Queen of Hearts

Не шутка, не розыгрыш. Джорно был на сцене. Мелоне тяжело вздыхает, узнав подробности вчерашнего вечера. Пропустил такое событие. «Срочные дела», «дела поважнее», «дело жизни и смерти», придумай хоть ещё десять тысяч имён «делам», на утро не вспомнишь ни одного. Услышать не напевы, не мычание по нотам, не тихие-тихие отголоски песни, а самое настоящие выступление Джорно — было куда важнее. Если бы Мелоне знал, что это случится, он бы плевал на всё, отдал ещё десяток песен, чтобы услышать их любимым голосом. И сегодня, в знак благодарности, он допишет очередную песню. О том, что пора перестать быть ребёнком и бегать с нелепыми чувствами, не решаясь высказать их прямо. О том, что глупо всё это: прятаться за ласковыми словами, чтобы произвести впечатление. О том, что в конце никто не остаётся счастливым. Джорно в привычной форме официанта, а не в мишуре и пайетках. Блестят только его глаза, и блеск их куда прекраснее любых фонариков. Кажется, что всё как обычно, что ничего не изменилось, хоть это совсем не так. Репетиции давно начались, но все крутятся возле Джорно, Миста глаз не сводит с восходящей звезды, говорит больше остальных, а Джорно улыбается ослепительно. Всё топится в глотке воды, напряжение не спадает, но становится чуть легче. — Как дела, солнышко? — Мелоне опирается локтями на стол, смотрит Джорно в глаза, игриво моргает, совсем не ревнует к образовавшейся толпе. — Слышал, ты прекрасно выступил позавчера. Так торопился дописать песню, что даже поздравить не успел с первым выступлением. Но всё же, лучшим поздравлением будет новая песня, выстраданная месяцами, законченная за вечер и ночь. Разумеется не ради того, чтобы порадовать Джорно. Лишь извинения за неудобства. Тогда почему ты не хочешь подарить песню Мисте? — бормочет внутренний голос. Уж точно не потому, что глупая детская ревность съедает заживо. — Прекрасно — слабо сказано! — Миста восторженно перебивает всех. Меньшего и не ожидалось. Спрашивать было вовсе не обязательно, просто нужно как-то вклиниться в происходящее, дать понять, что не всё равно. Пусть это и напускное, пусть сладкие слова никого не смогут спасти, лучше говорить больше. — Я не сомневался, — Мелоне улыбается, продолжая смотреть на растерянного Джорно, явно не готового к таким комплиментам со всех сторон. — Кстати, я хотел поговорить с тобой наедине. — Наедине? — Джорно удивлённо вскидывает брови. — Зайди в гримёрку минут через десять, — Мелоне проигрывает придуманную мелодию, будто стол — это пианино. Плевать, сколько хмурых взглядов получит в спину. Давно научился игнорировать немые нападки и осуждения. Они ничего значат.

