- What do you think? - Burn it.

       Дом встречает резким запахом арома свеч с ванилью и сырной пиццей. Юнги усмехается, скидывая кеды в угол у двери и бросая ключи на тумбочку. Чимин, как обычно, наверняка заработался и решил не мудрить с ужином. Чуть слышно шаркая ногами по полу, Юнги проскальзывает на кухню, замечая коробку из-под пиццы на столе. Сверху, на крышке, наклеен белый стикер с нарисованным рукой любимого сердечком. Мин, в котороый раз за вечер, по-доброму усмехается, утаскивая один кусочек и тут же вгрызаясь в него голодными зубами, рыща глазами по кухне. Нужное находится сразу же, по такой же записке. На холодильнике налеплен стикер, который гласит, что фруктовый сок внутри, а если он хочет «кое-что покрепче», то это ждёт его прямо за «волшебной» дверцей. Доставая виски из бара, скрытого в одной из кухонных тумбочек, Юнги тихонько смеётся тому, насколько всё же младший хорошо его знает. Звона стакана о столешницу так и не раздаётся в тишине дома, так как брюнет решает сделать пару щедрых глотков напитка прямо из горла. Но на четвёртом резко останавливается, отставляя бутылку и облизывая губы. Хлопнув ладонью по выключателю, Юнги погружает первый этаж во тьму и, скидывая по пути чёрную объёмную толстовку прямо к подножию лестницы, направляется наверх, в их с Чимином спальню. За приоткрытой дверью едва заметное свечение, которое, скорее всего, исходит от ноутбука. Юнги скоро в этом убеждается, когда едва слышно проникает в спальню, оглядывая своего парня со спины. Чимин, сгорбившись, сидит лицом к огромному панорамному окну, копаясь в ноутбуке и совершенно не замечая ничего вокруг. Он с головой закутан в огромную чёрную толстовку Мина, однако больше на нём ничего, кажется, нет. Разве что бельё, но его сейчас совсем не видно. На тумбочке рядом Мин примечает бутылку вина и бокал, едва наполненный или уже почти допитый. Возле Чимина лежат несолько блокнотов, какие-то бумажки, включённый планшет и мобильный. Юнги вздёргивает брови, замечая издалека, что на экранах подозрительно знакомые кадры. - Да, камон, Чимин-и, - хохочет себе в кулак брюнет, однако Пак даже не дёргается. Мин качает головой, приближаясь к кровати и двумя пальцами отщёлкивая застёжку дорогих часов, болтающихся на хрупком запястье. Он откидывает их на тумбочку, едва не сбивая бокал, и тихо шипит, жмуря один глаз в страхе. Но, бокал, сделав сальто вокруг ножки, возвращается в прежнее положение, что заставляет брюнета выдохнуть и вернуться к своим прежним действиям. Он взбирается коленями на кровать и сразу же кладёт прохладные руки на плечи Чимина, который теперь, наконец-таки, вздрагивает и выдёргивает наушники из ушей, оборачиваясь на Юнги. - Ты уже? Я не ждал тебя сразу после трансляции, - стянув капюшон, улыбается Пак, потираясь щекой о чужие пальцы, что ласково, но крепко сжимают затёкшие плечи и шею. - Я могу вернуться в офис, знаешь... – начинает Мин, усмехаясь и глядя на сощурившегося в недовольстве Чимина, - ты снова заказывал пиццу? - Да, заработался и готовить совсем не было времени. И желания, - кивает шатен, указывая острым подбородком на хаос, что творился на кровати, а затем вдруг издаёт протяжный стон на выдохе. Юнги довольно улыбается, уже делая полноценный массаж, но всё-таки хмурится, поджимая губы: - И давно ты в таком положении сидел? - Давненько, честно говоря...о да! Вот тут ещ...ой! – Пак дёргается, когда Мин нажимает большими пальцами на затылок. – Ты же и сам знаешь, какой сегодня день. Нежная улыбка касается пухлых губ младшего, но Юнги этого не видит из-за его опущенной головы. Вместо этого, он снова бросает взгляд на гаджеты, что лежат справа от него и прыскает: - Ты мой самый преданный фанат, малыш. И давно стримишь? - Да с самого начала, как всё вышло. Не только я, кстати. Тэхён-и и Гук-и тоже. Они звонили пару часов назад, сказали, что готовы научить Тан-и пользоваться телефоном, если это поможет. Они вместе заходятся звонким смехом, который резко обрывается, когда Юнги касается губами пирсингованного уха. Чимин замирает, затаив дыхание и машинально сжимает в пальчиках тёмное покрывало, захватывая вместе с ним несколько листов с какими-то чертежами. - Они молодцы. И ты молодец, Чимин-и, - горячо шепчет Мин, слабо прикусывая хрящик вместе с тонким колечком в нём и довольствуясь новым стоном. Закусив