all is fun. in love and war

И снова Эндрю не знал, зачем он вообще здесь. Когда он вошел в тускло освещенную студию, в нос ему ударил резкий запах алкоголя, рвоты и сигарет. Слабый смешок сбежал с его губ, и Эндрю прикрыл глаза, чувствуя, как внутренности завязываются в узел. Следующей вещью, ударившей его, была барабанная палочка. - Господи, Нейт! Эндрю с удивлением обнаружил, что его нервное состояние улетучилось. Он облегченно улыбнулся, а затем напряг мышцы лица, изображая боль. Он согнулся, прижав руку к лицу, и невнятно поздоровался. В комнате было всего два парня; первый - смешно одетый, с наполовину выбритой головой, в нелепых очках в роговой оправе, в не менее нелепых носках с изображением радуги и ботинках с завышенными носами на вытянутых длинных ногах; и второй, сидевший за барабанной установкой, - с ужасной стрижкой (выглядевший скорее измученно, чем заинтересованно), натянувший на нос очки Wayfarers. - Ты - гребаный тормоз, - рявкнул Наполовину Выбритый на Нейта, тут же скрывшегося за барабанами, - ты же мог выбить ему глаз! - Да все нормально, - сказал Эндрю, хотя это и не было правдой: он чувствовал тошноту и головокружение, ощущая неприятное покалывание на одной стороне лица. - Я в порядке. Отличный способ растопить лед между нами, - он заглянул за барабаны. - Привет, Нейт. Ты звонил два дня назад. Голова Нейта вынырнула из-под барабанных тарелок. Он снял очки, его широко раскрытые глаза теперь светились пониманием. - Эндрю. - Он пошатнулся, вставая на ноги, параллельно пытаясь вспомнить его фамилию. - Эндрю Дост! Вау. Это оскорбительно. Спасибо, что приехал. Мы тут... эм... разогреваемся. - Он просто долбит палочками по барабанам. Слишком тупой, чтобы играть на них, - вставил свое Радужные Носки. - Я и подумать не мог, что этот идиот — этот вундеркинд из крошечного городка — становится абсолютно беспомощным перед любым музыкальным инструментом. - Он произнес слово «вундеркинд» так, будто хотел плюнуть Нейту в лицо. - Эй, заткнись, Антонофф, - предупреждающе крикнул Нейт. (Как ни странно, но Эндрю казалось, что он походил на пингвина. Тощего пингвина с очень непропорциональной головой, неподходящей по размеру его невысокой фигуре). - В любом случае, добро пожаловать, - Джек протянул ему руку. - Я Джек. Джек Антонофф из Steel Train. Можешь называть меня Лапочкой. - Рад знакомству, Джек, - вежливо произнес Эндрю, пожимая его руку. Рукопожатие Джека было крепким, его пальцы были пальцами усердного, истинного гитариста - все в мозолях и волдырях от долгой игры. - Из Anathallo, верно? Вы были просто сногсшибательны, когда я последний раз видел вас в Мичигане. - Были. Я ушел оттуда. Вскоре они распались окончательно — через пару месяцев или около того. Джек сочувственно вздохнул. - Все нормально, - Эндрю успокаивающе улыбнулся, - мы всего лишь пытались экспериментировать со звучанием и всяким таким, но наше творчество было из таких, которое приходит и уходит. В конце концов, у нас осталась музыка, которую мы создавали вместе. - Ну, если это приободрит тебя, мы с Сэмом разошлись всего пару дней назад. - Мне очень жаль, правда. Мне нравились песни The Format в старшей школе. - Спасибо. - Холодно произнес Нейт. Эндрю не был уверен, были ли его последние слова комплиментом или неуместным замечанием. Неверными шагами он подошел к столу, на котором лежал раскрытый чемодан с шестью отделениями. - Хорошо. Давайте продумывать наши собственные идеи. Рента за эту студию уже проела дыру в моем кошельке, хотя по ней этого и не скажешь. Эндрю был измучен, его левое веко все еще дергалось, и он чувствовал, что скучает по своим девочкам. Хорошо, по своей девочке и по своей толстой дряхлой собаке. Он потеребил серебряное кольцо на пальце, думая, как надолго затянется эта встреча. Очень, очень надолго. Он присел на барный стул, забросив свой поношенный футляр с флюгельгорном на стол, и начал размышлять над своими сожалениями. - Флюгельгорн? Блять, да ты ненормальный, - воскликнул Джек Джек был очень милым, но Эндрю никогда раньше не слышал о Steel Train. - Я никогда не слышал о Steel Train, - слова вылетели из его рта прежде, чем он смог осмыслить их. - Этого не может быть! Но я прощаю тебя, потому что ты из Мичигана. - Джек крутился на своем стуле и кивнул ему, - Добро пожаловать в Нью-Джерси. В его единственное место, где приятно находиться, если честно. Не обращай внимания на то, что оно смахивает на район гетто. Джек был чересчур милым, даже с наполовину выбритой головой. - Вот, - Нейт кинул на стол свои записи, закрепленные степлером посередине, - это несколько моих идей, которые родились еще во времена The Format, но у нас не было возможности претворить их в жизнь. Джек скептически осмотрел их. - Ты экспериментировал на дорогой рукописной бумаге? И твой почерк даже не придерживается линий. Черт, да он просто прыгает по всему листу. - Я не пишу музыку. Я пишу стихи к ней. - Кто дал тебе работу в этом бизнесе? Эндрю притворился, что ищет бутылку «Джек Дэниэлса» в пустом чемодане с шестью карманами. - Я также не из тех, с кем можно просто тратить время, - Нейт взял в руки один листок. - Я думал, что вы, парни, придумаете к этому какой-нибудь музыкальный аккомпанемент. Он начал петь. Эндрю перестал притворяться и посмотрел на Нейта,словно громом пораженный. Джек приподнял бровь и скрестил руки на груди, усиленно пытаясь сохранить безразличное выражение лица. Нейт пел с такими странными, необычными паузами... никто не принял бы его за опытного автора песен; он был отчаянным музыкантом, который никогда не посещал музыкальную школу и не изучал логистические азы музыки, но все равно пытался петь, потому что ему больше нечему было посвятить себя. Композиция сама по себе представляла собой странную путаницу нот... и имела свои захватывающие моменты. Его звонкий голос перешел в гроул, низкое рычание, пальцы барабанили по краю столешницы; он пронзительно запел, перейдя на ноту выше, и затем задержал дыхание, резко вдохнув воздух, чувствуя ритм музыки своих стихов. Каждый куплет отличался от другого, яркий и индивидуальный, словно спелый плод с фруктового дерева. Его голос будто кровоточил, передавая боль, которую Нейт пытался донести в своих стонах, берущих за живое. Эндрю никак не мог осмыслить то, что он сейчас услышал. - Ох, блять, к черту это все. - наконец сказал Нейт. Эндрю схватил оставшиеся листки со стола и посмотрел ему в глаза. Он слышал об «эффекте Рюсса» от Сэма Мендеса, когда они впервые встретились, и у него не было возможности познакомиться с ним поближе, и он всегда старался понять, как это может быть единственным, что спасало бы его на протяжении всей карьеры, - и сейчас он был как никогда близок к разгадке. - Я согласен вступить в группу.