Улыбка, жаркая, как солнце

      Дни пролетали почти незаметно, однако никто на даче Кочо не скучал. Канаэ и Шинобу наконец снова стали общаться друг с другом, как и прежде, но никто, кроме Канао, не спрашивал у них, в чём была проблема. Зеницу всё чаще стал бегать в магазин за сладостями для Незуко, потратив на это огромную часть своих денег. И, кажется, такие старания и внимание не проходили даром, ведь младшая сестра Танджиро стала несколько иначе смотреть на блондина. В её нежно-розовых глазах появлялись искорки радости, когда они с кареглазым другом сидели у речки или в саду, наслаждаясь ласкающим солнцем и вкусным печеньем или мармеладом. Камадо-старший понимал, что в скором времени такие посиделки могут обернуться чем-то более серьёзным, поэтому надеялся, что такой легкомысленный парень не обидит его младшую сестрёнку, если та влюбится. Иноске же в один день просто решил выйти на природу совершенно один. Он понял, что шелест растений, пение птиц и журчание воды доставляют ему неимоверное удовольствие, а потому решил попробовать себя в деле, о котором давно мечтал — в рыбалке. Именно сегодня Хашибира надел большой рюкзак, который отыскал где-то в чулане, когда вместе с ребятами они искали интересные, но никому не нужные вещицы. Туда он положил парочку банок пива, чтобы скрасить свои дневные посиделки, несколько бутербродов, палатку и спрей от насекомых.              Ранним утром, когда все ещё спали крепким сном, парень вышел из дома и направился к речке. Он собирался просидеть там до вечера, а если захочет, то и переночевать тоже было бы неплохо. Иноске не видел, но за ним с балкона комнаты наблюдала Аой, так как той не спалось из-за приснившегося кошмара, потому та пошла освежить свою голову, так сказать.              Иноске почти никому не сказал, что собирается на рыбалку, кроме Цуюри, которая должна была позже всем передать. Если бы Хашибира ещё кого-го предупредил, то Танджиро обязательно поплёлся бы за ним, а может позвал и остальных, что совсем не на руку одинокому кабану.              Канзаки лишь на утро узнала о походе зеленоглазого парня к речке от подруги. Однако именно тот факт, что сказала об этом именно Канао, наводил на ещё более неприятные мысли.              Ближе к обеду, Канао и Аой занялись приготовлением еды. Канзаки искоса смотрела на подругу и понимала, что в сердце зарождается смертный грех — зависть. Девушка попыталась отогнать прочь плохие эмоции, встряхнув головой, но рядом послышался голос Цуюри:               — Всё в порядке?               — Да! Всё хорошо. А почему ты спрашиваешь?               — В последнее время ты ведёшь себя рядом со мной необычно. Мы с тобой дружим давно, но сейчас ты словно сторонишься меня, — робко пояснила девушка, надеясь, что окажется не права.              Аой молчала, обдумывая свой ответ. Что же сказать? Что Канао с Иноске контактируют слишком часто? Что не так давно Хашибира пригласил Цуюри к себе в комнату поболтать, а она пыталась подслушать, но через толстые стены ничего не расслышала? Что Аой, в конце концов, ревнует Иноске к Канао, за которой бегает такой же в душе ревнующий Танджиро?               — Просто… Влюбилась я.              Канао вдруг замерла, пытаясь понять суть слов.               — В меня? — она широко распахнула глаза и уставилась на синеглазую.               — Ну, что ты говоришь, — Канзаки захохотала. — Не в тебя, конечно. Такой момент серьёзный, а ты смешишь меня, подруга.              Цуюри была рада, что между ними с Аой всё такая же дружба, но на этом разговор был не окончен.               — Недавно я поняла, что влюбилась в Иноске. Только не смейся! Я не знаю, как это получилось, но думаю, что мои чувства не взаимны, — вздохнула то ли с горечью, то ли с облегчением синеглазка. Ей было жаль, что такой отшельник, как Хашибира, не обращает на неё внимания, но в то же время, рассказав о своих переживаниях, она почувствовала дружеские узы с Канао, о которых совершенно позабыла из-за ревности.               — Иноске хороший человек, Аой. Немного грубоват и нахален, но добр сердцем. Как же это подростки называют? А! Цундере! — Цуюри похлопала по плечу давнюю подругу. — Люди бывают разные, я бы не стала над тобой смеяться.              Канзаки улыбнулась. Чувство злости на девушку оставило свой след, но наконец ослабло. Однако теперь синеглазая была уверена, что не променяет подругу на какого-то парня. По крайней мере, сначала нужно объясниться с Иноске, а уже после она подумает о том, что будет.               — Канао, после обеда я хочу отнести Иноске еду. Это прожорливое дикое животное наверняка уже съело всё, что взяло с собой.               — Я тебя поняла. Контейнеры там же, где и всегда, — Цуюри продолжила шёпотом: — Не волнуйся, я никому не скажу.               — Спасибо тебе, — Каназки снова ощутила тёплое чувство, окутавшее сердце, глядя на Канао. То была радость дружбы и благодарность судьбе за лучшую подругу.       

