Тяжелые будни магистра тайной ложи

"Казалось бы - куда убегает время? Вот только недавно Гидеону исполнилось два года, а тут уже пришло время праздновать пять полных лет, как Гидеон появился на свет. Лаура так и не приехала ни раза за это время. Впрочем, это не нужно ставить ей в вину - она просто устраивает собственную жизнь. А малыш, наверное, считает меня своим отцом. Какой ужас, я скоро не смогу называть его малышом, еще несколько лет и все, повзрослеет окончательно. Но это не так уж плохо, он умный мальчик. А моей племяннице, Гвен, скоро исполнится уже три года. Как скоро растут дети, за ними просто не поспеваешь... В следующем году Гидеона начнут готовить в Ложе к путешествиям во времени. Надо будет тщательнее подбирать литературу, что ему подсунут. И обязательно помогать - шестилетнему ребенку все же будет трудно справиться с латынью. Кстати, о племяннице и ее опекунам - Грейс готовится к рождению своего ребенка, роды предполагают на декабрь. Возможно, стоит забрать малышку к себе на это время, пока у Грейс и Николаса все уладится?" - из личных дневников Фалька де Виллера, 13 сентября 1997 года.       На последних месяцах беременности Грейс начала реже выходить из дома, ее декретный отпуск уже начался, так что женщина полностью посвятила себя Гвен и будущему малышу. Грейс, по секрету, шепнула Фальку, что у нее будет мальчик, когда де Виллер в очередной раз приходил навестить племянницу. Гвен уже узнавала Фалька и охотно шла к нему на ручки, ведь в бездонных карманах Фалька всегда находились какие-то вкусные подарочки для Гвен. А Фальк же был рад отвлечься тут, в загородном доме, где никто из Ложи не мог дозвониться к нему, где были и Гвен, и Гидеон(Грейс милостиво позволила привозить на выходные и Гидеона, она считала, что Гвен на пользу пойдет общение еще с кем-то, кроме нее и Николаса). Дети себе спокойно играли, а старшие могли обсудить всякие разные дела Ложи и не только. — Мне Люси письмо прислала. — как-то, между прочим, упомянула Грейс. — Я ей фотографии Гвен отправляла, они, наверное, соскучились по дочери. — Я тоже Полу фотографии отправил. — вздохнул рядом Фальк, отпивая чай. — Точно скучают, тяжело им в чужом городе, без единого знакомого, и без родной дочери. Они пока еще не осознали, что все так, как нужно... — Не уверена, что отбирать ребенка у матери было так уж и нужным. — зло напоминает Грейс. — У них не было выбора. — Возможно. — согласился с доводами собеседницы Фальк. — Граф и Ложа уничтожили бы их за попытку кражи хронографа. А так, пока все думают, что они прячутся в прошлом, у них есть время. Лет десять еще точно. — А что будет потом? — Грейс сложила руки на животе, будто бы надеясь уберечь своего нерожденного ребенка от слов Фалька. — А потом Гидеон сообщит Графу о краже хронографа. — пожал плечами Фальк. — И Люси и Пола начнут искать во всех временах. А потом во времени прыгнет Гвен. — Почему Гвен? — вскинулась Грейс. — Все думают, что это будет Шарлотта. — Гвен тоже родилась седьмого ноября. — отпил еще немного чая Фальк. — А более точного знака у нас нет, разве что мы найдем еще одно пророчество.       В то воскресенье Фальк еще не знал, что его слова предугадают будущее - пророчество про Рубин нашли в аналитическом отделе, где и принялись за его расшифровку. Полный текст пророчества(или это был какой-то бессмысленный стих, Фальк так и не разобрался) звучал так: Ворон, парящий в рубиновом храме, Слышит песнь мёртвых он между мирами, Не знает, что силой он наделён, Но вот пробил час, завершён круг времен. Лев с диамантовым гордым оскалом, Под действием час сила светлая пала. Солнце умрёт, лишь тогда всё сменится, Ворона смертью круг завершится.       Возможно, некий смысл в этом стихе все-таки имелся, но пока Фальк совсем нес мог его разобрать. Ясно было только с фразой про "слышит песнь мёртвых он между мирами" - тут явно шлось о привидениях или чем-то таком. Не то, чтобы Фальк верил в существование привидений, но до определенного момента он и в путешественников во времени не верил. В любом случае стоило показать это пророчество Грейс, возможно, она взглянув свежим взглядом, что-то да и подскажет.       Откладывать смысла не было, но пришлось - в октябре тысячу девятьсот девяносто седьмого года Грейс родила сына. Мальчик был слабеньким и все внимание родителей было отдано ему. Фальк узнал, что мальчика назвали в честь отца, Николасом. Что же, это было ожидаемо. Визит к Грейс пришлось перенести на долгий месяц, она все время проводила с Ником. Николас-старший же почти все время пропадал на работе, пытаясь обеспечить всем нужным молодую семью.       Фальк тем временем пытался разобраться с пророчеством - эти все птицы и звери были неспроста, у каждого путешественника во времени были свои символы, что безошибочно характеризировали своих владельцев. И у Гидеона с Гвен такие тоже должны были быть - вот лев, ворон. Пока что Фальку было непонятно, что могут значить эти символы, но две более-менее точные строчки в пророчестве все же были - Гвен, возможно, сможет говорить с мертвыми, а пророчество исполнится, когда случится затмение(или ночь), ведь солнце умрет.       