Бей меня, бей, если хочешь любви

      С той ночи прошло уже больше недели. Ты даже не задумывалась, что тебе снова хочется поиграть, твой внутренний зверь после долгого голода наелся до отвала эмоциями Чимина и мирно дремал.       Неожиданно раздался звонок в дверь. Ты никого не ждала, но почему-то ты точно знала, кто за дверью.       — Привет.       — Привет, проходи, — отходишь в сторону, пропуская парня и закрывая за ним дверь.       Чимин снял обувь и поплелся за тобой на кухню. Видно, что он был подавлен: не поднимал глаза, смотрел в одну точку и молчал.       — У меня шарлотка почти готова, будешь?       — Д-да… — парень глянул на тебя снизу вверх, кивнул и быстро уткнулся обратно в стол.       — А с чем? Есть кофе, чай, какао.       — На твое усмотрение.       Себе ты сварила любимый кофе, а для Чимина сделала черный чай с кардамоном, поставила на стол кружки и блюдо с ароматной, еще горячей шарлоткой.       — Угощайся, Чимин, — ты тепло улыбнулась ему.       В этот момент Пак будто отмер и вернулся в реальность. Он встрепенулся и отпил из кружки, затем решился рассмотреть тебя. Твой сегодняшний образ не вязался с образом, в котором ты предстала перед Чимином в первую вашу встречу: сегодня ты была уютной и домашней, в длинном мягком полосатом свитере, пушистых тапках, волосы собраны в высокий кудрявый хвост, на лице не было ни грамма косметики, что делало тебя больше похожей на ребенка. Сегодняшняя ты — это полное противопоставление тебе в роли госпожи. Чимина слегка переклинило от такого контраста, он даже подумал, что все-таки пришел куда-то не туда. Неизменным в тебе был только взгляд: открытый, смелый.       — Наверное, ты хотел поговорить о чем-то? Не стесняйся.       — Хотел… Т/и, я не понимаю, что со мной происходит. У меня несколько дней болели мышцы, и обычно в таких случаях я пью таблетки или клею обезболивающий пластырь, но в этот раз мне… нравилась эта боль, кажется. Меня будто ломает. Я возбужден, но черт возьми, мне даже дрочка не помогает! Это не то, это не помогает снять напряжение. Мне выть хочется, Т/и, что ты сделала со мной? — последнее Чимин почти проскулил, тебе кажется, что он вот-вот расплачется.       В ответ ты мягко улыбнулась:       — Значит, тебе понравилось. Понимаешь, в ответ на боль, организм выделяет большое количество эндорфина, поэтому сразу после — очень хорошо, а потом становится плохо, потому что концентрация гормона уменьшается. И пока тебе болели мышцы, ты чувствовал себя хорошо, потому что эндорфин продолжал вырабатываться. Это как после хорошей тренировки: болят мышцы — значит, отличную работу проделал. Это все гормональный ответ, в этом нет ничего страшного. Если хочешь еще — можешь смело просить меня об этом. Мне понравился ты и твоя реакция, и я бы с удовольствием повторила бы игру не раз и не два, — ты говорила тихо, вкрадчиво, еще в самом начале положила свою ладонь на его, и Пак не стал ее сбрасывать.       — Сейчас хочу, — Чимин стал рассматривать твою руку, а потом вспомнил плетку в этой хрупкой ручке, и в паху снова болезненно-приятно потянуло.       — Ну, сразу после еды не стоит, пусть часик пройдет. Давай отвлечемся на что-нибудь нейтральное и постараемся тебя расслабить.       Но Чимин расслабляться не хотел от слова совсем. У него будто шило было в одном месте, он даже сидеть спокойно не мог, дрожал в предвкушении, а еще было как-то противно от себя, но уже менее противно после того, как ты объяснила ему его странную реакцию. И ты пошла ему навстречу, начав готовиться к сессии сразу после того, как убрала со стола.       Когда парень зашел в спальню, его посетили воспоминания о той ночи. Он замер на месте, уставившись в пустоту, вспомнил красивую тебя, танцующую свой особенный танец с плетью в руках, то, как играл огонь бликами по твоей коже.       — Я не выдержу больше, — жалобно проскулил он.       — Потом тошнить начнет, Чимин, имей терпение.       — Ну хоть коснись меня, ну пожалуйста!       Пак подошел близко-близко, мягко схватил твою ладонь и прижал чуть выше пупка. Ему еще никогда так сильно не хотелось, чтобы его просто обнимали, просто трогали, он выть готов, стелиться у твоих ног, на коленях стоять. А ты еще никогда не видела, чтобы нижнего так сильно ломало. Возможно, это результат неожиданного осознания себя с другой стороны, даже слишком неожиданного.       