Тяжелые будни магистра тайной ложи

«Я никогда не думал, что буду причастен к какой-либо тайне, но сегодня моему младшему брату исполнилось шестнадцать лет. И сегодня, на празднике, прямо во время его тоста Пол растворился в воздухе. Это стало началом конца. Отец сразу же надулся и отправился в дом; через пятнадцать минут в нашем доме появились странные типы, которые назвались Хранителями. Одного из них я знал — это был Лукас Монтроуз, отец моей одноклассницы Грейс. Через полчаса Пол появился ровно на том месте, где и пропал. Его нарекли путешественником во времени и говорили какие-то не очень понятные лично мне слова: «хронограф», «Круг крови». Мне же предложили принять участие в этом всем и самому стать Хранителем. Я согласился, отец не одобрил. Но, кажется, я не пожалею. Суббота, 23 июня 1990 года.» — отрывок из личного дневника Фалька де Виллера.       В девятнадцать лет было очень трудно отказаться от кучи интересов и запереться в темных подвалах. Но у Фалька была железная воля и стремление чему-то научиться. Даже зная то, что родители были против — это уже стало делом принципа, это превратилось в цель, которую никто не мог опровергнуть и разрушить. Это было не так и скучно, как можно представить — каждый день в Ложу приходил и Пол, развлекая хранителей на несколько часов. Но Фальк пока не был Хранителем, ему предстояло пройти путь с простого послушника до магистра этой чертовой ложи, но разве мог он об этом знать в далеком 1990 году? Нет, разумеется, нет. Поэтому сейчас он с упорством штудировал Кодекс членов ложи, надеясь, что через год или два сможет перейти к архивам. Сам этот загадочный кодекс больше запрещал, чем разрешал и, к тому же, был написан сухим канцелярским языком. Большой загадкой даже для Хранителей было имя составителя этого кодекса. Ходили легенды, что это сделал сам граф Сен-Жермен, создатель этой ложи, перед которым все просто трепетали. Даже отец Фалька, когда впервые услышал эту фамилию, содрогнулся и разрешил своему сыну отправиться в мрачную обитель «эзотериков и шарлатанов». Так вместо одного сына он потерял двоих. Ну, не совсем потерял — Пол часто бывал дома, в отличии от Фалька. Но у старшего брата была цель, к которой он стремился прийти поскорее. И Хранители, в какой-то мере, смогли помочь ему достигнуть мечты: подыскали университет, не очень приличный, но такой, в котором он сможет получить экономическое образование, чтобы, если что-то пойдет не так, Фальк мог продолжить дело своего отца. Пол, увы, не сможет, ведь его прыжки во времени весьма сильно мешали развитию бизнеса. Но никто и не мог подумать, что отец, который ещё совсем молодой — пятьдесят лет всего-то — когда-то сможет умереть. В то время в такой исход не верилось — все думали, что родные будут жить вечно, всегда опекая и оберегая тебя. И можно чуть дольше задержаться в Ложе, ведь никто не заметит этих нескольких минут.       А на самом же деле связь Пола с легендарными путешественниками во времени и фактический уход Фалька из дома очень подкосили их отца. Он мало ел, почти не занимался делами банка и в конце теплого мая 1991 года ушел из жизни. Фальку было трудно это пережить — отца он чертовски любил и всегда и во всем брал с него пример. А здесь — смерть. Это был очень сильный удар для него. Он мечтал, что отец еще увидит как вырос Фальк, как добыл почет и, возможно, власть. Но смерть отца подкосила всю семью де Виллеров: Фальк еще сильнее зарылся в работу, Пол закрылся в себе и, кажется, совершенно утратил возможность улыбаться, а их матушка, их добрая и милая матушка почти сошла с ума от тотального одиночества и такой потери, ведь ее было совсем некому утешить. А самым страшным для Фалька оказалось то, что он так и не смог приехать на похороны отца — даже Пол, которого по руках и ногах связывала его «способность», смог, а Фальк — нет. Он так и не смог проститься с таким дорогим для него отцом. Когда Фальк смог приехать на кладбище, земля уже осела. И родственников не было видно — разумеется, сейчас был уже почти вечер. Кто бы ждал на блудного сына? Матушка обещала дождаться, да разве могла она простоять весь день под холодным ветром? А утром, говорят, еще и дождь был. Даже природа оплакивала отца Фалька. И когда мужчина уже совсем отчаялся, не набираясь сил подойти к могиле, появилась еще одна фигура, что направлялась прямиком к свежей могиле.       