What Doesn't Kill You

Через три дня после возвращения в Коноху Какаши обнаружил, что почти полностью выздоровел и сидит в тускло освещённой комнате в доме клана Яманака. Сегодня утром его вызвали из больницы, заставив неохотно уйти. Пока он ждал, то смотрел, как тени скользят по резьбе на стенах, и думал обо всём, что произошло. Отряд уже был в пути, чтобы забрать Фая и Куро из конспиративной квартиры. Шиноби было приказано доставить их обратно в деревню для снятия печати, допроса и последующей чистки. Это будет изнурительный процесс, но он того стоит. Какаши хотел увидеть их, когда они вернутся, но не знал будет ли это разрешено. Он ещё не видел Ируку. Молодой чуунин шёл на поправку, но всё ещё с трудом передвигался. По-видимому, травма, которая казалась каким-то химическим ожогом или ожогом чакры, на самом деле была разрушительной реакцией на сильнодействующий и не поддающийся отслеживанию яд. Цунаде и её команда вывели яд из тела Ируки, но повреждение его ноги невозможно было исправить с помощью чакры, даже с помощью кацую, поэтому исцеление было медленным и естественным. Неизвестно, как долго Ирука пролежит в больнице, страдая от боли, будет ли он нуждаться в трости или в чём-нибудь ещё. Знание того, что на самом деле, это была его вина, не имело никакого значения. Какаши всё ещё чувствовал, что всё это из-за его действий. Если бы он просто двигался быстрее, если бы он просто уделял больше внимания тому, где находится Ирука, если бы он просто… делал всё по-другому — лучше — этого бы не случилось. То же самое можно было сказать и о самой миссии. Если бы он просто оставался на задании и не позволял своим чувствам мешать ему, сейчас всё было бы прекрасно. Он ужасно скучал по Ируке. Прошло всего три дня, но отсутствие Ируки оставило дыру в сердце Копирующего. Ещё одна часть его души была потеряна. Ещё одна ошибка, которую можно добавить к своему списку неудач. Ну что ж, подумал Какаши, по крайней мере, это всего лишь ошибка, а не очередное имя на мемориальном камне. Затем, словно по зову мыслей, дверь отворилась, и в комнату вошёл Ирука. Он медленно шёл, держа трость в руке и стараясь не задеть раненую ногу. Его лицо было бледным, глаза с тяжелыми веками скрывали тёмные круги. Увидев Какаши, он остановился. У Какаши перехватило дыхание. Он так сильно хотел увидеть его, но теперь, когда тот был здесь перед ним, Копирующий не знал, что сказать. Ирука переступил с ноги на ногу, вернее, попытался это сделать, и рассеянно потянул за нижнюю часть своего жилета. — Привет, — тихо сказал он. — Привет, — Какаши протолкнул одно единственное слово через вмиг пересохшее горло. Снова пошевелившись, Ирука подошёл и сел рядом с ним. Он весь был напряжён и нервозен, крепко сжав руки на коленях. — Как твои дела? — Какаши пропустил эти слова мимо ушей. Ирука лишь раз пожал плечами — совсем чуть-чуть, едва заметно. — Иногда болит, но голова больше не кружится и нет тошноты, как в первые дни. Какаши издал горлом какой-то невнятный звук. — Рад слышать. Ему хотелось протянуть руку и дотронуться пальцами до побелевшей кожи, провести ладонью по тёмно-каштановым волосам. Его сердце болело. — Нервничаешь? — вдруг спросил Ирука. — Хм? — спросил Какаши. — Нервничаю? — Насчёт стирания памяти? — Ах, это, — он совсем забыл. Как он мог забыть об этом? — Так вот почему мы здесь? Ирука даже усмехнулся. — Иначе зачем бы нас вызвали в дом клана Яманака? О, хорошо, это имело смысл. Дело было не в том, что Какаши забыл о процедуре забвения, просто для него это не имело значения. Он