***

      Девушка надела лёгкое однотонное платьице, чтобы не выглядеть слишком вычурно даже для такого важного события, как признание в любви. Она не спеша ступала по тропинке через лесочек, где пару дней назад она, Иноске, Зеницу и Танджиро искали местечко для совместного похода, о котором услышали от Камадо. Хашибира тогда приглядел себе местечко у речки, так что Канзаки была более чем уверена, что парень сидит именно там.              Сначала шаги были лёгкими, словно девушка шла не по земле, а по облакам, но ближе к нужному месту они становились тяжелее, передвигать ноги было сложнее. Однако Аой заставляла саму себя сделать это. Она больше не хотела испытывать зависть, злость и даже ненависть по отношению к лучшей подруге, думая, что Хашибире нравится Канао. Если Иноске сам об этом ей скажет, Канзаки переживёт. Но если она не поговорит с возлюбленным, то так и прожжёт в своей душе дыру отчаяния.              Впереди показалась палатка, ведёрко с несколькими рыбами и вставленная в землю удочка. Никого не было видно.              Синеглазая перепугалась, что парень упал с крутого обрыва, поэтому отчаянно помчалась взглянуть — быть может, ещё не поздно его спасти.              Не увидя никого, леди растерялась, однако через секунду услышала громкий храп в закрытой палатке.              «И как я сразу не догадалась… Дикарь несчастный да ещё и соня!»              Аой подошла, распахнула проход и хотела было разбудить рыбака, но тот внезапно сел и стал потирать глаза руками. Канзаки достаточно сильно ударила его по ладоням.               — Ты что дурак? У тебя тут никакой гигиены, а ты ещё глаза трёшь, обормот! Всё-то за тобой присматривать надо, — надулась девушка, присев рядом с ним на колени. — Ты уже весь свой паёк съел?              Когда Хашибира наконец стал осознавать происходящее, он взглянул на девушку, что сидела рядом и глядела на него недовольно.               — Вроде да. А чё? У тебя есть ещё? — вдруг заулыбался зеленоглазый.              Растрёпанный вид парня вызвал у Аой усмешку. Его волосы торчали во все стороны света после сна, домашняя майка помялась так, будто её пожевала корова, а великоватые шорты слегка спустились. Между ног Иноске лежало покрывало, которым он видимо и укрывался вместо одеяла.               — Есть, есть, — она протянула рыбаку пакет с двумя контейнерами еды, которой они обедали с остальными.              Темноволосый тут же открыл одну из коробочек, где аккуратно был уложен рис, салат и рыба. Кушанье было ещё тёплым, а потому парень с безумием начал поедать содержимое контейнера.              Девушка смотрела на него, и огонь в сердце разгорался всё больше. Она не понимала, что происходит: обычно и соседи, и друзья, и просто приятели хвалили её стряпню, но Иноске молчал. Он просто ел. Нет, он наслаждался каждым кусочком, в который она вкладывала душу. Похоже, именно это и заставило сердце Канзаки дрогнуть перед этим хамоватым, крикливым кабаном.               — И-Иноске, — вдруг обратилась к нему Аой, ощущая двойственные чувства: счастье и печаль, причём второе появилось именно из-за ужасных мыслей об отказе в глубокой симпатии.               — М?               — Что, — девушка хотела спросить о его отношении к Канао, но решила не тянуть себе во вред, — что ты думаешь обо мне?              Хашибира ничего не отвечал, а лишь продолжал пережёвывать пищу. Аой минуты две посидела, но вскоре не выдержала и, не сказав ни слова, решила выползти из палатки, но её лодыжку внезапно схватила мужская рука, призывая посидеть ещё и подождать, пока он не съест всё.              Синеглазая покорно села и наконец дождалась.              Иноске отложил обеденные принадлежности подальше. Тогда девушка снова заговорила, не выдержав больше ожидания.               — Скажи мне уже, как ты относишься ко мне, глупый кабан! Ты так часто защищаешь Канао и язвишь Танджиро, словно тебе нравится моя подруга, — в порыве нетерпения Канзаки, сама того не заметив, подалась вперёд и оказалась чересчур близко к лицу парня. — Ты хоть можешь понять мои чувства? Во мне просыпается ревность. Я ведь в один момент взяла и влюбилась в тебя, идиота!              