Свистулька

Забавно порой бывает наблюдать, от каких мелочей зависит человеческая судьба! Вот и этой истории не случилось бы, если бы в тот день была хорошая погода. Тогда на рынке народу было бы побольше, и Кен не обратил бы внимания на тех двоих — раба с упрямым, злым лицом и покупателя со значком рудников на нашивке. И даже если бы заметил краем глаза — ему бы в голову не пришло обратиться ко мне с просьбой купить раба. Мне работников хватало, я не собирался никого покупать. И уж точно не такого. Я не первый день на свете живу, в людях разбираться умею. У него же по глазам, по лицу видно — он только о побеге и думает. Или о том, чтобы горло хозяину перегрызть. И зачем мне такое счастье? Впрочем, я бы наверняка уступил. Ну, сбежит, если дурак… Далеко не убежит, собаки догонят. Не так уж много я на этом потеряю, особенно если поторговаться хорошенько. Нет, я бы и так уступил Кену. Я перед ним в долгу, чтобы в таком пустяке отказывать. Но мне вдруг пришла в голову забавная мысль. Этот раб, Линк — видно, что толкового работника из него не выйдет, одни хлопоты. И вот я подумал — а зачем, собственно, мне эти хлопоты на себя брать? Кен его пожалел — вот пусть сам с ним и возится. Работать заставляет, к дисциплине приучает. А с другой стороны — интересно будет посмотреть, каким Кен окажется в новой роли. Как он поведет себя, получив власть? Власть ведь меняет людей, уж я знаю. Сколько раз убеждался, когда в очередной раз назначал кого-нибудь из рабов надсмотрщиком или старшим по бараку. Поначалу все шло, как я и думал. Новый раб, Линк, упрямился и ерепенился — впрочем, чего-то другого от него мог ждать только наивный Кен. И то, что Кен не смог с первой попытки его вразумить, тоже в общем не было неожиданностью. Для этого тоже надо навык иметь, да и орудие не помешало бы. А вот дальше началось то, чего я не ожидал. Вместо того, чтобы обратиться к управляющему, прямо попросить его помочь или хотя бы плеть одолжить — Кен просто оставил все как есть. Я не вмешивался в происходящее. Это было бы неправильно — раз уж я сам сказал, что Линк принадлежит Кену, значит, Кен вправе поступать с ним как хочет. И если Кена устраивает работать за двоих, пока его раб отсыпается всласть — это его личное дело. Да и потом, вмешаться — это было бы слишком просто. Неинтересно. И когда Кен не выполнил норму, я тоже не стал вмешиваться. Конечно, понятно было, что Кен не виноват, что не заслуживает он плетей. Ни одному человеку не под силу изо дня в день работать за двоих, как ни старайся. Но с другой стороны — Кен и сам не мог не понимать, чем это должно было закончиться. Мог бы и раньше подойти к управляющему или прямо ко мне, раз сам не справился с этим упрямцем. Так что — ничего, пусть терпит. Как ни странно, порка помогла. На следующий день на работу вышли оба. И Линк работал старательно, не ленился и не упрямился. Совесть, значит, есть у человека… Некоторое время я ещё присматривался к этим двоим. А потом как-то отвлекся, другие дела навалились, я про них и забыл. Да и то — о чем там думать? Оба работают как следует, ведут себя спокойно. То есть от Кена никто другого и не ждал, он всегда был спокойным и усердным Но и новичок тоже управляющему не дерзит, в работе не ленится, драк не затевает… просто чудеса какие-то! Прошло, кажется, около года, и я уже почти забыл об этой своей шутке. А потом ко мне подошёл Кен. И попросил позволить ему сходить в город. Я удивился. Нет, именно Кену я мог такое позволить, я был совершенно уверен, что он не сбежит и не влипнет в неприятности, вернётся четко в срок и отработает на другой день. Но зачем ему это вообще было нужно? Что за дела у него в городе? На мой вопрос Кен ответил спокойно и просто: — Я хочу Линку вольную оформить, господин. Вот тут он меня действительно удивил. Вольную?! После того, как он за Линка свое сокровище глиняное отдал? Надо полагать, Кен заметил смятение у меня в глазах. И встревожился. — Я ведь вправе сделать это, господин? — Вправе, — согласился я, — это твой раб, что хочешь, то и делай. Тут я вспомнил, что Кен ведь неграмотный. И