уже давно решил не доводить дело до конца. Он просто забыл рассказать об этом кое-кому важному. — Сэнсей… — начал он, но тут же умолк. И что он должен был сказать? Да и что он мог сказать? Ирука выжидающе смотрел на него, но он ничего не мог ему предложить, ни слова утешения или уверенности. Ничего кроме… — Прости меня. Глаза сэнсея расширились. — Что? Какаши открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел ответить. Дверь открылась, и вошёл один из членов клана. — Какаши-сан, Ирука-сэнсей, — сказал он. — Мы готовы. Кто бы хотел пройти первым? Ирука посмотрел на Какаши, а в его глазах была смесь боли, сожаления и чего-то похожего на облегчение. — Я, — просто ответил он. Когда сэнсей встал, Какаши попытался сдержаться, чтобы не закричать, не вскочить и не броситься к ногам Ируки. Ему хотелось молить о прощении, плакать, кричать и предложить свою жизнь в качестве платы за все те ужасные вещи, которые он совершил. Но он даже не шевельнулся. Он просто сидел и смотрел в спину Ируки, пока сэнсей направлялся к двери. Когда молодой учитель достиг порога, то остановился и обернулся. — Какаши… — сказал он. Пытаясь скрыть свои чувства, спрятанные за маской и притворной сутулостью, Какаши выдавил из себя тихое: — Мм? Глаза Ируки засияли, и он произнёс два слова так тихо, что Какаши едва расслышал. Тогда он ушёл. В комнате снова стало темно, и Какаши почувствовал, что впадает в отчаяние. Он уже никогда не будет прежним. Его сердце было совершенно разбито, а дух сокрушён. Он знал, что ничего не стоит и получал именно то, что заслужил, когда эти два слова повисли в воздухе возле него окутывая, как пыль в гробнице. Спасибо тебе… Прежде чем его раздавила тяжесть ненависти к самому себе, Какаши встал и вышел за дверь. Он покинул территорию клана ни с кем не заводя разговор. Позже он пошлёт нинкена сообщить, что не вернётся.

***

Дни превращались в недели, а недели в месяц. Какаши двигался в обычном ритме повседневной жизни, не проживая её по-настоящему. Он просыпался по утрам, съедал лёгкий завтрак, тренировался, ужинал, принимал ванну, а потом ложился спать. Он спал не слишком много, долго лёжа без сна и глядя в потолок, думая обо всём и ни о чём одновременно. Он проделывал эту процедуру каждый день: намыливал, полоскал, повторял. Он снова разделил свой разум, как делал это каждый раз, когда терял кого-то, нашёл удобное место между апатией и полноценным оцепенением — что-то вроде вынужденного шока. Он перестал ходить к мемориальному камню. Не то чтобы ему было стыдно, раньше он ходил к нему и рассказывал своим потерянным близким об ужасных вещах, которые совершал много раз. Они слушали и всё понимали. Нет, на этот раз всё было по-другому. На этот раз Какаши не хотел идти к камню, потому что не мог даже разговаривать с ними. Они не проявили бы такого понимания по этому поводу, да и с какой стати? Зачем им это? Какаши не заслуживал прощения, особенно от тех, кого уже так сильно подвёл. Так проходил день за днём, как у живого мертвеца. Не фокусируясь на еде, не особо сосредотачиваясь на тренировках. Не совсем спал. Не совсем дышал. Когда Цунаде передала ему миссию в страну Земли, чтобы он достал редкий свиток призыва, Какаши взял её без лишних вопросов. Она внимательно смотрела на него поверх края своей кофейной чашки, не давая даже намёка на то, о чём она думает. Впрочем, не то чтобы ему было до этого дело. Она знала, что он не стирал память. Она была единственной кроме того члена клана Яманака, но, к счастью, никто из них ничего ему об этом не