И вот наступило шестое ноября, Гвен исполнилось три года, Грейс устраивала небольшие семейные посиделки, на которые пригласила и Фалька с Гидеоном. Детский праздник был веселым, но все взгляды Фалька были прикованы к Грейс, которая осталась одна в этот день - Николаса снова вызвали на работу. Под глазами женщины запали темные тени, она не успевала одновременно смотреть и за Ником, и за Гвен, и еще вести светскую беседу с Фальком. — Грейс, — Фальк осторожно прикоснулся к руке собеседницы, шепотом проговаривая свое предложение, боясь потревожить сон Ника. — Я бы мог забирать Гвен на несколько дней ко мне, Гидеону часто одиноко одному, да и тебе будет полегче. И я обещал Полу заботиться о ней, я не могу все скинуть на тебя. — Хорошо. — кивнула Грейс, благодарно улыбаясь. — Ты сможешь забрать Гвен через несколько дней. Но на выходных я обязательно заберу ее домой! — Хорошо, — Фальк был согласен, этим предложением он не только успокаивал свою совесть, помогал Грейс, а и хотел расспросить Гвен про "слышит песнь мертвых между мирами". — Я заеду за Гвен послезавтра. И еще... нам надо будет поговорить о Гвен: ты была права, пророчество нашли.       Грейс встрепенулась, беспокойно переспрашивая: — Пророчество? Что там? — ее глаза наполнились слезами. — Что ей уготовано? — Я пока не знаю ничего конкретного, но принесу тебе текст пророчества, — немного слукавил Фальк. — Возможно, вместе мы разберемся.       Это немного успокоило Грейс, но полностью тревога с ее глаз не ушла, было что-то, какое-то дурное предчувствие, что не давало спать по ночам. Это и подтвердилось, когда Фальк принес пророчество - Грейс увидела там только смерть ее дочери, которую нужно было заплатить за закрытие какого-то неясного круга крови. — Мы обязаны во всем разобраться! — воскликнула Грейс, потихоньку успокаиваясь. Все пророчества не могут быть приговором, все еще можно поменять. Было только желание. А у Грейс этого желания было больше, чем у кого-либо. — Мы обязательно разберемся с этим, не переживай. — Фальк тоже не представлял, что малышку Гвен можно принести в жертву ради круга крови. Этому всегда можно помешать, Гвен можно будет отправить к родителям, к хронографу, в котором никогда не побывает кровь Гидеона и, соответственно, круг никогда не замкнется.       В тот день Фальк увез Гвен к себе, где девочке очень даже понравилось. В маленькой квартире Фалька наступил хаос - двое детишек носились кругами, переворачивая важные бумаги и не только. Но Фальк не ругался, он был рад, что детям весело вместе. А бумаги, бумаги и собрать можно.       С того времени Гвен часто гостила у дяди Фалька, иногда отпрашиваясь у мамы(с помощью Фалька, конечно) на чуть больше, чем несколько дней. Когда Гидеону исполнилось шесть, и он начал активно постигать учебу и в школе, и в Ложе, Гвен сидела рядышком и с интересом рассматривала что же такое учит ее друг. Детям было легче учиться чему-то новому вместе. А Фальк был рядом, помогая разобраться с всякими трудными задачками, ненавязчиво контролируя процесс учебы.       Когда Грейс забеременела во второй раз, Гвен фактически полностью переехала к Фальку, готовясь к учебе. У них с Гидеоном отлично получалось вместе учиться, даже учитывая то, что Гидеон был немного старше. Гвен была очень любопытной малышкой, она любила учиться, любила узнавать что-то новое. Когда Гвен было пять, а Гидеону семь, Фальк начал обучать детей бальным танцам. Не то, чтобы Фальк очень сильно любил танцевать, но показать пример детям было нужно, поэтому и разучивал сложные па, танцуя возле детей. Так и росли дети - с учебой и играми, под присмотром взрослых. И эти милые дети еще не представляли, какие испытания в будущем их ждут.       Первое испытание случилось в переломном, двухтысячном году. Николас все это время болел. Об этом не знали ни Грейс, ни дети. А Николас сгорел буквально за полгода - лейкемия это не та болезнь с которой можно шутить. Как только Фальк узнал о смерти Николаса, поспешил взять выходные в Ложе(Лукас был не против, когда узнал для чего нужны эти самые выходные) и заявился в дом Грейс. Похороны были назначены на двадцатое февраля, и Грейс уже совершенно с ног сбилась, обустраивая все так, как нужно. Она была очень признательна Фальку за помочь - дети охотно остались с ним, позволяя матери подготовиться к похоронам. Детей, разумеется, на похороны не пустили. Но Фальк стоял рядом с Грейс, пытаясь хоть как-то утешить ее. Грейс же просто рыдает, не смотря ни на что. Ей надо как-то освободить боль, и слезы для этого - лучший вариант. Когда гроб опустили в землю, Грейс не выдержала и быстрым шагом покинула кладбище. Фальк поспешил за ней, не обращая внимания на шепотки. А шепотков было достаточно, и все они обвиняли Грейс в смерти Николаса. Ни Грейс, ни Фальк не хотели этого слышать. А после, на следующий день, Грейс собрала все вещи, собрала детей и отправилась в дом Монтроузов. Ей казалось, что в родном доме ей будет лучше. Не сказать, что леди Ариста с радостью приняла блудную дочь с внуками, но и выгонять не стала. Теперь Грейс и ее детям нужно будет привыкать к атмосфере старого дома, из которого Грейс когда-то мечтала вырваться.