куда в городе обратиться, он не знает. Обдурят его, обманут… — Я на днях в город поеду, заодно помогу тебе с этим, — сказал я. Он обрадовался, стал благодарить. Разумеется, он и сам понимал, что в одиночку ему будет трудно. Ну, а я ещё и присмотреться хотел к ним повнимательнее. Понять, в каких отношениях они нынче и вообще — как это получилось, что Кен его отпустить хочет. Не продать даже, а именно отпустить. И опять вмешалась нелепая случайность — лопнувшая веревка подъемника и сорвавшееся бревно… Зато теперь мне уже не надо было присматриваться. О чем-то мне рассказали со всеми подробностями, а что-то я и сам увидел… Как Линк оттолкнул Кена, собой прикрыл. И как Кен потом склонялся над ним, не замечая слез… Вот ведь что вышло, значит. Сначала я перестал удивляться. Что же, бывает и такое, что хозяин со слугой друзьями становятся, а тут тем более — по закону-то Кен, конечно, господин, а по сути они в одном положении, плечом к плечу, что им делить… А потом подумал ещё — ведь если они так сдружились, то тем более непонятно, как же это Кен с ним расстаться решился. Кен вроде и мирный, спокойный, неконфликтный, а с другими трудно сходится, одиночка он по натуре. Не зря он тогда в награду отдельное жилье попросил. И если нашелся человек, с которым он смог так сблизиться — так держаться за него надо обеими руками! А потом я вспомнил, о чем думал в тот день на рынке — у парня на лице написано, что он бежать собирается, да и пусть, быстрее собак не побежит… И, кажется, понял. Через месяц Линку сняли лубки. Все срослось как надо, лекарь остался доволен. Сразу же после этого я его, разумеется, на лесопилку не отправил, дал восстановиться окончательно. Я в таких случаях никогда не тороплюсь. Тут ведь простой расчет — заплатить лекарю, дать рабу выздороветь толком и сохранить хорошего, обученного работника выгоднее, чем сэкономить на лекаре, заставить раба вкалывать из последних сил и в итоге получить никуда не годного калеку. А еще через две недели Кен снова обратился ко мне с той же просьбой. А я-то уж думал, что он раздумал. Нет, это он, оказывается, ждал, пока у Линка рука вполне окрепнет. Я даже как-то неловко себя почувствовал. Не уверен, что я на его месте был бы так предусмотрителен. — А раздумать я теперь тем более не могу, он же меня спас, — добавил Кен. Конечно, в своем простодушии Кен и думать не думал меня упрекать. А ведь получился именно упрек. Я перед Кеном в долгу. Он ведь мне тоже жизнь спас. И тоже рисковал, не хуже, чем Линк сейчас. Как он тогда стоял на краю обрыва, плечом упираясь в борт коляски… Один миг, одно движение неосторожное — и коляска обрушилась бы вниз. Прямо на него. Я тогда готов был отпустить его на волю. Но сначала спросил, чего он сам хочет. А он попросил о том, чтобы жить отдельно, не в бараке. Может, он и правда не хотел на свободу. А может, ему и в голову не приходило, что просить можно даже об этом. Ну, а я переспрашивать не стал. Ему не надо, мне тем более. С другой стороны — может, и правда не хотел. Кен со мной в городе бывал, видел, сколько там на улицах бродяг да нищих. Надо полагать, многие из них были бы рады поменяться с ним местами. Мои люди по крайней мере всегда сыты. Просто потому, что из голодного плохой работник. Как выяснилось, Линк даже не знал, что Кен его собирается отпустить. Уж не знаю, зачем Кен это скрывал и чем он объяснял Линку эту поездку. Пока конторщик оформлял документы, я незаметно наблюдал за ними обоими. Трудно им было расставаться… А потом Линк сказал, что собирается выкупить Кена. Вот ведь два благородных идиота, один другого краше! Один заплатил за раба всем, что имел — чтобы потом попросту отпустить. Второй, вместо того, чтобы поспешить домой, к семье — собирался торчать тут, на чужбине, да копить медяки, чтобы первого выкупить… Ну а я что? Я, похоже, тоже идиот. Надеюсь по крайней мере, что тоже в чем-то благородный. Отпустил я Кена. Раз уж теперь он всё-таки хочет на волю… Ну и пусть, хоть не буду чувствовать, что на мне долг неоплаченный. Лучше уж идиотом быть, чем сволочью неблагодарной, ведь правда же?