сказал. Того всё равно никогда не было рядом, чтобы заговорить с ним, а Цунаде знала, когда надо давить, а когда держаться на расстоянии. И это было хорошо, потому что Какаши не был уверен, что вообще смог бы сформировать свои мысли в связные предложения. Миссия была проста. Она была помечена, как ранг А, потому что информация была по природе своей конфиденциальной, но по сложности едва ли дотягивала до ранга D. Большую часть времени Какаши едва был в сознании. Вернувшись в Коноху, он вдруг понял, что ему придётся сдать отчёт о своей миссии после того, как он отдаст свиток Цунаде. Эта мысль вызвала у него тошнотворное чувство внизу живота, но он сделал несколько глубоких вдохов и упрекнул себя за то, что ведёт себя столь драматично. Всегда имелся шанс, что Ируки вовсе не будет на дежурстве. Он избегал испытующего взгляда, когда бросил свою сумку на стол Хокаге и ушёл, не сказав ни слова. Когда он добрался до кабинета в Штабе, то услышал смех и звуки знакомых голосов. Он ненадолго задумался о том, чтобы уйти и оставить отчёт по пути на утреннюю тренировку, но здравый смысл снова напомнил ему о драматичности. Если он отложит это сейчас, то просто продолжит откладывать это, никогда не закончив. Просто зайди и покончи с этим. Он слышал голоса Котецу и Изумо. Двое чуунинов стояли возле стола, посмеиваясь Бог знает над чем, а Аоба развалился на одном из диванов у дальней стены. Головы повернулись, когда Какаши завернул за угол, и Котецу первым поприветствовал его. — Какаши-сан, привет! Как твои дела? Давненько тебя не видел, чем занимался? Пока Изумо махал рукой, а Аоба кивал со своего места на кушетке, Какаши поймал себя на том, что впадает в привычное безразличие. Его успокаивало, как легко было снова принять подобное положение, даже если буря эмоций распирала его грудную клетку. — Маа, ну, знаешь, — пробормотал он, сунув руки в карманы. — Помощь старушкам, кошки на деревьях и всё такое. — Ха-ха, это что-то вроде кодировки для чтения порнушки? Какаши прищурил свой видимый глаз таким образом, чтобы казалось будто он улыбается. — Возможно. Из-за спины Изумо выглянула голова с тёмно-каштановыми волосами, и сердце Какаши замерло. Это действительно имело смысл, его удача иссякла несколько недель назад, разве могло быть иначе? — Привет, Какаши-сан. Время, проведённое вдали от Ируки, не уменьшило того влияния, которое молодой учитель оказывал на него. Копирующий застыл в дверном проёме, в панике соображая, что должен сделать или сказать. Как он должен себя вести? — Эм, Какаши-сан, ты принёс отчёт? Или я могу сделать для тебя что-то ещё? — тёмные глаза смотрели на него с нежностью. Ни следа обиды, гнева или разочарования не омрачало этот взгляд, когда улыбка Ируки стала шире. Так больно было видеть сэнсея таким, неосведомлённым, блаженно не знающим всего, что разрывало Какаши изнутри. Ирука понятия не имел, каков на самом деле человек, стоящий перед ним, и что он сделал. Беззащитный и уязвимый Ирука просто сидел, улыбаясь, и ждал, когда его друг и коллега подойдёт поближе и будет вести себя, как и в любой другой день. Какаши заставил свои ноги двигаться, чтобы они сами пронесли его через всю комнату к столу. Котецу и Изумо отошли в сторону, чтобы освободить ему место, когда он достал отчёт из переднего кармана своего жилета и развернул его. — Добрый вечер, Ирука-сэнсей, — тихо сказал он. — Как же так получилось, что ты застрял на дежурстве вечером пятницы? К его удивлению, Ирука улыбнулся. — Сегодня суббота, Какаши-сан. Копирующий почувствовал обжигающий