... и по кусочкам собрать

В глубинах пещеры Фумо всегда горит свеча. Одна, потому что много света обходится слишком дорого, а денег почти нет. Людей на горе, которым нужно питаться, во что-то одеваться, лечиться и которые действительно хотят жить, слишком много, чтобы впустую тратить деньги . Людям очень не повезло родиться там, где они были рождены, их порицали, они страдали от унижений, но наконец были спасены. Никто из них не виноват в бедности, никто из них не виноват в том, что с ними сотворили. Вэй Ин и не думал их обвинять. В глубинах пещеры Фумо всегда горит свеча. Даже глубокой ночью, потому что обитатель пещеры не спит — боится. Потому что за сном по пятам следуют кошмары и все те жуткие голоса, ехидно смеющиеся на задворках сознания и шепчущие, что он слаб. Потому что его вместе с душой хотят сожрать злобные твари. Так и ждут, когда же он даст слабину, сдастся и упадёт на дно. В глубинах пещеры Фумо всегда горит свеча. В пещере всегда темно, а темноты он в последнее время боится. До странного глупо жить в обиталище, что вызывает у тебя страх, но больше он нигде не хочет. Это единственное место, куда люди не войдут просто так — хотя бы потому, что боятся. Он не боится людей, но он избегает их. Люди всегда лезут в душу, разоблачают страхи, силятся вытащить из тебя всё, что в тебе есть. Он этого не хочет — эта боль только его и только внутри. Вэй Ин, когда Вэнь Цин не тащит его помогать всем, сидит именно в пещере, подальше от входа. Скрещивает ноги в медитативной позе, всегда при этом прикусывая язык и морщась — тело отдаёт болезненным нытьём и дрожью по коже. Никогда не закрывает глаз, смотрит на стену напротив, но в то же время совсем не туда. Его взгляд пустой, ему совсем ничего не хочется, он уверяет себя, что всё в порядке и что он ничего не чувствует. Вэй Ин чувствует каждую клеточку своего тела. Каждое движение причиняет дискомфорт, боль; тело едва не содрогается в агонии, только на лице всегда эта притворная самоуверенная улыбка. Каждая косточка в его теле ноет, но всё, что он может — сказать всем, что в порядке. Он не думает, что с ним что-то не так. "Это просто адаптация тела к тёмной ци всё ещё не закончилась, скоро будет легче" — повторяет сам себе. Вэй Ин не прячется и не избегает никого — так он говорит всем. Он самосовершенствуется, желая иметь возможность защитить всех. Совсем не важно, что в пещере он не потратил ни минуты на освоение сил: навязчивые мысли о собственной бесполезности, ощущение преданности, память об осуждающих взглядах в спину — всё это слишком крепко прижилось в его сознании, и сделать что-либо сейчас нельзя, потому что он совсем не может сосредоточиться. Вэй Ин беззвучно стонет в глубинах пещеры, никем не видимый. Кричит от безысходности, разложив на полу несколько приглушающих талисманов. Роняет скупые слёзы, переживая раз за разом все события своей короткой жизни, пошедшей под откос. Как давно он стал думать о том, что только портит другим жизнь? Давно, слова мадам Юй ведь с самого начала крепко въедались в голову. Как давно чувство вины стало глушить другие ощущения? Как давно он испортился душой? Как давно жизнь стала этим адом?! Вэй Ин не хотел умирать — он боялся смерти. Глупо, но хотелось продолжать это никчёмное существование. Не хотелось боли. Не хотелось, чтобы ещё кто-то по его вине пострадал. А ведь если он умрёт — Вэни не выживут. Он слишком хорошо знал мир, в котором рос — какими бы непричастными ко всем злодеяниям ни были эти старики и совсем ещё юные ребята — их не оставят в живых. Им не простят, даже если они не сотворили и не могли сотворить ничего. Вэй Ин будет молча страдать. Он ни за что не даст этим людям знать, что с ним что-то не так. Они не потеряют веры в то, что могут жить хотя бы без опасений за свою жизнь, пока он рядом. Он не поверит сам, что ему нужна чья либо помощь. Вэй Ин слишком гордый, чтобы принять чью-то помощь. Вне пещеры Усянь — яркий и бойкий юноша. Он — спаситель для всех, живущих здесь. Вне пещеры он — добрый гэгэ, всегда относящийся ко всем с добротой. Он держит А-Юаня на руках или несильно сжимает маленькую детскую ладошку в своей. Он никогда не скажет, что прикосновения к этому дитю, которого он искренне полюбил, приносят ему невыносимую боль. Не скажет, что вообще любое прикосновение жжёт кожу, словно языки пламени. Он будет казаться им всем сильным. Он будет казаться... С детства он был сильнее многих сверстников. Без тренировок был лучшим учеником клана. Влипал в неприятности, оступался, но никогда не останавливался, искал выход. "Ничего не изменилось" — уверяет он себя. Он всё ещё сильный, до сих пор лучший. Всё ещё может держать жизнь в узде. Всё ещё может всё исправить. Он не станет сомневаться, не станет волновать зазря этих людей, и так переживших беду. И не важно, что он в себя уже не верит — они ведь об этом никогда не узнают. Никто не увидит, как ему невыносимо идти против своих же. Как нестерпимо ужасно видеть презрение и зло в глазах когда-то самых близких людей. У него всё в порядке.