***

Джорно пунктуален как всегда: сказали десять минут — он пришёл вовремя. Ничего не готово полностью. Музыка, текст — всё нужно переслушать, обдумать ещё несколько раз, но уже поздно. Нужно было раньше. — Ты просил зайти, — говорит тихо, осторожно. В Джорно не видно изменений. Он такой, каким был всегда. — Да, — Мелоне не уверен, насколько хороша песня. Вчера она казалась прекрасной, сегодня сомнения гнетут за каждое слово. — Я тут набросал кое-что. Главное не показывать, что это терзало душу долгие месяцы. Делать вид, что мастер, которому всё даётся в считанные дни, а может и меньше. Руки подрагивают то ли от осознания, что кто-то услышит неотработанный материал, то ли от того, что это будет именно Джорно. Нужно забыть об этом. В песне нет никакой любви, никакого будущего. Остаётся притворяться, что понимаешь абсолютно всё. — Надеюсь, тебе понравится. Можешь считать это подарком за первое выступление, — Мелоне нервно смеётся, но этот смешок так похож на флирт, от которого уже тошно становится, но так приелся и вписался в манеры, что вытянуть уже невозможно. — Только не перебивай. Пожалуйста, смотри только на меня. Мелоне играет мелодию, на ходу дополняя и усложняя её. Хочется впечатлить если не смыслом, то хотя бы красотой музыки. Да хоть чем-нибудь, если это поможет пробиться через чужую похвалу, оставить её далеко, чтобы даже думать было некогда. Любовь и будущее — две параллельные, как аккорды и мелодия, они не пересекутся в этой песне. Сильное чувство, не отпускающее который год, совсем не отражено в ней. Мелоне совсем не сомневается в будущем. Не выкидывает из памяти «дела», помешавшие успеть на первый в жизни желанный концерт одного артиста с единственной песней, которую должен был петь совсем не он. Пытаться доказать обратное — так по-детски, тебе не кажется? — спрашивает голос в голове. — Это потрясающе, — перебивает его Джорно. — Ты точно хочешь отдать её мне? — Подарить, — поправляет Мелоне. — Это твоя песня. Она была написана для тебя. Каждая строчка в ней пропитана чувствами, стягивающими шею сильнее. Но если этот ошейник даёт хотя бы один шанс на глоток воздуха, то всё не так плохо. Под грузом взрослой жизни, к которой совсем не был готов, Мелоне продолжает держаться, быть сильным, твердить, что яркие глаза Джорно ничем не отличаются от тех, что приходится видеть каждый день. И зелёная искринка совсем не притягательная, не вселяет надежду на то, что всё ещё может измениться, что когда-нибудь это закончится и отпадёт необходимость ложиться под очередное "дело", только бы получить денег. Это вечер репетиций, а не самокопаний. Стоит выкинуть наболевшее, оставить его на ночь. А пока можно насладиться распевкой Джорно, тем, как он заинтересованно тыкает по клавишам, запомнил мелодию с первого раза, что совсем не удивительно для его таланта. Он спрашивает, можно ли заменить то и это, а Мелоне всё равно. Его разрешение тут не нужно, поэтому отвечает «да» на любое предложение и просьбу. — Не против, если я немного изменю концовку? — Джорно совсем рядом, весь в музыке. Восхищает своей любовью к ней. Если бы каждый певец и музыкант так сосредотачивался над тем, что делает, возможно, всем было бы лучше. — Она слишком печальная. — Думаешь? — Мелоне как бы случайно кладёт руку Джорно на плечо. Тепло. Думать становится легче. — Ты можешь делать всё, что захочешь. — Спасибо. Всё такой же вежливый. Он всегда такой.

***

Осторожно касается микрофона. Это не полноценное выступление, но Мелоне волнуется так, будто сам на сцене. Джорно хочет попробовать спеть его песню, что не о любви, не о будущем, а о кривых чувствах, не вписывающихся в рамки тёмного и светлого. Она слегка изменилась: стала чуть более динамичней, текст мягче и нежнее, но в остальном, всё осталось прежним. Мелоне узнаёт то, что натворил за столько месяцев, а Джорно довёл это чуть ли не до идеала. Но кое-что стало совсем по-другому… — Мир, с которым мы должны были столкнуться, находится не здесь, — пропевает Джорно. Но почему-то эта строчка только больше опустошает. — Мне не нужна ни любовь, ни будущее. Но если моя мечта сбылась благодаря тебе, я хочу сказать лишь одно: если наша встреча это худшее, что могло случиться, это уже не так важно, пусть это и слишком по-детски. Эта песня всё ещё не о любви и не о будущем. Их встреча была и будет самой большой ошибкой. Не стоило Джорно замечать обычного бродячего музыканта, не нужно было помогать устроиться в этот чёртов бар. Их мир мог стать другим. Параллельные могли остаться таковыми, и от этого только лучше. Мелоне уже не страшно сгнить в подворотне. Устал прятаться под маской легкомысленного дурачка, флиртующего со всеми подряд. Да, по-детски думать, что без Мелоне Джорно так и остался бы обычным официантом, но, в конце концов, кто ещё мог так легкомысленно забить на дебют новой песни. Рано или поздно талант Джорно бы заметили. Вопрос времени встаёт слишком остро. И каждый тут может думать то, что захочет. Мелоне всё ещё хочется верить, что их судьбы сплелись неспроста, что когда-нибудь они станут ещё ближе, чтобы не пришлось думать о том, когда это закончится. Их мечты сбылись благодаря друг другу, и это не может остаться ничем. Сейчас не хочется конца. Даже когда Миста откровенно целует Джорно за прекрасную репетицию, всё ещё теплится надежда, что когда-нибудь Мелоне так же сможет целовать Джорно. Сможет дарить ещё больше песен. Не думать, что его чувства глупые. И все те ласковые слова не были пустым звуком. В конце один их них всё-таки остался счастливым. А пока в эту самую худшую ночь, в этот самый отвратительный день, можно только попрощаться и пожелать удачи.