шею жар, но, к счастью, маска отлично справлялась со своим предназначением. — Точно, точно. Взяв отчёт Какаши, Ирука разгладил его на столе и начал просматривать. — Ну, в общем, я самый лучший, да ещё и доброволец, — сказал он, читая. Двое чуунинов, стоявших позади Какаши, хихикнули. — В любом случае, ничего страшного, я ухожу через пять минут. Котецу позаботится обо всём, — он схватил печать со стола и одобрил отчёт, прежде чем положить его в стопку похожих документов. Когда он поднял глаза, то всё ещё дружелюбно улыбался. Только в этот момент Какаши понял, что он ждал, когда Ирука перестанет радоваться, и эти глаза больше не будут ему улыбаться. — И что ты собираешься делать со своим свободным временем? — спросил Какаши. Ирука пожал плечами. — Я мог бы встретиться с Генмой и ещё кое-кем. После они направятся в Якинику Кью, а может быть они уже там. И, что более вероятно, пьяные. — Хм, — промычал Какаши. Он крепко сжал руки в карманах. — Ну что ж, наслаждайся своим отдыхом. Он отвернулся от стола и, кивнув Котецу и Изумо, направился к выходу. — А ты не хочешь пойти с нами? — спросил Ирука, останавливая Какаши на полпути. — Аоба тоже идёт, считай выпивки будет меньше вполовину. Какаши чувствовал себя на грани истерики — смеха и слёз одновременно. Одно из них казалось подходящим, он просто не был уверен, что на самом деле пытается протолкнуться наружу из его горла. — О, нет, всё в порядке, Ирука-сэнсей. Группа людей плюс выпивка на самом деле немного не моё. Думаю, я просто поужинаю и пойду домой. — Тогда как насчёт рамена? Какаши снова застыл на месте. Ирука сидел за столом, сложив руки на потёртом дереве, игриво склонив голову набок, и его улыбка была мягкой и приветливой. Это был старый добрый Ирука, тот самый, которого он привык уважать и восхищаться. Он скучал по этому Ируке, наблюдая, как тот, кого он создал, рассыпается на глазах. Он не заслуживал этого Ируки. Он даже не заслуживал говорить с этим Ирукой. — Что скажешь, Какаши-сан? Я угощаю. Скажи нет. Скажи нет. Скажи нет. Скажи нет. — Да, конечно. Дай мне время переодеться и встретимся в Ичираку. Улыбка сэнсея стала ещё шире, и Какаши пришлось сбежать, пока он не потерял контроль. Это была не очень хорошая идея. О чём он вообще думал? Проходя по коридору, он услышал потасовку, а затем смех. — Срань Господня, Ирука-кун. Ты только что пригласил Хатаке Какаши на свидание? — Нет! — прорычал в ответ Ирука. — Заткнись, Аоба, ты не узнаешь дружеского жеста, даже если он ударит тебя по лицу! Какаши добрался до своей квартиры в рекордно короткие сроки. Он выбросил всё из головы, когда отпирал дверь. Бросив сумку и жилет на пол, он сбросил одежду и направился прямиком в ванную. После самого быстрого душа в истории, Копирующий вытерся полотенцем и схватил чистую форму. Его ботинки и жилет были немного грязными, но это не было слишком неприятно, поэтому он натянул их обратно и подвинул свой хитай на левый глаз. Воздух отдавал прохладой во влажных волосах, но он не обращал на это внимания, когда запирал дверь и активировал ловушки. О чём он только думал? Но это уже не имело значения. По правде говоря, он вообще ни о чём не думал. Он всё ещё был убит горем, всё ещё был невероятно одинок. Всё, чего он хотел — быть рядом с Ирукой, говорить с ним, слушать его голос. Его не волновало, что это будет означать совсем не то, что ему хотелось бы. Ему было всё равно, что это не продлится долго. Просто побыть с сэнсеем несколько часов, быть может, это облегчит его боль, сделает всё немного более терпимым.