нижнюю губу, Пак едва отклоняет голову, подставляя карамельную шею под прохладные губы, что тут же припадают к ней, оставляя едва заметные следы. Длинные пальцы уже забрались под ворот широкой толстовки, перебирая тонкие ключицы и острые плечи. Юнги проходится цепкими укусами по горячей коже от ушка до сгиба шеи и обратно, пока Чимин начинает плавиться в его руках, тихонько поскуливая. Мин скользит широкой ладонью по его груди вниз, слегка царапая короткими ногтями напряжённый пресс, а затем, подцепив толстовку, медленно тянет её, выпутывая из неё Пака. Прохладный воздух, столкнувшись с разгорячённой кожей, тут же отдаётся мурашками по телу младшего, который ногой отталкивает ноутбук на край кровати, вместе с осточертевшими бумажками и техникой. Что-то, вероятнее всего планшет, с гулким стуком летит вниз, на пушистый ковёр, но Чимин этого уже не слышит, разворачиваясь в чужих руках и крепко хватаясь за тонкую талию. - Попался, - улыбается Пак, усаживая старшего на свои бёдра. - Что ты думаешь? Об альбоме, – шепчет брюнет, припадая к пухлым губам в нежном поцелуе. Пальцы путаются во взъерошенных волосах, пока они целуются и совсем не дышат. Мин довольно мычит, чуть вильнув бёдрами и почувствовав возбуждение младшего, на что тот, резко спустив ладони с узкой талии, слегка болезненно сжимает ими задницу в широких чёрных штанах, притягивая Юнги ещё ближе. - Тебе прямо сейчас разбор каждой песни устроить или отчёт в письменном виде на почту прислать? – ухмыляется Чимин, проводя языком от уголка чужих губ к линии челюсти и присасываясь губами ровно к пульсирующей вене. Юнги вместо ответа высоко стонет, закрывая глаза и стискивая в пальцах волосы на затылке Пака, второй рукой вонзаясь ногтями в крепкие плечи. Младший довольно хмыкает, оставляя яркий засос на молочной шее и продолжает покрывать её смачными поцелуями и ощутимыми укусами. Попутно, вместе с тихими и слившимися в один стонами, Чимин нетерпеливо стягивает с Мина штаны, которые легко поддаются его ловким пальчикам, а затем скользят прочь, когда старший ненадолго падает задницей на кровать, вытягивая худощавые бледные ноги и наблюдая за тем, как Пак остервенело откидывает вещь в сторону. Его глаза, даже в темноте, хищно горят, когда он, хватаясь за изящные лодыжки, дёргает Юнги на себя, усаживая его обратно на свои бёдра. Их кожа слишком идеально контрастирует. Нежные молочные на крепких карамельных, словно так и было задуманно. Словно...нет, они всё-таки просто созданы друг для друга. Мин сцепляет ноги на пояснице Пака и, окольцовывая руками шею, возвращает пальцы обратно в густую шевелюру, притягивая нежные губы к своей шее и заставляя продолжить. Чимин повинуется, обводя языком идеальные ключицы и переходя на широкие плечи. Определённо, Юнги безумно идут его изменения и изнуряющие тренировки в зале, из-за которых его тело теперь кажется таким одновременно хрупким и мощным. Самым любимым и желанным в одних тёмных глазах, что сейчас закрыты от удовольствия. Что он думает об альбоме...Пак Мину о каждом треке расскажет языком тела. Пальцами, что жадно сминают задницу в чёрных боксерах, заставляя Юнги прижиматься пахом к паху ближе, прогибаясь в пояснице и сходя с ума от возбуждения. Губами, что оставляют поцелуи, словно ожоги, на молочной коже шеи, плеч, груди. Обхватывают поочерёдно розовые соски, засасывая и вытягивая из грудной клетки всё более трепетные и высокие стоны, на которые Мин способен. Хотя оба знают, что он способен на большее. Но ещё слишком рано. Языком, что скользит к животу, как острое лезвие, очерчивая выделяющиеся рёбра. Вылизывая и пересчитывая каждое. Оставляя влажные следы, по которым следом шепчет прохладный воздух, из-за чего старший вздрагивает, гулко сглатывая. Чимин хватает Юнги под спину, заставляя его откинуться назад как можно сильнее, касаясь кончиками тёмных волос покрывала. Он любуется. Любуется этим податливым и идеальным телом. Каждым изгибом, каждой косточкой. Каждой клеточкой бледной кожи. А затем вгрызается зубами в рёбра и бока, словно пытаясь откусить самый лакомый кусок. Подушечки пальцев впиваются в острые лопатки, удерживая разнеженного от ласк Мина, а клыки уже оттягивают тонкую кожу на животе. Сгибаясь ниже, Чимин ведёт языком по кроме боксеров, ухмыляясь крепкому стояку, а после резко притягивает Юнги к себе, впиваясь