Улыбка, жаркая, как солнце

       — Ало, это Санеми Шинадзугава?        — Да. Кто спрашивает?        — Шинобу Кочо. Послушай, Санеми, не мог бы ты помочь мне с одним делом?        — Э, да, а что случилось?        — Расскажу по приезде. Когда у тебя выходные?        — Завтра и послезавтра.        — Отлично, жду.              Шинобу попрощалась и сбросила трубку, улыбаясь. Скоро её план придёт в действие, только бы сестра не восприняла это всерьёз. Хотя, зная Канаэ, Кочо-младшая была не совсем уверена в том, что в их отношениях всё останется по-прежнему. Но надежда умирает последней, не так ли?              Фиалкоглазая зашла в общую с Канаэ комнату, чтобы поискать в своём шкафу подходящее платье, однако застала свою сестру, лежащей на кровати лицом в подушку.              Шинобу понимала, что Санеми неравнодушен к Канаэ, как и она к нему, однако младшая сестра не собиралась отступать от своей задумки.              Открыв шкаф в полном молчании, Кочо стала разглядывать свои наряды. В основном у неё были официальные костюмы и рабочие халаты, однако она нашла платье простого кроя с принтом крыльев бабочки. Приняв решение надеть именно его, женщина повесила его обратно и подобрала подходящие туфли.              Послышалось шуршание со стороны половины комнаты Канаэ. Она повернула голову, взглянув на сестру.               — Может быть, отменим всё? — с грустью в голосе произнесла длинноволосая женщина, уже зная ответ младшей сестры.               — Нет. Доведём это дело до конца, — Шинобу улыбнулась и подмигнула Кочо-старшей, на что та тяжело вздохнула.              Канаэ была не из тех людей, кто твёрдо стоит на своём, в отличие от Шинобу, потому ничего не делала. В конце концов, она сама начала эту ужасную игру, значит, нельзя мешать сестричке. Старые правила.              Весь вечер Канаэ не выходила из комнаты. Ребята спрашивали, что же с ней случилось, однако получали в ответ лишь «ничего страшного, просто устала».              Утро следующего дня выдалось жарким, так что вся молодёжь после завтрака отправилась искупаться, а вот Шинобу решила приодеться для свидания, пока старшая сестра вышла в сад, чтобы собрать ягод для пирога.              Время близилось к обеду. Когда женщина закончила сборы, телефон завибрировал, уведомляя о новом сообщении.              Санеми:«Я в посёлке. Куда подойти?»              Написав место назначения, фиалкоглазая задумала нанести немного макияжа, а затем вышла на улицу.              У ворот она заметила мило болтающих Санеми и Канаэ. Они казались очень милой парой. Шинобу слегка улыбнулась, но нужно было кое-что сделать. Сегодня или никогда.              Она помахала мужчине рукой в приветственном жесте. Канаэ, заметив сестру, попрощалась с Шинадзугавой и прошла мимо Кочо-младшей, ни словом не обмолвившись.               — Привет, Санеми. Извини, пожалуйста, что так неожиданно позвонила тебе.               — Ничего. Признаться, я был удивлён. Мы с тобой не так часто разговаривали. Так… С чем тебе нужно было помочь?               — Идём, покажу.              Женщина повела Санеми по улочкам. Дойдя до конца самой длинной улицы, пара увидела полянку, на которой находилось большое дерево. Его толстые ветви тянулись вверх, а зелёные листочки легко колыхались на ветерке.              Одна из ветвей росла практически параллельно земле, потому давным-давно кто-то повесил туда верёвочные качели, которые до недавнего времени были в целости. Однако верёвки постарели, истончились, и теперь доска повисла лишь на одной стороне. Ни дети, ни взрослые не могут насладиться покачиванием из-за того, что качели неисправны, но по какой-то причине никто не чинил их. Этим и воспользовалась Шинобу, чтобы уединиться с Санеми и поговорить.              Шинадзугава сбегал до строительного магазинчика Урокодаки и взял новую верёвку и доску, также инструменты, а затем направился к качелям.              Пока Шинобу помогала устанавливать досочку, они разговорились.               — У меня к тебе есть вопрос, Санеми.               — Слушаю.               — Если моя сестра Канаэ внезапно стала встречаться с каким-либо другим мужчиной, ты стал бы ухаживать за другой? — Кочо искоса взглянула на полицейского в простых брюках и домашней рубашке.              Когда осознание заданного вопроса дошло до мозга Санеми, сначала появился румянец на щеках, а затем выражение лица стало растерянным.               — Что ты хочешь этим сказать? — чуть заикаясь, переспросил Шинадзугава.               — Да полно тебе, Санеми, все вокруг догадываются, что тебе нравится Канаэ. Ха, по иронии судьбы, кроме неё самой, конечно, — на этих словах фиалкоглазая хихикнула.              Шинадзугава прокашлялся.              