***

В деревне всё ещё кипела жизнь, даже после захода солнца. Хотя большинство лавок уже закрылось, жители деревни всё ещё гуляли небольшими группами, разговаривая и смеясь. Семьи проходили под ним, пока Какаши прыгал с крыши на крышу, всё так же разделённый душой, чтобы не чувствовать и не думать. Он знал, что если начнёт думать, то сможет отговорить себя. И если он позволит себе чувствовать, то просто развалится на части. Он спрыгнул с крыши на землю через дорогу от Ичираку и остановился. Сквозь щель в занавесках он мог видеть Ируку, сидящего там, на одном из потёртых деревянных стульев, улыбаясь и разговаривая с девушкой за стойкой. Он казался счастливым, расслабленным. Это был его последний шанс. Какаши знал, что теперь он может развернуться, пойти домой и лечь спать, оставив Ируку ужинать в одиночестве. Сэнсей был бы раздосадован тем, что Какаши не пришёл, но простое раздражение не шло ни в какое сравнение с потенциальным ущербом, который мог бы нанести Какаши если бы действительно прошёл двадцать или около того футов в кафе. Всё, что ему нужно сделать — развернуться и пойти в другую сторону. Просто отпустить. Пойти домой. Занавеска раздвинулась под его пальцами, и он прищурился от яркого света внутри кафе. Хозяин увидел его первым и поприветствовал, улыбка осветила его доброе пожилое лицо. Ирука тоже повернулся и улыбнулся, указывая на соседний стул. — У меня было ужасное предчувствие, что ты собираешься меня продинамить, — сказал Ирука, когда Какаши сел. Копирующий издал тихий звук. — Я почти сделал это. Сделав чересчур драматичное лицо, Ирука щёлкнул языком, Какаши видел, как он делал так тысячу раз по отношению к Наруто. — Вау, грубиян! Ты предпочитаешь сидеть дома и читать своё порно, чем поесть бесплатный рамен? Какаши слегка улыбнулся, главным образом потому что ситуация, в которой он оказался, была настолько абсурдной. — Нет, но моя постель весьма соблазнительна. Черты лица Ируки мгновенно смягчились. — Ох, мне жаль, Какаши-сан. Я не хотел заставлять тебя приходить, когда ты так устал. Ты только что вернулся с задания, я не подумал об этом. — Нет, сэнсей. Всё в порядке. Я голоден и устал. Срочно нужно это исправить. Улыбка Ируки сразу вернулась, его глаза потеплели, когда они вдвоём сделали заказ. После того, как Аяме отошла, чтобы начать готовить, Какаши позволил своим глазам блуждать по рукам Ируки, его торсу, в затем лицу. Он смотрел, как молодой учитель ёрзал на стуле, кожа вокруг его шрама покраснела. Это было одновременно очаровательно и ужасно. — Какаши-сан, — начал Ирука. — Мне очень жаль, что я так настаивал на том, чтобы пригласить тебя сегодня вечером. — В самом деле, сэнсей, всё в порядке. Я не… — Нет, нет, подожди, — Ирука вскинул руку. — Это не… я имею в виду, я уже месяц пытаюсь понять, как с тобой разговаривать. Какаши почувствовал себя так, словно его лёгкие провалились прямо в желудок. Месяц? Погодите, что? О чём это говорит Ирука? Но как он узнал? Он помнит? Разве ему не стёрли память? — Для тебя это тоже странно, верно, Какаши-сан? Копирующий сглотнул, горло казалось полным песка. — Я… не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Можешь… уточнить? — Э-э, — сэнсей снова отвёл взгляд, нервно поглаживая руками бёдра. — Я имею в виду ту таинственную миссию, которую мы выполняли вместе в прошлом месяце. Я… очевидно, что это была миссия S-ранга или чрезвычайно щекотливая, или что-то ещё. Я имею в виду, что это должно быть так, если мы не можем вспомнить, но… я не могу понять, почему это был я. Что, чёрт возьми, я мог делать в таком случае? Воздух медленно возвращался в лёгкие Какаши. Ирука ничего не помнил, ему просто было любопытно, что же такое