Бей меня, бей, если хочешь любви

      Чимин орет благим матом. Орет так, что тебе немного страшно, хотя ты всякого в жизни повидала. Взмокший, блестящий, едва держится на ногах. Ты даешь ему передышку и наблюдаешь, как играют под заалевшей кожей его мышцы. Наконец, он падает коленями на заботливо подстеленную тобой подушку, уже не обращая внимания на прилипшие ко лбу и щекам волосы. Веревка, зафиксированная на крюке в бетонном потолке, была такой длины, чтобы удерживать руки парня вверху, когда он будет стоять на коленях, и вообще предполагалось, что сессия будет короткой, но в процессе связывания Чимин изъявил желание пострадать подольше, поэтому начали все-таки в положении стоя, чтобы руки не затекли раньше времени. То, что парень упал, сигнализировало о том, что сил терпеть осталось совсем мало. И ты уже радостно раскручивала плеть, чтобы «добить» его, но Пак тебя остановил:       — Подожди…       — Ждать долго не стоит, Чимин.       — Я помню, просто я… я хочу тебя. Ты всегда помогаешь мне снять напряжение, но никогда не снимаешь свое.       — Мне хочется оставлять тебя наслаждаться болью, — ты улыбаешься и присаживаешься рядом, заглядываешь ему в глаза, затуманенные болью, и мягко целуешь искусанные губы, затем заводишь руку за спину парня и звонко шлепаешь по заднице. — Но на моих сессиях нет места сексу.       Ядовито улыбаешься, глядя на напряженное достоинство Чимина, затем встаешь и продолжаешь порку с новой силой, такой, что из Пака уже не вылетают слова, потому что организм отвечает на воздействие боли ее притуплением. Но обида засела глубоко в душе, и эндорфины ее не заглушат. Все время после сессии он молчал, не ластился к твоим рукам, как обычно, с холодом принимал твои ухаживания. А когда проспался, отошел, снова стал вести себя, как обычно.       — А ты никогда не позволяла пороть себя? — спросил Чимин за ужином.       — Позволяла, конечно. Я свитч по натуре, просто больше с уклоном к верхней.       — А мне бы позволила?       — Нет, Чимин, исключено. Ты неопытен, еще сделаешь чего не так…       — А если я почитаю пособия, потренируюсь? — Пак резко перебил тебя.       — Я… я не знаю, Чим, я подумаю.       У тебя на лбу было написано, что «и хочется, и колется». С одной стороны ты давно уже не была в роли нижней, но с другой стороны отдавать себя в руки непрофессионала было очень страшно, тем более когда знаешь, что даже с большим опытом иногда в порыве чувств можно перестараться. Это решение далось тебе непросто.       Ты пригласила его к себе. Для вас это стало обычным делом, вы виделись часто, в основном у тебя дома, и виделись не только для сессий, а в том числе и чтобы просто пообщаться. Только в этот раз ты встретила его, стоя на коленях, с опущенной головой и стеком в руках. Чимин к такому повороту был явно не готов, и затараторил:       — Но после сессии прошло всего пару дней, я еще не восстановился… Стоп! — он на несколько секунд задумался, а потом принял стек из твоих рук. — А, я понял. Иди в спальню, готовься, я скоро приду.       Он чмокнул твою щечку, сунул стек тебе в зубы и подтолкнул в сторону комнаты, а сам удалился в ванную.       Вообще он находил милым то, как ты его встретила, а еще его удивило, как естественно и органично у тебя получилось войти в роль. Пак вспомнил вашу первую встречу, то, как он пытался строить из себя «послушного мальчика», и его невольно передернуло. Все эти глупые фразочки не подошли бы даже для игры в легкое подчинение и вызвали бы лишь смех. Наверное. Чимин, рассуждая об этом, вздрогнул еще пару раз. Возможно, если бы ты специализировалась на психологическом унижении, то он бы прочувствовал это самое унижение во всех красках и подчинялся бы уже по-настоящему, из страха. Но ты тогда не пыталась давить его психологически (хотя это еще с какой стороны посмотреть), и он безумно благодарен тебе и судьбе за то, что сейчас между вами все так, как есть. Поэтому он совсем не хотел сегодня давить на тебя, а уж тем более сыпать клишированными «папочка накажет». Собственно, Чимин вообще не знает, как себя вести, поэтому решил, что будет действовать так, как захочется.       