Он не думал, что его чувства так очевидны. Хотя, если вдуматься, они со старшей Кочо дружат с самого детства. Быть может, тогда он ещё не понимал своё к ней отношение, считал, что это лишь крепкая дружба, но теперь-то он пытался чаще приезжать в Ничирин, проходить мимо дачи Канаэ и Шинобу, чтобы хоть глазком взглянуть на женщину, что так ласкала его сердце своим нежным взглядом и мягкой улыбкой.              Когда сёстры призрели маленькую Канао, появился ещё один повод наведываться в дом Кочо, ведь он был занят делом спившейся семьи Цуюри. Девочка была отстранённой, но послушной, и всё же, Санеми удалось с ней подружиться, а дальше дело за малым.               — А, ну, в таком случае, наверное, я не стал бы ей мешать. Но за другой бегать у меня не хватило бы смелости. Такой, как Канаэ, я больше не сыщу, — уголки губ слегка дёрнулись в улыбке.               — Это плохо, — вдруг грозно стрельнула глазками Шинобу, прекратив завязывать узлы.               — Плохо, что я не буду встречаться с другой женщиной? — в недоумении поинтересовался Шинадзугава.               — Плохо, что ты не будешь ей мешать! — Кочо обиженно надула губки. — Если ты её по-настоящему любишь, нужно добиваться. Она не знает о твоих чувствах, Санеми.               — Да, ты права. Но раз ты завела такой разговор, значит, Канаэ уже кого-то себе нашла? — с разочарованием произнёс мужчина, спрыгивая с дерева, на котором уже закончил устанавливать качели.               — Что? — чуть округлила глаза женщина. — Постой, ты заводишь разговор не в то русло, дорогой мой. Я не это имела в виду.               — Так есть или нет? — настаивал полицейский.               — Нет, у неё никого нет, но ведь в любой момент может появиться. Присядь.              Шинадзугава сел на качели рядом с Шинобу. Они стали медленно раскачиваться, а Кочо говорить.               — Ты по профессии полицейский. Довольно силён и симпатичен. Так почему ты не расскажешь Канаэ о том, что влюблён в неё?               — Да потому что с виду я может и мужественный, но в душе очень ранимый, — не то с робостью, не то с гневом сказал Шинадзугава.               — Ты считаешь, что она откажет тебе? — Кочо попыталась скрыть смешок, поэтому отвернулась. — Как наивно. Какая разница: примет Канаэ твои чувства или нет? Главное, что она будет о них знать. Это, пожалуй, важнее всего.               — Я… Подумаю о твоих словах.              Шинобу улыбнулась ему. Когда Санеми направился к себе, женщина крикнула ему вслед слова благодарности за починку качелей и стала раскачиваться сильнее, чувствуя, как всё её тело пробирает свежий воздух.              «Вот раздаю советы, а сама всё делаю наоборот. Куда это годится?»       

***

      Танджиро стал обучаться искусству выжигания по дереву и отделки мелких изделий. Сначала Камадо хотел лишь сделать небольшую вещицу на основе базовых знаний, однако довольно сильно заинтересовался этим, так что не заметил, как прошло несколько дней.              Ребята вкусно ели, помогали с уборкой в доме, в саду и во дворе, купались в речке, а по вечерам бегали в магазин за пивом для любителей и играли в настольные игры на желания.              Танджиро довольно часто наведывался в соседскую мастерскую и под присмотром Томиоки мастерил новый сувенир. Парень поначалу хотел сделать небольшую фигурку из дерева и украсить её различными осколками стекла и узорами, которые он сам бы и выжег.              Но в голову пришла совсем другая идея. Более стоящая. Когда Танджиро показал эскиз Гию и попросил его помочь, тот согласился, попросив об услуге, о которой он расскажет позже.              Сейчас Камадо послали за продуктами по списку, но, так как многих друзей дома сейчас не было, помочь ему вызвалась Канао, которая уже закончила с уборкой ванной комнаты.              Парень и девушка не спеша шли к небольшому жёлтому зданию в центре посёлка. Первым заговорил Танджиро.               — Канао, что ты думаешь о походе в лес с ночёвкой? Недавно мне пришла идея посидеть вместе со всеми у костра и петь песни под гитару, — Камадо воодушевился. — Ты знала, что Иноске умеет играть на гитаре?               — Я была бы не против похода, — Цуюри мило улыбнулась. — Посидеть вместе со всеми на природе было бы очень уютно.              Парень взглянул на девушку сверху вниз. Он видел её пушистую чёлку и тёмную макушку, аккуратный носик и розовые губки. Кукольное личико Цуюри так и манило взять её щёчки в ладони и любоваться долго-долго.               — Отлично. Тогда предложу ещё и остальным.              Сделав нужные покупки, Танджиро и Канао решили посидеть в саду, ведь делать было больше нечего.               — Можно задать тебе личный вопрос? Но если ты не хочешь, то я могу не спрашивать! — тут же замахал руками Камадо.               — Спрашивай.               — У тебя был парень?              Цуюри слегка порозовела и отрицательно помотала головой. Камадо и сам не понимал, для чего спросил такое у подруги. Может хотел узнать о Канао ещё что-то, чтобы стать ближе, а может…              Танджиро улыбнулся.               — А у тебя были отношения?               — В школьные годы я был влюблён в одну девочку. Я считал её самой красивой и умной. Восхищался её глазами, волосами, манерой ходить и разговаривать. Однажды я решился признаться ей в своих чувствах, — парень прилёг на спинку скамейки, вздохнув, — но перед тем самым моментом я увидел, как она издевалась над моей одноклассницей в тёмном коридоре. Она таскала её за волосы и била по лицу, что-то твердя о другом парне, с которым одноклассница встречалась. В этот момент я не понял, что произошло, но, обдумав ситуацию, смотреть на неё так же восторженно больше не мог. Хотя через некоторое время я всё же нечаянно сказал девочке о своей влюблённости, но та лишь посмеялась. Да так, будто в любви ей признался какой-то чудак и заморыш. Так и закончилась моя первая любовь. Конечно, у меня было ещё несколько девушек, но с ними отношения не складывались, так как все они были такими же куклами, которых я сумел разглядеть лишь спустя время.               — Мне жаль, — сочувствуя, сказала Канао.               — Всё хорошо. Будем надеяться, что однажды я встречу ту, что будет со мной откровенна и заботлива, — мечтательно улыбнулся Камадо, обернувшись к девушке.              Цуюри взглянула в его алые с вишнёвым отливом глаза, в которых увидела искренность и надежду. Эта улыбка всегда действовала на Канао, будто наркотик. Ей было приятно видеть счастливого Танджиро. Сначала сердце бросалось вскачь, а позже выровняло биение, делая девушку спокойной и удовлетворённой. В этот момент она не могла не улыбаться.               — Обязательно, — леди кивнула и пригласила Камадо в дом, чтобы подготовить стол для ужина, ведь в скором времени вернутся ребята.              Но тут девушка заметила небольшие царапины и ранки на руках друга. Она, не сказав ни слова, повела его сначала в ванную, где находилась аптечка.              Танджиро всеми силами пытался убедить её, что всё в порядке, но Канао всё-таки обработала большие порезы и заклеила их пластырями.              Её руки двигались небыстро, осторожно, стараясь не навредить Камадо. Видимо, Шинобу, будучи врачом, обучила девушку первой помощи. Танджиро ощутил приятную теплоту в душе, как только почувствовал лёгкий запах духов Цуюри. Такой соблазнительный и ненавязчивый. Наконец пришло понимание прошлой ошибки, когда парень ляпнул о родственных чувствах. Какие ещё родственники? Такого он не чувствовал ни к Незуко, ни, тем более, к кому-либо ещё. Щёки Камадо слегка нагрелись, парень всё никак не мог отвести взгляд от Цуюри. Слишком уж она была для него притягательна.              Закончив уход, Канао повела парня дальше, к месту их начального места назначения.              Молодой человек глядел на хрупкую фигурку, что шла впереди, на её колышущиеся волосы и маленькие шажки. Вдруг Танджиро ощутил чувство собственности. Ему захотелось крепко прижать Канао к себе со спины и никому не отдавать. Он уже было протянул руку, что Цуюри только что обработала, чтобы усладить внезапный порыв, но в коридор вышла заспанная Канаэ, и Камадо завёл руку назад.               — Идёте ужинать, молодые люди? — спросила Кочо, поправляя причёску.              Цуюри кивнула.               — В таком случае, я присоединюсь к вам через несколько минут.              Хозяйка дома потянулась и направилась в ванную, а Танджиро и Канао продолжили беседу, шагая в кухню.              Ужин прошёл на отлично, лишь одна вещь смущала молодёжь. Старшие сёстры Цуюри почти друг с другом не разговаривали. Ребята не стали лезть в дела женщин, чтобы не стеснять их, так что продолжили шутить и смеяться.              Укладываясь спать, Танджиро поинтересовался у соседа по комнате:               — Эй, Зеницу! Тебе нравится Незуко?               — Да, а что? — Агацума совершенно не стеснялся выражать свою влюблённость словами, однако сама Камадо-младшая не обращала на это внимания.               — А как ты понял, что влюблён в неё?               — Просто мне с ней хорошо. Чувствую себя рядом кем-то особенным. Разве ты никогда не влюблялся? — сморщил нос и сузил глаза в подозрении блондин.               — Кхм, считай, что нет. Спасибо, что ответил, — Танджиро отвернулся от друга, укутавшись в одеяло.              «Кем-то особенным? Довольно знакомо. Надеюсь, мой подарок ей понравится».              Парень улыбнулся сам себе и уснул крепким сном без сновидений.