Пока Хашибира ел, он думал над тем, что сказать, однако не успел его озвучить, и теперь на красивом лице выражалась несвойственная зеленоглазому неловкость и растерянность.               — Что поделать, если ты дурочкой родилась? — молодой мужчина собрался и всё-таки съязвил в привычной ему форме.              Канзаки не знала, как следует реагировать на это. В душе зародились тоска и бессилие. Руки больше не дрожали. Она призналась в своей любви и получила ответ, а больше ничего и не нужно.               — Я… Я поняла тебя. Я пойду, — маленькие слёзки предательски покатились по щекам, когда девушка отвернулась от Хашибиры.              Внезапно её повалило на твёрдую землю. Было почти не больно, ведь кто-то придерживал её за талию.              В следующий момент сквозь пелену печали Аой смогла разглядеть над собой хмурое выражение лица Иноске. Его зубы были стиснуты, а губы дрожали от гнева.               — Дура, дура, дура! Канао — человек, который спокойно выносит мой характер, как и Танджиро. Она — мой друг, — парень ещё ниже склонился над девушкой. — Только попробуй ещё раз о таком подумать — я устрою тебе!              Слёзы мгновенно высохли, а уголок рта вдруг дёрнулся в попытке улыбнуться, но в следующий миг девушка ощутила неумелый, но всё же искренний поцелуй парня, что так сильно ей нравился.              Это был момент счастья. Хашибира прижимал её тело к земле, не сильно наваливаясь, чтобы девушка могла дышать. Конечно, это было бесполезно. Дыхание обоих перехватило от волнения.              Иноске нечасто приходилось целоваться, поэтому и получалось плохо: движения губ были медленными и неточными, но Аой подстроилась под ритм Хашибиры, придав ему уверенности. Тогда он углубил поцелуй и подарил Канзаки наслаждение, от которого она сладко выдохнула, зарывшись рукой в его длинные волосы.              Иноске немного отстранился и взглянул в глаза девушки. Тогда он понял, что находится между ножек леди, упираясь своим достоинством в её промежность. От осознания этого по телу пробежала мелкая дрожь, а внизу живота появилось приятное покалывающее возбуждение, от которого его член затвердел.              Канзаки ощутила это сквозь смявшуюся ткань платья. То же тёплое чувство охватывало и её естество, заставляя прижиматься к телу Иноске всё сильнее.              Женская притягательность взяла верх, и мужчина стал покрывать белую шею Аой поцелуями. Постепенно лёгкие прикосновения губ превращались в тёмные пятна засосов, пестревших и на груди.              Хашибира забрался рукой под юбку девушки, дразня её грубыми сжатиями бёдер и ягодиц под трусиками. С каждым движением изо рта синеглазой вырывался не то вздох, не то всхлип, который она отчаянно пыталась подавить.              Более не в силах сдерживать страстное желание, Иноске подхватил Аой и лёгким движением усадил девушку на колени, сняв с неё платье.              Канзаки оказалась перед ним в одном лишь белом белье. Упругую грудь поддерживал однотонный лиф, подчёркивавший её божественность, а между ног виднелась небольшая полоска таких же белоснежных трусиков. В таком виде фигура девушки казалась мужчине ещё роскошнее и прекраснее.              Ручки Аой также легко стянули верхнюю одежду с возлюбленного. Тот в порыве страсти снова припал губами к лепесткам губ Канзаки, срывая маленькие заколочки с волос. Тёмные прямые локоны ниспадали по плечам и спине, щекоча блуждающие в поисках застёжки лифчика руки Хашибиры.              Щёлк!              И персиковые груди девушки полностью обнажились, сводя с ума и без того дикую натуру Иноске. Он стал резко и грубо сжимать розовые сосочки девушки, в разы умножая её возбуждение.              Терпение леди тоже не бесконечно. Сначала она избавилась от своего нижнего белья, затем Иноске, пока тот наслаждался гладкой кожей её плеч и рук, пахнущей зеленью.              Теперь зеленоглазый мог ощущать женщину мечты всем своим телом, каждым миллиметром. Однако самое чувствительное на данный момент место уже разгорячённо касалось влажных половых губ девушки, щёки которой уже покраснели от жара, что одолевал её. Она притрагивалась пальчиками к его каменному прессу, накачанным мышцам, тем самым заставляя кровь его вскипать от вожделения. Аой раздвинула ноги ещё немного шире, понимая, что тянуть смысла уже нет.              