в открытые от тяжёлых вздохов губы. Он целует жадно, остервенело, как в первый и последний раз, чувствуя юркий горячий язык на своём, сплетая их и воюя за незримое первенство. Хотя они оба знают, кто здесь на самом деле главный. В одно движение Пак переворачивает их, вжимая брюнета в постель и ласково ведя ладонью от талии к бедру, собирая попутно кончиками пальцев мешаюшее белье и немного спуская его. Он рычит и кусает немного обветренные губы, крепче прижимаясь грудью к Юнги и чувствуя его сердцебиение. Словно у них одно на двоих сердце. Как и дыхание, которое они сейчас делят меж припухших и зацелованных губ. Чимин с громким чмоком разрывает поцелуй, садясь на колени и оглядывая старшего. Возвышаясь над ним и смотря сверху вниз. Он склоняет голову и бегло облизывается, болезненно ведя пальцами по бёдрам и оставляя на них розовеющие следы-полосы. Тонкая ткань боксеров едва ли не трещит, когда Пак хватает их и тащит с Юнги, ухмыляясь податливости. Тёмные волосы Мина растрёпаны, почти сливаясь с покрывалом на их широкой кровати, лоб открыт и слегка покрыт испариной, щеки украшены лёгким румянцем, а язык то и дело пробегается по пересыхающим губам. Младший склоняется к плоскому животу и ведёт по нему вверх носом, втягивая запах любимого тела и иногда задевая кожу губами. Добравшись до желанной шеи, пухлые губы начинают ласково и неощутимо целовать её, в то время как ладони находят миновы, сплетая пальцы в замок. - Ты снова носишь кольца, - бормочет между поцелуями Чимин, слыша согласное мычание и тяжёлое дыхание. – Мне нравится. И браслеты...знаешь, на твоих тонких запястьях они всегда смотрелись чертовски привлекательно. Пак ловит губами чужую улыбку и сцеловывает её. Крадёт в очередной раз, хотя и так знает, что она его. Всегда его. Была и будет. Такая нежная, туманная и возбуждённая улыбка чистого наслаждения – принадлежащая только ему одному. Он снова кусается, ревнуя к себе же. Ему всегда было и будет мало. Посасывая в поцелуе язык брюнета, Чимин отпускает одну его руку для того, чтобы опустить свою между ними и обхватить огненными пальцами изнывающий член. Юнги выдыхает с глухим стоном и откидывает голову назад, хватаясь за чужое плечо и инстинктивно раздвигая ноги шире. Младший ласкает неторопливо, бережно, с лёгким напором, пускаясь губами в изученный путь к затвердевшим соскам. Он мягко кусает их, оттягивая зубами и взрывая в Мине очередные хлопушки, что разноцветными конфетти разлетаются под закрытыми веками. Брюнет кусает губы, изредка двигает бёдрами, толкаясь в горячую руку и сбивчиво дышит, прерываясь на короткие стоны, когда нежные подушечки проходятся по набухшей головке. Наконец, Чимин размыкает замок из их с Юнги ладоней и торопливо снимает с себя боксеры, возвращая руки на нежные бедра и разводя их шире. Он целует колени, заставляя старшего тихонько смеяться и сменять дрожащий смех на полу стоны. Засасывает идеальную кожу, но недолго, не оставляя видимых следов. Лишь те, что снова и снова разрастаются внутри Мина, такими же алыми засосами, какие могли бы остаться от пухлых губ. Чимин давно его пометил своим. Оставил свою метку в самой средине бешено колотящегося сердца. Брюнет улыбается самозабвенно этим мыслям и укладывает широкие ладони на затылок Пака, когда тот поцелуями по бёдрам доходит до паха и горячо лижет член от основания до сочащейся смазкой головки. Юнги закусывает губу и прячет стон, лишь судорожно вдыхая сгустившийся вокруг них воздух. Чимин усмехается и обхватывает припухшими от ласк губами головку, тут же легонько засасывая ее и проходясь по ней пару раз шершавым языком. Мин не сдаётся...скрывает стоны как может. Дразнит Пака, вплетаясь пальцами, украшенными серебрянными кольцами, в отросшие волосы и тянет их, одновременно приподнимая бёдра. Младший поддаётся. Принимает правила этой их странной игры, мысленно цокает языком, а на деле, вцепляясь подушечками в выпирающие рёбра, лишь втягивает щеки, вбирая член наполовину. Из наушников, валяющихся рядом с ними, тихонько играет один из новых треков и Чимин незаметно млеет, почти мурча. Он неторопливо насаживается ртом на крепко возбуждение, лаская языком выступающие вены. Ладонями то и дело проходится по плоскому животу и часто вздымающейся груди, нарочно задевая и царапая возбуждённые соски. Соскальзывает ими на поясницу, а