Приняв душ, он завернулся в пушистый махровый халат и пошел в спальню. Там он нашел тебя, сидящую на мягком ковре, неизменно на коленях, облаченную в тот самый любимый шелковый халатик, в котором ты была в первую вашу встречу. Пак присел на корточки рядом, взял резинку для волос с прикроватной тумбочки и собрал твою шевелюру в высокий хвост, затем мягко огладил твои плечи, слегка размял мышцы, скользнул руками ниже, к талии, задевая грудь, и обнаружил, что нижнего белья на тебе нет, чему, конечно же, обрадовался. Затем он распустил поясок твоего халата и позволил этому самому халату соскользнуть с твоих плеч. Развернув тебя лицом к кровати, Чимин толкнул тебя так, чтобы ты легла на нее животом, а затем приступил к неспешному массажу, чтобы разогреть и размять нежную кожу. Ему совсем не хотелось украшать тебя кровоподтеками и долго не сходящими синяками, и вообще-то было страшно исполосовать до шрамов, поэтому массаж был интенсивный, ты даже ахала, когда его теплые руки особенно сильно нажимали на мышцы. Парень дарил легкие поцелуи поверх размятых участков, и этот контраст казался каким-то абсолютно космическим.       Твои щеки горели от смущения, потому что ты лежала перед ним открытая, в недвусмысленной позе, а от него исходит жар и пахнет твоим гелем для душа с молоком и медом. Чимин весь такой заботливый, не пытается показать, что он тут главный, не затыкает рот, не заставляет молчать и сам не болтает глупостей. Тебе казалось, что он непременно будет груб и наигранно ожесточен, будто бы мстителен за свои страдания, и ты сильно боялась, что он не будет жалеть твою бренную оболочку, но сейчас ты осознаешь, что от относится к тебе даже бережнее, чем ты к нему. Чимин первым нарушил тишину, воцарившуюся в доме с того момента, как он отправил тебя в спальню:       — Я хочу использовать только стек, но с разной интенсивностью. Если вдруг я буду делать что-то не так — ты не молчи, пожалуйста, корректируй.       Ты кивнула в ответ, а он коснулся пересохшими от волнения губами твоей пылающей щеки. На самом деле ему очень хотелось перетянуть всю тебя алыми лентами, но безопасности ради он решил не делать этого, чтобы если вдруг что — получить сдачи (XD). Чимин взял в руки стек и для себя отметил, что эти самые руки дрожат. Вроде как бить девочек — плохо, но осознание того, что боль может приносить удовольствие (раньше сам бы в это ни за что не поверил!) придает сил и смелости, и он слегка похлопывает стеком по розовым полупопиям, постепенно приходя в замешательство от того, что ты даже не дернулась еще ни разу.       — Можно смелее, разогрев был очень хороший, — прочистив горло, сказала ты.       Тебе было немножко смешно от его боязливости, но ты прекрасно все понимала и не смела руководить, а всего лишь дала рекомендацию. В конце концов именно он сегодня Верхний. Чимин очень старается. Он старается плавно увеличивать силу удара, и поначалу это все выглядит как-то неловко, стек в руке лежит неудобно, хочется выкинуть его нафиг и продолжить голыми руками, но парень старается приноровиться, и спустя несколько минут рука привыкает к девайсу, удары получаются более увесистые, он видит, как ты поджимаешь пальчики на ногах, как ты глубоко медленно дышишь. Тебе самой непривычно, ты почти забыла, каково это — быть на месте мазохистки, ощущать боль, упиваться ею. Ягодицы и спину приятно жжет, еще совсем несильно, но ощутимо, и ты чувствуешь, что возбуждение, которое Чимин разбудил в тебе массажем и поцелуями, начинает нарастать, ты не хочешь показывать это и вообще не очень любишь, когда порку мешают с плотскими утехами. Но возбуждение накатывает с новой силой, когда Чимин наматывает на руку твой хвост и тянет на себя так, чтобы ты прогнулась в спине, бедрами и пятой точкой упираясь в бедра парня, в то время как он продолжал все щедрее огревать твои бока и верх твоей филейной части. От накативших ощущений ты уже не могла контролировать дыхание и начала тихо постанывать. И твое возбуждение было уже не скрыть.       — Ты запачкала мой халат, — с хищной улыбкой почти пропел Чимин. — Хочешь крепкого мужского?       — Это н-не… не то, что ты… — твоя голова уже совершенно не соображала как раз по причине того, что хотелось крепкого мужского. Чимин, ухмыляясь, отпустил твои волосы, а затем переместил руку на твои уже не имеющие опоры бедра, погладил, а потом коснулся ноющей от возбуждения плоти.       — Попросишь? Или в твоей спальне нет места сексу?       — Чимиин, — ты разочарованно стонешь, когда понимаешь, что стек лежит сбоку от тебя, но шипишь, когда горячие ладони парня проходятся по разгоряченной коже от ягодиц вверх, до плеч, и обратно.       — Ну так что? — шепчет он, выдыхая горячий воздух тебе сведенные лопатки, заставляя покрыться кожу мурашками.       — Пожалуйста, — ты решаешь подыграть Паку и позволить своим желаниям взять верх.       — Что — пожалуйста?       — Там, в тумбочке, лежит…       Чимин открыл тумбочку и нашел в ней пачку презервативов.       — А говоришь, нет места сексу, — парню даже стало обидно.       — Это чтобы безопасно вгонять ручки от девайсов в задний проход нижним, чтобы уничтожить морально, — собравшись с мыслями, проговорила ты, обернувшись через плечо. Теперь была твоя очередь демонстрировать хищную улыбку.       Чимин сглотнул и тряхнул волосами, потому что в голове вырисовалась восхитительная картина: его румяный зад, из которого торчит многохвостка. «Как пони, — подумалось парню. — Хорошо, что эта участь не постигла меня в нашу первую встречу».       — Но что же мне делать? Порка закончена, меня больше ни о чем не просят, — наигранно вздохнув, рассуждает Чимин. — Пойду домой, наверное.       Ты тихо хнычешь, потому что на унижения не подписывалась, но ничего, видимо, не поделаешь.       — Возьми.       — Что взять?       — Меня.       — С собой? Домой тебя взять с собой, что ли? — у Пака отлично получалось строить из себя дурачка.       — Пак Чимин, ты пожалеешь, что взял стек из моих рук! — зло прошипела ты, потому что жестокая верхняя внутри тебя рвала и метала, мечтая исполосовать мальчику так, чтоб тот неделю сидеть не смог и спал только на животе.       Молодой человек рассмеялся, снимая с себя махровый халат, а затем натянул презерватив на стоящее колом достоинство. Пройдясь пару раз головкой по губам, Чимин обнял тебя, уткнулся носом в затылок, обжигая дыханием, и нарочно медленно начал входить, позволяя прочувствовать каждую венку, а сам попутно наслаждался твоими томными вздохами. Член Пака был настолько идеального размера для тебя, что ты блаженно застонала, теряясь в ощущениях, а когда он начал мерно двигаться — перед глазами заплясали звезды. Перчинки добавляли горящие огнем ягодицы и бока, и от этого коктейля хотелось выть. Особенно странно ощущался контраст Чимина: только что он был властным, а сейчас демонстрировал нежность и заботу. Он кусал твои плечи и шею, но совсем невесомо, крепко обнимал, осыпал ласками чувствительную грудь, целовал твои румяные щечки, а потом вовсе стянул резинку с волос, чтобы запутать руку в шевелюре и мягко оттягивать корни. Ты таяла, когда он прижимался торсом к твоей спине, хотя болезненность никуда не делась; таяла, когда вбивался так глубоко, насколько мог. Чиминовы медовые стоны топили тебя, та забывала дышать, слушая их, а потом и ты перестала сдерживать свои.       — Прости, я уже совсем скоро, — сладко-сладко прохрипел Чимин над самым твоим ухом. — Давно никого не было.       Он опустил руку вниз, к твоему клитору, чтобы немного ускорить твою разрядку, и это действительно послужило хорошим катализатором, потому что яркий оргазм накрыл тебя оглушительной волной буквально спустя полминуты. Пока твои мышцы сокращались и сжимали Чимина изнутри, ты почувствовала, что его достоинство пульсирует, а сам Чимин двигается слишком резко, протяжно выстонав твое имя.       — Терпеть не могу эти штуки, но они дарят восхитительную возможность кончать внутри, а не рукой догонять, — хрипло говорит он, снимая презерватив и выбрасывая его в мусорку, предварительно завернув в салфетку. — Чем тебя помазать?       — Господи, просто ляг и обними меня. Тебя всегда пробивает на потрепаться после оргазма? — пробухтела ты, вроде без зла, но с укором, потому что или он тебя сейчас обнимет, или ты расплачешься.       Чимин заулыбался, плюхаясь рядом и сгребая тебя в охапку, но ты стала шикать, потому что «блин, больно», и парень аккуратно уложил тебя к себе на грудь, укрыв одеялом.       Это был интересный опыт для вас обоих, и ты решила, что нужно будет обязательно повторить его.