Касания

Когда Гоголь возвращается в номер, вначале ему кажется, что Сигмы там нет. Борясь с учащенным сердцебиением, он пытается мыслить рационально: сперва нужно составить список людей, которые могли бы похитить Сигму. Когда список переваливает за сотню, в нем появляются работники мотеля и случайные посетители казино, и это все ещё не приближает Гоголя к разгадке, он чувствует, что пора остановиться. На всякий случай Гоголь решает провести спешную ревизию своего арсенала, который хранится в его карманном измерении. К счастью, для этого нужно включить свет. Сигма обнаруживается у окна. Он прижимается к стеклу лбом и ладонями, и Гоголю даже кажется, что он стал свидетелем чего-то, на что ему не стоило и смотреть. - И долго ты так стоишь? - неловко говорит он, заставляя Сигму вздрогнуть. - Долго, да... Развернувшись к нему лицом, Сигма задумчиво смотрит на свое пустое запястье. - Наверное, пару часов, - наконец говорит он. - Смотрел на звёзды? - Мы в городе, - уклончиво говорит Сигма. - Звёзд здесь почти не видно из-за искусственного света с земли. - Да-а, на звёзды лучше смотреть из пустыни, - мечтательно замечает Гоголь, не замечая, как темнеют Сигмины глаза. - Я знаю, - говорит он. - Когда я шел по пустыне, едва появившись на свет, звёзды неотступно следовали за мной. Я взывал к небесам, но... Озадаченно замолкнув, он морщится: - Взывал? Какое-то странное слово. Не знаю, зачем я его употребил. Так вот, я пытался вежливо узнать у небес, кто я и что со мной, но звёзды молчали. Потому мне так и нравится быть в городе - потому что здесь их не видно. Вначале Гоголь думает, что он сам вполне мог бы сказать, что взывал к небесам, для драматического эффекта, и что наверняка это его влияние. Потом до него доходит, что, кажется, он ухитрился нечаянно расстроить Сигму. - А как тебе было в небесном казино? - торопится спросить Гоголь. - Я рассматривал постояльцев, слот-машины, носы своих ботинок - что угодно, лишь бы только не выглядывать наружу. А сейчас я смотрел на дома. Представлял, кто эти люди, которые зажигают там огни, думал, мог ли бы я сам жить где-то здесь - мог ли бы я сделать так, чтобы у меня появилось свое место. - Оно у тебя непременно будет, - с жаром обещает Гоголь, и Сигма невольно улыбается его энтузиазму. Потом о чем-то вспоминает: - Мне нужна твоя помощь. Гоголь гостеприимно разводит руками. - К твоим услугам. - Ты не мог бы... расчесать мои волосы? За три года я так и не научился делать это сам. Вот, возьми. Гоголь бережно принимает предложенный гребень. Задумчиво щурится: - Мне придется тебя коснуться, так что давай придумаем, как нам так устроиться, чтобы касание не прерывалось - так мы узнаем друг о друге только по одному факту. Он проговаривает очевидное обоим - по негласному соглашению они делают так каждый раз после случая в кафе. Наконец определившись, Гоголь идёт к кровати. - Садись сюда. Сигма опускается на самый край кровати, и Гоголь устраивается рядом. Их ноги соприкасаются, и они вздрагивают, ощущая новую информацию. Сигма наклоняет голову, и Гоголь, придерживая его прядь, на пробу проводит по ней гребнем. - Сильно спутались, - замечает он. - Тебе стоило попросить меня раньше. - Я немного боялся тебе их доверить, - смущённо признается Сигма. - Но потом я подумал: у него же есть коса. Пусть я и не видел, как он ухаживает за волосами, должно быть, он умеет с ними обращаться. - А с чего ты взял, что я не ношу парик? Сигма отшатывается от Гоголя, оставаясь, впрочем, на кровати. Гоголь довольно ржёт: - Попался! Нет-нет, мои волосы настоящие. Боязливо озираясь, Сигма все же придвигается ближе, и Гоголь снова принимается терпеливо, прядка за прядкой, распутывать его волосы. - В казино это всегда делала моя ассистентка. - голос Сигмы