Наверное, это ещё один человек, который знал и глубоко уважал отца Фалька. И это, по стечению обстоятельств, была Грейс Монтроуз. Она не хотела приходить днем, тревожить родственников, показываться на глаза кому бы это не было. Но не отдать дань памяти уважаемому человеку она не могла. И поэтому сейчас, под вечер, она пришла с несколькими красными гвоздиками.       «Соболезную». — и она положила цветы на могилу, пытаясь сразу же отойти в сторону, желая не мешать, не рвать душу Фалька в очередной раз.       «Спасибо». — ответил он рвано, на выдохе. Деликатная, нежная Грейс. С которой Фальк расстался два? три? года назад. Но сейчас она пришла на могилу его отца. И, все так же случайно, встретила Фалька, свою первую любовь. Не при таких обстоятельствах они должны были встретиться, совсем не при таких. Какая все-таки непредсказуемая жизнь. Чертовски непредсказуемая.       «Как там мать?» — улыбаясь уголками губ, спросила она — «Держится?»       «Не знаю. Не видел матери с прошлой недели. Колледж, Хранители, Пол, смерть отца. Слишком закрутился, слишком. Забыл о всех.» — промелькнуло в голове Фалька, но сказать это мужчина не смог, не посмел. Сейчас стоило бы уйти от вопроса, рассказать о чем-нибудь другом, перевести тему, красноречиво сбежать, потеряться в словесных конструкциях, но нет ни сил, ни желания, ни даже банальной фантазии. Единственное, на что хватает сил — уйти. Уйти, не смотря на могилу отца, не смотря на Монтроуз. Слишком больно, будто бы острым ножом по живому еще сердцу. И, не в последнюю очередь, потому что, сам виноват в смерти самого родного человека.       Грейс не стала догонять. Правильно, она все понимает и точно не будет лезть в душу с глупыми расспросами. Она всегда все понимала. Хорошая, правильная девочка. Ей пока не приходилось никого терять, и Фальк очень надеется, что и не придется.       После смерти отца мужчина с новыми силами зарылся в работу. Ему не то, что очень бы хотелось новый чин, но это могло бы быть хоть одним приятным воспоминанием за этот трудный год. Слишком трудный для всех. Работа сильно помогала отвлечься и не думать ни о чем. Ни о матери, медленно сходящей с ума после смерти отца, ни о брате, каждый день прыгающего во времени туда-обратно каждый день, ни о собственной боли. Хранители позволяли свободно выдохнуть, пододвигая папки с интересными делами или сухим канцелярским текстом, что напрочь выбивал из головы мысли. Но только на некоторое время мысли покидали Фалька, а ночью все терзающие кошмары возвращались: мертвый отец, матушка, что в слезах умоляла Фалька остаться дома, при них с отцом, Пол, который однажды появился окровавленным после очередного прыжка во времени. Они все твердили лишь одно: «Это ты виноват! Все мы стали такими из-за тебя!». И единственным утешением для Фалька оставалась работа.       За полтора года де Виллер успел здорово продвинуться по карьерной лестнице. Пусть Фальк и оставался простым послушником, но уже сейчас имел доступ к архивам и был весьма уважаемым среди Хранителей, этому способствовало его трудолюбие и рвение, что возможно только в столь юном возрасте. Ну, кроме этих весьма ценных черт характера, было еще одно важное обстоятельство: Лукас Монтроуз, который был очень уважаем среди Хранителей всех кругов, часто зазывал его на чай, но Фальк всегда отказывался, боясь, что разговор будет об его отношениях с Грейс. Но, однажды заглянув к Лукасу, Фальк понял, что говорить с ним о Грейс было уже поздно — если у де Виллера и остались какие-то чувства, то Грейс уже переключилась на другого, Николаса Шеферда, ее однокурсника. А Фальку осталась только одна фотография юной Грейс и множество, множество воспоминаний. Иногда, когда мужчина сильно напивался, то снова брал в руки фото и вспоминал те счастливые дни, дни без Хранителей, без путешествий во времени и смертей.       Так и начался путь Фалька де Виллера среди Хранителей. Ему было предначертано многое: и почет, и власть и даже титул магистра ложи Сен-Жермена. Но сейчас об этом никто не знал и никто не мог даже предположить такого исхода. Все только начиналось.