заняло в его жизни несколько недель, которые он никак не мог вспомнить. Понятно. Пожав плечами, Какаши снова разыграл карту беззаботности. — Наверное, мы присоединились к бродячему цирку или что-то в этом роде. Взгляд, который бросил на него Ирука, почти заставил Копирующего засмеяться. — Я серьёзно, — сказал Какаши. — Скорее всего, мы были исполнителями или кем-то в этом роде. Канатоходцами или танцорами с огнём. Могу предположить, что мы должны были проникнуть в круг преступников, наживающихся на собачьих боях. И когда я говорю «собачьи бои», я имею в виду «собачьи бои с людьми». Зубы Ируки белоснежно блеснули, а улыбка растянулась от уха до уха. Он с трудом сдерживал смех, пока Какаши говорил, и с каждым мгновением его лицо становилось всё краснее и краснее. — О, Боже, надеюсь, что нет, — рассмеялся он. — Это явно было чем-то неловким, — пробормотал Какаши. — После этого мне точно бы стёрли память. — Но это всё равно не объясняет, почему меня выбрали в пару тебе. Какаши снова пожал плечами. — Тот шутник, о котором я всё время слышу, разве не ты? Идеальное прикрытие для циркового клоуна. Я имею в виду, всё это имеет для меня смысл, сэнсей. Их рамен получился красочным и дымящимся, Ирука прикрывал свои смешки рукой, пытаясь восстановить хоть какое-то самообладание. Они неспешно ели, перебрасываясь предположениями о том, какой была таинственная миссия, а потом пили саке и говорили о других вещах. Наруто, Штаб по выдаче миссий, общение с Цунаде в её не самые лучшие дни. Это было мило и просто, как и представлял Какаши, так что стоило свету в магазине тускнеть и Копирующий почувствовал снова возвращающееся тихое отчаяние, к которому он привык за последний месяц. — Какаши-сан, — сказал Ирука, когда они стояли за занавеской. — Хм? — Мы можем повторить? — голос сэнсея был тихим и неуверенным. — Я имею в виду, посидеть немного и поговорить? Какаши смотрел на молодого учителя, пока тот засовывал руки в карманы. Он казался взволнованным, даже смущённым. Копирующий почувствовал, как грудь сжимается ото всех чувств, внезапно вскинувших свои уродливые головы. Они громоздились у стены, которую он тщательно выстроил вокруг себя. Его защита. И она рассыпалась в прах. Когда Ирука не получил ответа, то вскинул глаза, встречаясь с глазами Какаши, они были грустными, одинокими и потерянными. Это разрывало сердце Копирующего. — Извини, — сказал Ирука. — Я слишком прямолинеен и груб. Просто думаю, я не думал о том, как тяжело будет справляться с этим, когда соглашался стереть память. Но, когда я разговариваю с тобой об этом… это помогает. Сэнсей глубоко вздохнул и снова опустил взгляд в землю. — Я не… ты не должен, я просто… всё в порядке. Не бери в голову. — Да. Ирука застыл. Он уже собрался уйти, но слова Какаши остановили его. Глаза сэнсея снова встретились с пристальным взглядом Какаши, осторожно вглядываясь. — Да? — спросил он. Какаши кивнул. Его внутренности сжались, а чувства вопили, но сердце побеждало в этой битве. Остальные его части ничего не могли с этим поделать. — Мне тоже от этого легче. Улыбка, появившаяся на лице Ируки была такой яркой, что на мгновение Какаши почувствовал себя ослеплённым. Сэнсей подпрыгнул на пятках, жест, который Какаши нашёл почти болезненно очаровательным, а затем склонил голову набок. — Отлично. Спасибо тебе, Какаши-сан. Думаю… увидимся позже? Какаши снова кивнул и стоял, глядя в удаляющуюся спину Ируки, что шёл по улице. То, что он сказал, не было ложью. Находясь рядом с Ирукой, он действительно чувствовал себя лучше, но Какаши также понимал, что это небольшое облегчение, это маленькое счастье, которое он получал, несомненно будет иметь серьёзные последствия.

