Скарлет

— Мама, не уходи! Прошу тебя! — кричала шестилетняя девчушка смотря, как родная мать всё отдалялась от неё. — Прости, что не могу убить себя! — крикнула она напоследок, ощущая на вкус свои слёзы. Девочка потеряла самого родного для неё человека. верно, она считала эту женщину родной. Ульяна любила свою мать, несмотря на все раны и синяки на её бледном тельце. отца она тоже любила, но тот, как и его жена, не особо проявлял тёплые чувства к собственной дочери. Перестала она с людьми общаться, перестала она улыбаться. «Лучше бы я не родилась» — вырвалось из её уст. — Ульяна, я скоро приду с работы, тебе взять что-то? — Нет, пап, ничего не нужно. — говорила уже двенадцатилетняя девочка, протирая верхние полки в гостиной. Попрощавшись, она заметила, как голос отца изменился. Мрачнее стал, что-ли?.. Закончив с небольшой уборкой, шатенка уселась за письменный стол, беря в руки довольно старые карандаши, начиная водить ими по листу чуть шершавой бумаги.Что же было на том листке? Все просто, она рисовала обычные чёрные, чуть кривоватые линии. эти линии для девочки имели далеко не простое значение. подобным образом, она изображала свои эмоции. все свои чувства и ощущения. прошло несколько часов, и папа уже вернулся с работы, пока девочка всё это время просто валялась на кровати, не думая ни о чём. услышав звук чуть скрипящей двери, обладательница голубых глаз, кое-как поднявшись с мягкой постели, направилась к коридору, встречая уставшим видом своего опекуна. мужчина, по мыслям девочки, был не в лучшем настроении. его выдавали нахмуренные, вероятно от злости, брови, и чуть поджатые от волнения губы. — Случилось что? — На работе проблемы, но ты не волнуйся. — Знаю я твое «не волнуйся», останешься без работы и мы умрем от нехватки денег. — Проговорила она, смотря на потрёпанную деревянную ручку двери, искоса поглядывая на отца. — Что ты такое говоришь, все будет хорошо, обещаю тебе. — Мужчина улыбнулся, но Ульяне было не до смеху. Она лишь вернулась в свою комнату, решив уже не просто бессмысленно валяться на кровати, а наконец-то сомкнуть глаза и чуть передохнуть. ближе к ночи, девушку заставили пробудиться крики «главы семейства». вероятно, снова на работе что-то приключилось. чуть покрутившись на неприятно-тёплой подушке, Ульяна смогла перестать обращать внимание на вопли отца, наконец погрузившись в сон. ведь, завтра нужно посетить школу. — Ульяна-а, а почему ты ни с кем не говоришь? — спросил подбежавший и чуть покрасневший, вероятно от бега, Фёдор, одноклассник Швецовой. — Никто не хочет, вот и не говорю. — сказала она, складывая учебник по биологии в рюкзак. — А правда, что ты живешь без мамы? — Правда. — Круто, наверное. Никто не орет, не заставляет заправлять постель или что-то вроде того. А можно к тебе, как раз поможешь мне с немецким? — Да, приходи. — съязвила с неким волнением голубоглазая, направившись в кабинет искусства. После окончания уроков, Ульяна с Фёдором сидели у неё в довольно тёмной комнате, мальчик осматривал стены. — Зачем таких привидений рисовать? — Нравятся мне эти привидения. — ответила девчушка, намекнув, что тот смотрит не то, что нужно. Ульяна была хилым ребёнком, часто болела. Так что на улицу она почти не выходила. Многие считали её милой и красивой, но люди, которые понимают истинное значение этих слов знали, что морально она мертва. Что будущего не будет у неё. Что умрет рано она.