... и по кусочкам собрать

Вэй Ин всё ещё сидел в пещере, всем своим видом крича о собственной... боли? Наблюдать за этим было слишком невыносимо. Глубокий вдох, медленный выдох. Кажется, Вэнь Цин ощущала часть этого всего, просто заглядывая в пещеру. Даже когда Вэй Ина не было в его обиталище, тут никогда не было уютно — всегда гнетущая обстановка, мрак... Дрожь где-то под рёбрами и потяжелевшее дыхание в груди дают врачевательнице знак, что ей это совершенно не по душе. Но и что делать она совершенно не знает. Это всё очень сложно... Этот парень... Вэнь Цин горько улыбается, зная, что эту улыбку никто не увидит. В уголках глаз собрались слёзы, но девушка не даёт им скатиться — подставляет лицо ветру, что всяко осушит, не даст солёной воде катиться по немного впалым бледным щекам, а на сердце сгонит облака поближе, пряча от всех глубокие трещины на фарфоре*. Вероятно, она сейчас не лучше того же Усяня, давящего фальшивую улыбку перед людьми, но дело касается не всех. Дева Вэнь и вправду счастлива, только близкие к материнским чувствам по отношению к их с семьёй спасителю не дают покоя. Этот мальчик, совсем ещё молодой, никем не понятый и всеми отверженный... У Вэнь Цин всегда был брат, что бы она ни делала и куда бы не шла. Когда Вэнь Нин умер — внутренне умерла и она. Но вот он, снова говорит с ней, пусть и так... А кто есть у этого обиженного жизнью человека? Убитая в детстве семья? Убитая в юношестве приёмная семья? Брат, который хочет только скинуть на него все проблемы и винит во всех грехах? Сестра, которая не имеет права голоса, а потому никак не может ни помочь, ни поддержать? Единственный просвет жизни — Яньли — действительно могла бы сотворить чудо, но её и близко не подпустят к горячо любимому шиди... Этот мир никогда не был справедливым, если так подумать. Он всегда выдаёт испытания, приводящие к потере себя, чтобы подарить одно единственное счастье в конце. Вэнь Цин не знала и не думает о том, что воздастся этому человеку в конце "игры". Чем можно расплатиться за полностью сломанную жизнь?! Будучи одним из самых сильных заклинателей своего времени, Вэй Ину не дали даже попытаться защитить свой дом — его спалили, убив при этом хозяев. Прячась от разыскивающих его и брата солдат, он отдаёт своё ядро, чтобы шиди не опустил рук, после чего лишается возможности бороться с заклинателями на равных. Падает на просто переполняемую злобой Луаньцзан, но выживает и находит способ отомстить злу за всё, что они сделали и подавить тиранию. Даже не прикасается к когда-то излюбленному мечу. Слушает постоянные упрёки от всех, кому не лень, а главное, всё от того же брата. Спасает всех, на что в ответ получает лишь косые взгляды в спину и шепотки "он опасен". Отрекается от всего, что было ему близко, потому что не хочет бросать на произвол злобной судьбы несколько десятков человек. Безумно скучает по "молодости", хотя сколько ему? Девятнадцать! И улыбается всем так тепло, что начинаешь верить во всё самое лучшее. И, какая ирония, у обладателя этой улыбки не было ничего хорошего. Не было и не будет. Он пошёл против всех, потому что видел — эти люди совершают ошибку. Он сам разрушил своё "долго и счастливо" среди них. Усянь страдал, и его можно было считать воистину хорошим актёром, если все те "близкие" были неспособны увидеть, насколько неискренняя улыбка на этих губах. В серых глазах до сих пор не укоренилась эта фальшь, так как можно было не заметить? Насколько слепыми были те, кто так важен для этого парня? Насколько для них важнее было не потерять лицо, чем быть рядом и поддерживать? — Вэй Ин! — оповестила о своём подходе врачевательница. — Не поможешь шестому дядюшке и А-Мэйлин на огороде?