Хочу любви или смерти

Мальчишка выглядит странно, совершенно неуместно на улице Нового Орлеана в своём щёгольском но безвозвратно замызганном жакетике. Он не похож на беспризорника, которых вокруг, конечно, тоже полно. Уж скорее напоминает обеспеченного франта, который за одну ночь решил стать горьким пьяницей и теперь сидит, подпирая плечом опорную колонну балкона. Тоскливо улыбается, набивает трубку смесью табака с каким-то порошком и делает жадные затяжки. Вот только малец явно не дорос ни до кутежа ночь напролёт, ни даже до этой трубки. Нетипичная картина настолько занимает Аластора, что он неосознанно замедляет шаг, почти остановившись около паренька, и теперь беззастенчиво его разглядывает. Впрочем, тот и сам должен понимать, что просиживая тут весь день, — Аластор заметил его ещё утром, по дороге на работу, — рано или поздно привлечёт к себе чьё-то внимание. — Я уже закончил эфир, а ты за это время так и не сдвинулся с места? Парнишка поднимает голову, встретившись с ним отрешённым взглядом и отвечает вопросом невпопад: — Эй, мистер, жизнь всегда такое дерьмо, или только когда ты маленький? — Всегда так, — бодро отзывается Аластор, его улыбка растягивается шире, отчего мальчишке, видимо, становится неуютно: он дёргает плечом, фыркает и, наконец, отлепляется от мостовой, нетвёрдо становясь на ноги. Вот и ладно! Ночевать у столба, право, было бы глупой затеей с его стороны. Но Аластор ему не нянька, потому, проводив удаляющуюся по улице щуплую фигуру, он лишь пожимает плечами, перехватывает поудобнее пакет с продуктами и направляется дальше по своим делам. Его ждёт заслуженный уик-энд, уединённый лесной домик и Ночь Охоты, а потому настроение у Аластора самое приподнятое. Громкий треск веток, сминаемых упавшим, — ах, если бы от пули, так ведь нет! — телом, звучит в ночной тиши как вердикт: охота не задалась. Аластор не зол, лишь слегка раздосадован: пусть неизвестный своим беспардонным вторжением и негромким скулежом спугнул добычу. Просто коррумпированный градостроитель проживёт на денёк-другой дольше, потеря невелика. Зато сам непрошеный гость сейчас всецело во власти Аластора. Он аккуратно, издавая как можно меньше звуков, подбирается к распростёртому на земле телу с двустволкой в руках. Но стоит лишь приглядеться, различив заляпанный грязью щёгольский жакет, разметавшиеся светлые волосы, сбитые коленки, — как внутри что-то ёкает, а весь охотничий азарт истаивает в туманном сумраке. На земле у ног Аластора, прерывисто дыша и подёргиваясь как от тока, лежит давешний мальчишка. Аластор опускает оружие, вешает на плечо за ремешок и разглядывает пару секунд свою находку с куда менее широкой, чем обычно, улыбкой. Ну вот тебе! Сегодня придётся обойтись без жертв: у него не так много принципов, но один из них — не трогать детей. А этот доходяга явно не тянет на полноценного взрослого. Издав усталый вздох, Аластор берёт парнишку на руки, благо весит тот всего ничего. Ну не оставлять же его, в самом деле, посреди луизианских топей! Чего доброго, преставится, и этот труп запишут на счёт Аластора. Этого он допустить не может.