после на прижатую к постели задницу, и стискивает половинки пальцами так сильно, что точно останутся слабые синяки, которые он же потом и будет зализывать. Зализывать. Одна рука Пака вдруг взметается к пересохшим искусанным губам, касаясь их едва ощутимо. Мину говорить не нужно, он всё понимает. Его от этого самого чуть ли не колотит. Он дышит словно огнём на мягкую кожу и приоткрывает губы, обводя подушечки самым кончиком языка. Чимин этим пользуется и нагло проталкивает два пальца вглубь. Он скользит ими меж острых зубов его ручного тигра, надавливает на шершавый язык, почти касаясь глотки, пока у губ не застывают костяшки. Юнги мычит и закатывает глаза, когда это происходит. Пак довольно урчит, быстрее насаживаясь ртом на твёрдый до предела член Мина, и самозабвенно трахает пальчиками любимый рот, вспоминая, как ещё пару часов назад, из него так невинно вылетали благодарности в камеру на трансляции. Младший нехотя убирает руку из голодных от похоти губ, на что брюнет недовольно хмурится. Но недолго. Чимин уже кружит кончиками пальцев над входом в горячее нутро, дразня и слабо надавливая. Мин не выдерживает всё же. Тихонько скулит и хнычет, ерзая по покрывалу, небрежно вороша копну густых волос Пака. А тот словно лишь этого и ждал. Усмехается уголком губ, вбирая член в рот ещё глубже, и тут же входит указательным пальцем сразу наполовину. Юнги задыхается. Его немного выгибает в пояснице, а руки, опадая по бокам от дрожащего тела, вцепляются мёртвой хваткой в покрывало, сгребая его. Чимин не медлит больше. Не нежничает и не осторожничает. С пошлым чмоком выпуская член из пухлых губ, он выпрямляется и обхватывает Мина за бедро ладонью, притягивая ближе к себе. Недолго лаская его горячие стенки одним пальцем, он уже проталкивает внутрь второй, слыша недовольное шипение и следом за ним рваный стон. Пак удовлетворённо ухмыляется, видя, как старшего слегка подкидывает над постелью от его действий. Как белеют костяшки, от крепко сжатых кулаков. Как до красных следов закусываются острыми клыками зубы, и закатываются тёмные, подёрнутые пеленой глаза. Он добавляет третий палец, разводя их внутри и наслаждаясь хриплыми стонами, что больше не сдерживались. Ему всегда нравилась эта их странная с Юнги игра. Нравилось доводить его, слушая, словно заводящийся мотор дорогущей тачки, его нарастающие стоны. Нравилось видеть его таким, каким его не видел никогда и никто. Взмошкие тёмные прядки чуть прилипли ко лбу, и Чимин, склонившись над старшим, любовно убирает их, вплетаясь пальчиками. И не может оторваться. Держит Юнги за волосы, оставив ладонь на макушке, и любуется его лицом, так красиво искажённым наслаждением. Пак опаляет дыханием чужие губы, но не торопится целовать их, лишь воруя обрывками вдохи и полу стоны. Мин жмётся к его телу, отпуская из затёкших пальцев покрывало и сцепляя их замком на карамельной шее. Он тычется носом наугад в немного щетинистую щеку и смазанно целует, прерывисто шепча: - Ах...Чимин-а, чёрт...я уже готов... Казалось, они оба услышали, как в младшем что-то щёлкнуло. Он напрягся всем телом, мгновенно вытащив пальцы, и упёрся свободной рукой в кровать над плечом Юнги. Вторая его рука лишь крепче вцепилась в тёмные чуть влажные волосы, слегка запрокидывая голову старшего назад, из-за чего тот приоткрыл глаза. И так и не смог их закрыть. Взгляды словно пригвоздило друг к другу, а дыхание замерло на вдохе. Мин сцепляет лодыжки на пояснице Чимина, теперь уже захватив его в плен своего тела почти полностью. И, всё ещё глядя прямо в чернеющие глаза напротив, выдыхает весь воздух из лёгких, когда чувствует, как головка члена младшего проникает внутрь, раздвигая узкие, огненные стенки. - Daechwita, Юнги-я. Daechwita, мой король. Шепчет Чимин в самые губы Юнги и входит плавно и нарочито медленно. Выбивая глухой стон и заполняя его полностью. Без остатка. Так идеально. Глаза в глаза. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Сплетаясь в сплошной огонь своими языками вечного пламени безграничной любви...        И, если Юнги снова спросит Чимина об альбоме: - What do you think?        Младший без раздумий ответит: - Burn it.        И с такой бесконечной в него верой, Юнги сожжёт к чёрту. Все чарты и чужие задницы. Пока его собственная будет сжиматься в надёжных и любящих его руках Пак Чимина...