Ты толкаешь его на кровать, чтобы он сел, седлаешь его бедра, берешь его лицо в ладони и всматриваешься в его потемневшие глаза, в которых осознания — ноль целых, ноль десятых.       — Сегодня я не буду для тебя твоей госпожой, я буду для тебя кем-то близким, который знает, что тебе нужно. Я хочу, чтобы ты доверял мне, не играл. Расслабься — так мне проще будет расслабить тебя.       Чимин обхватил твою талию и повел руками вверх, к плечам, а ты потихоньку расправлялась с его рубашкой, расстегивая пуговички, а у самой пальцы покалывали от предвкушения самых вкусных эмоций, самых приятных ощущений. Чимин под твоими руками как молочный шоколад — тающий, мягкий, кожа такая ароматная, пахнет чем-то пряным и самим Чимином. Ты сбрасываешь свитер, оставаясь в длинной домашней футболке, которая полностью прикрывает твою попу, а Пак не может налюбоваться твоим видом, потому что агрессивная сексуальность тебе не к лицу. Ты оставляешь пушистые тапки на полу, переползая на кровать позади парня, теплыми руками начинаешь неспешный массаж, чередуя разогревающие движения с поцелуями и легкими укусами, силы не жалеешь, уже чувствуешь, насколько обессиленной будешь к концу сессии. Чимин охает и постанывает, когда чувствует ощутимые щипки, ты месишь его словно тесто для сдобных булочек, тебе самой руки болеть с непривычки от такой тщательной подготовки начинают, но ты не прекращаешь.       Атмосфера комнаты самая подходящая. Плотные шторы не пускают свет с улицы, а парочка настольных ламп дает такое же мягкое освещение, как и свечи, а в воздухе переплелись ароматы выпечки и кофе, которые просочились в спальню, когда вы заходили.       Заставляешь Чимина лечь. Тот растаял, как маслице, податливый, с ним можно делать что угодно и не встретить сопротивления. Затем ты отходишь, берешь из шкафа многохвостку и стек — свои любимые девайсы, возвращаешься к Паку, который лежит на животе, касаешься его ягодиц, затем стаскиваешь с него облегающие джинсы вместе с боксерами, месишь и щипаешь кожу на его упругой пятой точке, похлопываешь, чтобы раскраснелась. Парень прогибается в пояснице, приподнимает таз, шумно дышит, разводит колени, шипя, потому что стояк мешает лежать спокойно. Ты улыбаешься, глядя на расплывшегося Чимина, а затем наносишь череду первых легких ударов многохвостой плетью от плеч до ягодиц, затем обратно. Сначала они мягкие, расслабляющие, и парень медленно и шумно выдыхает. Затем идет следующая волна, и еще одна, и каждая последующая более ощутима, чем предыдущая. Ты наблюдаешь, как спина Пака начинает покрываться капельками пота, и сама себя хвалишь, потому что видишь, что достаточно разогрела его. Наконец, можно приступить с девайсу потяжелее — любимому стеку. Сначала ты легко прохлопала им кожу, усыпляя бдительность, а потом пошла уверенными ударами равномерно усыпать покрасневшую кожу, и на этот раз ты не боялась оставить следы. Чимин шумно выдыхал, а потом и вовсе попросил прекратить на полминутки, чтобы поменять положение. Он подтянулся ближе к изголовью, взявшись за бортик кровати, затем кивнул, мол, продолжай. И ты продолжила покрывать Чимина шлепками, иногда даже с протягом, и из-за этого парень откровенно постанывал. В конце концов он закрылся в себе, будучи в боли с головой, перестал уже даже стонать. Ты прошлась очередной серией тяжелых ударов и на этом закончила. Чувства были неописуемые: усталость вперемешку с чувством удовлетворенности, горящее внизу живота возбуждение, дикое желание оседлать Чимина, под которым уже лужица предэякулята была. Но ты понимала, что сейчас ему нужен покой, поэтому забила на возбуждение и пошла за заживляющей мазью, потому что в этот раз парень легким покраснением не отделался.       Вы уснули на несколько часов, вымотанные сессией. Чимин первый открыл глаза, долго думал, а может ли он просто так проявить чуточку нежности, но тем не менее все-таки потянулся, чтобы погладить тебя по щеке. Ты приоткрыла глаза и улыбнулась.       — Очень больно было?       — Нет, хорошо.       — А сейчас?       — Жжет немного, но до сих пор хорошо.       Чимин улыбается счастливо. Он рад, что пришел. Он рад, что рассказал. Он очень рад, что ты выслушала его, помогла понять и принять себя, приняла сама.       — Интересно, сколько времени мне будет так хорошо?       — Нуу, в этот раз хватит подольше, наверное.