В тот момент Иноске подался вперёд, входя в мягкое влагалище головкой, но остановился, стараясь не причинить девушке неудобств. Она лишь поцеловала его в шею, а затем приблизилась к уху парня, заправив прядь его растрёпанных волос, и томно прошептала:               — Не сдерживайся.              Аой и предположить не могла, что наделала, сказав эти два слова, однако нисколько о них не пожалела.              Женщина дёрнулась, ведь в неё в одно мгновение на всю длину вошёл твёрдый, словно железо, член Иноске. Рывок, ещё один. Эти толчки доставляли обоим море удовольствия, отдаваясь и болью, и силой, и желанием в одинаковой мере. Сердце билось чаще, а тело ещё больше нагревалось. С каждым движением в палатке был слышен сладкий женский стон, который всё больше напоминал мольбу о прощении и продолжении сладострастной пытки одновременно.              Внизу живота Аой явственно ощущала большое достоинство Хашибиры. Ей казалось, что влагалище само по себе становится туже с толчками. Выражение лица мужчины говорило именно об удовольствии, а это значило лишь одно — ничего ещё не окончено. Впрочем, никто и не собирался.              Когда зеленоглазый парень замедлился, чтобы перевести дух, девушка перевалила его утомившееся тело и оседлала сверху, упёршись ладонями в плечи.              С такого ракурса парню открылся красивый вид на выпуклости синеглазки. Когда она стала слегка подпрыгивать на нем, он внезапно, сам того не осознавая, от души шлёпнул по ягодицам наездницу. Аой тут же выгнулась и издала сексуальный вздох, закусив губу.              Продолжая в том же духе, и Канзаки, и Хашибира страстно доставляли друг другу наслаждение, которое сопровождалось громким, почти визжащими голосом леди и шумом внезапных шлепков, что раз за разом подбивали девушку прыгать всё быстрее и быстрее.              Аой почувствовала внезапный сковывающий, но действительно приятный спазм между ног. Рывки ускорились, но чем быстрее это происходило, тем больше хотелось продолжать. От этого ощущения сердце уходило в пятки, а душа отправлялась в полёт вместе со всеми мыслями и болью.               — Я больше не могу, Иноске, — сладко проговорила девушка, сильно выгнувшись в спине и испустив тяжёлый удовлетворённый вздох. Пальчики слегка сжали плечи парня, впившись ноготками, а бёдра задрожали.              Заметив этот момент, Хашибира возбудился ещё сильнее. Он повалил Канзаки на землю и схватился за её икры, не давая женщине и шанса на самостоятельное движение ногами.              Толчки зеленоглазого стали ещё более дерзкими и грубыми. Он выходил почти полностью и тут же входил на всю длину, получая максимальное наслаждение.              Ему казалось, что внутри Аой сжалась уже настолько сильно, что Иноске может и не сдержаться с кульминационным мгновением, а органы внутри все перевернутся в один миг.              Движения стали набирать скорость, сокращая длину выхода члена из влагалища. Канзаки, зажмурилась и вцепилась в широкую спину парня, ощущая каждый сантиметр мужского достоинства, чувствуя приближающийся конец столь головокружительного процесса.              Член Иноске напрягся. Хашибира в мгновение ока вышел из девушки, погрузившись в нирвану на несколько секунд и выпустив на живот Канзаки горячую липкую сперму. Женщина же поджала ножки, кончила с громким стоном и расслабила своё тело, часто дыша.              Парень упёрся руками у головы девушки, снова взглянув в синие глаза, в которых отражалась и радость, и нежность, и благодарность. Аой потянулась руками к его лицу, но Иноске устало упал ей на грудь, прикрыв глаза.              Молодые люди пролежали в таком положении минут пять, но потом Канзаки всё же осмелилась спросить снова.              — Так как ты относишься ко мне, Иноске?              Зелёные глаза медленно распахнулись, а затем веки опустились снова.              На щеках выступил румянец, когда парень ей ответил. Эту фразу поняли бы и другие, будь они здесь, однако Хашибира произнёс это лишь в её присутствии, а значит, она в самом деле означает то, о чем подумала девушка.               - Как к кабанихе.