсолютно чисты и не имеют никакого отношения к преступнику, — закончила Цуюри, укладывая свой документ обратно в рюкзачок.               — У меня нет причин не верить тебе, Канао, но, ты понимаешь, я на работе.              Когда я все ниже, ниже, ниже…               — Брат, здесь всё в порядке, — послышался молодой голос с конца автобуса. — У тебя есть что-нибудь?               — Тут тоже ничего. Пошли, не будем задерживать людей, — заключил пепельноволосый полицейский и вместе с молодым парнем, очень похожим на самого Санеми, ушёл восвояси, и автобус тронулся.              Ай, о-ай, о-ай, доставляет такой кайф,               — Канао, а кто это был? — воодушевлённо заговорила Незуко.               — Откуда ты с ним знакома, подружка?              Мне в кайф, мне в кайф.               — Он раньше работал в полицейском участке в дачном посёлке и проживал недалеко от нас. Однако потом Санеми перевели в город, кажется, дослужил до капитана.               — Но почему ты его назвала «дядей»? — спросил Танджиро.               — Когда я была малышкой, дядя Санеми часто приглядывал за мной, — тут Канао хихикнула. — Позже я поняла, что он приходил вовсе не ко мне, а к моей сестре Канаэ. Аой его ни разу не видела, потому что к тому времени, как мы познакомились, он уже работал в городе.               — Ах, ну вот, у нас с Аой теперь никаких шансов, — наигранно грустно произнесла Камадо, хотя на самом деле была рада за старшую сестрёнку подруги.               — Какие ещё шансы, Незуко?              От такого возмущения Агацумы остальные засмеялись.       

***

      Группка молодёжи вылезла из душного междугороднего автобуса, когда открылись двери на нужной остановке. На просторном мощёном местечке стоял столб со знаком, надпись на котором гласила: «Дачный посёлок «Ничирин».               — Ну, неужели мы на месте, — потянулся блондин, предварительно поставив на камень две свои сумки с вещами.               — Твои сёстры не будут нас встречать? — обратилась к подруге Канзаки на что получила отрицательный жест головой. — Значит, решили, что ты вполне сама справишься.              Как только ребята, размяли ноги от длительной поездки, сразу отправились в путь по тропинке, что поднималась вверх по холму.              Зайдя в деревушку, где по большей части гостили городские жители в своих шикарных виллах, молодые люди разглядывали машины, палисадники, садики и аллейки на пути.              На пути расположился величественный каменный дом, выполненный из больших плит. Однако он не смотрелся просто серым и невзрачным, ведь перед домом распустилась небольшая зелёная аллейка-дворик, перед которой возвышалась арка из тонких прутьев.               — Канао, если твой дом такой же, то я просто…              Цуюри не спеша подошла к воротам арочки и повернула ручку.               — Прошу проходите, дорогие гости, — нежно произнесла она, слегка поклонившись в знак уважения.              На лицах всех друзей, кроме Аой, отразилось удивление или скорее изумление, ведь один из самых примечательных домов в Ничирин оказался её дачей!               — Как же давно я не приезжала к тебе в гости! — воскликнула Канзаки и забежала во двор. — Тётушки!              За Аой последовали и остальные друзья. Когда Цуюри закрыла за всеми ворота из дома вышли старшие хозяйки Шинобу и Канаэ Кочо, к которым в объятия запрыгнула Аой, ведь с самых времен университета у них были похожие сестринские отношения.               — Добро пожаловать! — в унисон прозвучали женские голоса.               — Не стоит так официально, госпожи Кочо, — стесняясь, начал Танджиро.               — В таком случае, Танджиро, отныне и впредь называй нас только Шинобу и Канаэ, — улыбнулась Кочо-младшая. — Это относится и к остальным гостям.              Ребята переглянулись, слегка чувствуя себя не в своей тарелке.               — Проходите в дом, господа. К вашему приезду мы приготовили обед, — Канаэ сделала жест рукой, приглашая друзей Канао внутрь.               Когда они прошли в помещение, Цуюри подошла к старшим сёстрам, чтобы поприветствовать так, как её обучили этому в детстве. Однако, как только Канао наклонила голову, её подхватили женские руки и заключили в крепкие объятия.               — Мы скучали, Канао. Надеюсь, вы с ребятами хорошо проведёте здесь время.               — Да, спасибо вам, — прошептала девушка и ответила на родственное проявление любви.