кажется почти жалобным. - А у меня как-то не выходит научиться. Это все потому, что я был рождён Книгой? - По-моему, нет ничего плохого или странного в том, чтобы не уметь расчёсывать волосы, - голос Гоголя полон энергии. - Если рядом есть человек, готовый сделать это за тебя! - Гоголь, - Сигма торопится перевести тему, - Что это за железистый запах, который исходит от твоих рук? Он кажется мне смутно знакомым. - Это, наверное, кровь, - говорит Гоголь. - Кровь? Что ты делал сегодня? - Побывал в правительстве, - Гоголь кривит губы в усмешке. - Узнал новую информацию о Мерсо. - И ты не сказал мне об этом раньше? Гоголь кипятится: - Да ты сам меня отвлёк! Волосы, звезды, сладкий голос - не успел я вернуться, как ты обрушиваешь на меня это все. - Какой ещё сладкий голос? - подозрительно спрашивает Сигма, сводя руки на груди. - Эм, твой голос, - Гоголь кажется немного смущённым. - Неважно. Так ты хочешь услышать, о чем я узнал в правительстве? - А ты не хочешь рассказать о том, что узнал, коснувшись меня? - Не хочу, - упрямо говорит Гоголь. - А ты? - Тогда и я не хочу. Сигма опускает взгляд, прячась за волосами. - Так что там с Мерсо? - Ну, я узнал, что это. Нам предстоит гораздо больше работы, чем казалось раньше. Оказалось, что Мерсо - это способность. - Не может быть, - ахает Сигма. - Я мог предположить, что тюрьма как-то связана с одаренным, как казино - со мной, но такое и не приходило мне в голову. - Что ещё хуже - у нее нет постоянного местонахождения, которое мы могли бы узнать. - Но как такое возможно? - Возможно, если вся она - в голове у эспера. Альберу Камю достаточно взглянуть на человека или предмет и пожелать, чтобы он оказался в Мерсо, и так и случится. Так действует его способность "Посторонний". Изнутри ее покинуть невозможно, если только этого не захочет сам Камю. - Но оттуда ведь бежал Пушкин! - Сигма вспоминает забавного человечка, работавшего под началом Достоевского. Гоголь пожимает плечами. - Мы можем только предполагать, но, мне кажется, так было задумано не им. Похоже на часть масштабного плана: освободившись, Пушкин привел ищеек к Достоевскому, а тот в конечном итоге и сам оказался заключённым в Мерсо. - И как нам найти Камю? Гоголь невесело смеётся. - Вот тут и начинаются сложности. Я понятия не имею, как. Мне показалось даже, что информацию было относительно легко достать именно поэтому. Возможно, в правительстве не боятся утечки именно потому, что они убеждены, что найти Мерсо будет невозможно, даже зная, что это такое. Я узнал, что Камю, внешность которого никому не известна, просто путешествует по Европе, и Мерсо перемещается вместе с ним - его никто не охраняет, потому что охрана ему не нужна. Он может оказаться кем угодно и где угодно. - Ты заплетаешь мне косу, - строго говорит Сигма. Забывшийся Гоголь отстраняется от Сигмы и растерянно изучает свои пальцы, как будто не веря, что они способны на такое. - Должен был способ, позволяющий Камю поддерживать связь с условным центром. Думаю, когда мы прибудем в Европу, мы сможем узнать от этом больше. Однако это будет длиться намного дольше, чем я планировал: нам придется все время переезжать, гоняясь за тюрьмой. Это даже забавно, ты не находишь? Как правило, люди бегут от тюрьмы. Но ты не соглашался на такое, я знаю. Я и сам думал, что мы справимся гораздо быстрее. Думаю, наше соглашение можно считать недействительным: ты не обязан тратить столько времени, разъезжая со мной по разным странам, и... Сигма поворачивает к нему голову. - Ты так и не спросил, чем я занимался сегодня. - И чем же? - Как ты и посоветовал, я штудировал журналы, пытаясь понять, что мне может понравиться. - И какие результаты твоих поисков? Сигма широко улыбается. - Я понял, что мне интересны путешествия.