all is fun. in love and war

Прошло почти три месяца с создания их группы («Эпоха fun., - размышлял Эндрю, - людям будет сложновато искать информацию о нас в Google.”), и все неловкие формальности, присущие всем молодым музыкальным объединениям, отошли на второй план, уступив место более близкому общению. Эндрю часто летал в Мичиган, - его мучила тоска по родным. Джек неустанно разрывался между Нью-Йорком и Нью-Джерси, будто не зная, что выбрать: старых друзей из Steel Train или экстравагантные показы мод младшей сестры. Нейт же, закоренелый холостяк Нейт большую часть времени проводил у родителей в Финиксе, питаясь фаст-фудом из коробок и работая над текстами в подвале дома. Но в определенные дни они собирались все вместе в их крошечной квартирке в Нью-Йорке, чтобы поделиться накопившимися зарисовками и мыслями. Сегодня был именно такой день. Эндрю пытался приготовить в блендере смузи, который выглядел как отрава для насекомых, а Джек наблюдал, как он возится со шпинатом и имбирем. Его передернуло. - Я, конечно, знал, что ты помешан на здоровой пище, но, по-моему, это перебор, Дост. - Меня уже начинает тошнить от алкоголя и чипсов. - Он фыркнул. - Фу. Думаю, пора начинать привыкать к здоровому образу жизни. - Оставь мне немного. И да, я надеюсь, ты понял - это была шутка. Перебьюсь яблоком — ужасно болит голова. - Где Нейт? - Эндрю вылил ужасающее количество меда в блендер. - Все еще спит. Эндрю, мне кажется, что он — переодетый дьявол. - Почему ты так думаешь? - Эндрю засмеялся и облизал ложку. - И разве вы, евреи, верите в Дьявола? - Он поднимается посреди ночи и начинает петь мантры, - Джек облокотился на плиту, - во сне он разговаривает на каком-то дьявольском языке. Ты должен уступить мне диван. - Слова и саморазрушение — в этом весь Нейт. Вообще, он будто живет в мире слов. - Эндрю нажал кнопку на блендере, и он с громким жужжанием начал перемешивать продукты. В результате образовалась ярко-зеленая противная масса. Они не разговаривали, пока жужжание блендера не утихло. Джек скривился и беззвучно прошептал «какая гадость», пока Эндрю переливал смесь в стакан для мороженого, который они приобрели в магазине «Все за доллар». - И, как бы я не верил в его талант, я сомневаюсь, что он когда-нибудь сумеет расположить меня к себе. - Твердо произнес он. - В любом случае, у меня есть дела поважнее. - Никогда не давай обещаний, которых ты не сможешь выполнить, - это было предупреждением? Джек не был уверен. - В группах вроде нашей все всегда полагаются на солиста. Например, парни из Panic! полагаются так на Брендона? - Это просто Нейт, - хихикнул Джек, наблюдая за попытками Эндрю проглотить коктейль, - в день, когда мы впервые встретились в совместном туре, я назвал его хуем - прямо в лицо. Он оставляет действительно ужасное первое впечатление. - Может, тебе просто не стоит вот так оскорблять людей? - А что ты подумал о нем при первой встрече? - Ну, - Эндрю оставил попытки отпить из стакана и сунул в рот кусочек огурца, - мне нравились The Format, я был их поклонником с самого начала их карьеры. И я знал, что Нейт неподражаем в плане текстов. Но у меня не было возможности пообщаться с ним, пока они не приехали в Мичиган с туром. Я должен был быть у них клавишником. - Нервничал перед встречей с ним? - Я был просто измучен, и физически, и морально. В первый день я должен был показать ему Мичиган. Шел снег; а Мичиган выглядит не слишком привлекательно в снегу. Нейт только и делал, что ругался и трясся от холода в своей тонкой куртенке, - тощий, как кошелек бедняка. Будто его привезли на Северный Полюс. Они ехидно захихикали. - Плюс ко всему, - продолжил Эндрю, - он практически не разговаривал. Такое ощущение, что он все время был под кайфом. Может, я вру, но он почти всегда молчал, пока мы ехали в машине, и только Сэм постоянно болтал о том о сем, об этих гребаных вомбатах, которых он видел в зоопарке или еще о чем-то. Теперь, вспоминая те дни, мне кажется, что он тоже был обдолбан. - Ха. Всегда терпеть не мог этого мудака. - Странно, что Джек был таким внимательным и чутким; видимо, сегодня ему хотелось слушать. Обычно люди практически не дают ему говорить. - Потом мы выступали в St. Andrews; и в ту ночь Нейт выступал в образе феникса — знаешь, будто восстающего из пепла. Когда он пел, дух захватывало. Думаю, даже если мы не сблизимся с ним, я всегда буду уважать его как талантливого исполнителя. - Согласен, - произнес Джек, погруженный в свои мысли. - Его сердце принадлежит сцене. Забери у него возможность выступать — и он не сможет жить. Его душа опустеет — останется лишь боль в горле и слова, которым он не сможет найти применение. - Да у тебя талант к выразительности, Дост. - Джек хлопнул его по плечу. Внезапно он посерьезнел. - Но ты прав. Он может быть отталкивающим, но я никогда не буду отрицать того, что с самого начала нашего пути он вдохновлял меня. Всегда, даже в минуты душевных кризисов или пьяных восхвалений самого себя... я даже завидую ему, представляешь? Тому, что даже с такими внутренними противоречиями он продолжает делать то, что должен, что хочет делать. И, как я уже говорил, - его пальцы заскользили по краю стола, - я все еще ищу причины, чтобы полюбить его. - Из всех людей, которые мне завидуют — ты, Джек?.. Эндрю с Джеком разом обернулись и увидели Нейта, стоящего в проеме двери, - в спортивных штанах, рассеянно почесывающего локоть, рот скривился в ленивом зевке. Джек занервничал, а Эндрю радостно воскликнул, - Доброе утро, Нейт! И долго ты там стоишь? - Я услышал ругань и подумал, что не хочу пропустить ссору, - сонно промычал тот, теперь почесывая живот. - В любом случае, Дост, что это за мерзкая ебаная смесь у тебя в руках? - Я назвал ее «Зеленым Монстром». Не хочешь попробовать? Все трое засмеялись, и Нейт тихо пробормотал: «Спасибо, парни». Как показалось Эндрю, ему не хотелось, чтобы его услышали, - и эта мысль заставила его засмеяться в три раза громче.