***

Они снова пошли ужинать после того, как закончилась смена Ируки в самом начале недели, а затем встретились за обедом два дня спустя. С их расписанием было легко пересечься, Ирука вёл занятия по утрам, а по вечерам в понедельник, среду и пятницу работал в Штабе на выдаче миссий. С другой стороны, Какаши мог выкроить любое время, которое только захочет. Помимо миссий у Какаши было всего несколько мелких обязанностей. Время от времени он наблюдал за посвящением в джоунины и проверял способности новобранцев АНБУ. Это оставляло свободным практически всё его время. И это было не слишком хорошо. Его здравый смысл всё время пытался придумать, чем бы занять себя. Подать заявку на должность полноценного тренера, добровольно уйти на миссию, он даже подумывал о том, чтобы пойти дежурить возле ворот или побыть телохранителем, но его сердце каждый раз саботировало эти планы. А что, если Ирука захочет встретиться? Что, если этим вечером у него будет свободное время, и он снова захочет пойти поужинать? Что, если у него будет стресс после обучения детей и ему необходимо будет выплеснуть его наружу? Необходимо будет поговорить? Так что Какаши всегда был свободен и всегда умудрялся находиться рядом со Штабом, возле Башни Хокаге одновременно с Ирукой или идя по оживлённой улице, где Ирука только что делал покупки. Его не волновало, что всё было очевидно, Ирука сказал, что разговор с ним облегчит последствия стирания его памяти. Какаши мог оправдаться таким образом. Он помогал Ируке чувствовать себя лучше. Ведь он обязан был помочь сэнсею хотя бы с этим, верно? После очередного обеда в субботу, а затем ужина в воскресенье, Какаши подождал несколько дней, прежде чем попытаться снова. Сегодня была среда, работа на выдаче миссий. Ирука говорил что-то о сортировке документов или каких-то бумагах, которые ему нужно оформить, поэтому Какаши зашёл на тот случай, если Ируке понадобится… помощь. Комната была относительно пуста, если не считать чуунина, подметавшей пол. — Привет, ты не видела Ируку-сэнсея? Девушка на мгновение уставилась на него, но всё же сумела взять себя в руки и указала куда-то назад. — Он в архиве. — Спасибо, — сказал Какаши и двинулся дальше по коридору. Дверь в архив была слегка приоткрыта, и Какаши услышал, как внутри кто-то ходит, чихает и бормочет себе под нос. Сердце Копирующего ускорилось, когда он узнал глубокий тембр голоса Ируки, и толкнул дверь носком сандалии. — Боже, чёрт возьми, чёрт побери, — пробормотал Ирука себе под нос и бросил коробку поверх другой. — Это займёт несколько недель! — Что именно? — спросил Какаши. Ирука резко обернулся, широко раскрыв глаза и покраснев. На его шее выступили капельки пота, а волосы у линии роста потемнели. — Ой! Какаши-сан! Привет, извини, это… Боже, здесь такой беспорядок! Какаши старался не думать о том, как хорошо в этот момент выглядит сэнсей, но мысли всё равно являлись непрошеные, отказываясь уходить. Возбуждение свернулось кольцом внизу живота, и от этого его замутило. — Я сам вызвался добровольцем на эту глупую затею, но понятия не имел, что их так много! Я в полной заднице. — Чем именно ты занят? — спросил Какаши. Ирука махнул рукой в сторону коробок. — Ну, если кратко, скоро появится рецензирование и оценочная система, они дали мне список чуунинов, он длинный, и явно займёт два похода. Грустная история. — Два похода куда? Тёмные глаза метнулись к лицу Какаши. — Ко мне домой. Я не сижу здесь в пыльном кабинете и не читаю в полутьме. Если мне придётся это сделать, то я сделаю это на своём диване при достаточном освещении и, что более вероятно, в пижаме. Какаши кивнул, лёгкая улыбка тронула его скрытые тканью маски губы. — Помощь нужна? На мгновение Какаши был почти уверен, что Ирука скажет «нет». Глаза сэнсея потемнели, он напрягся, но спустя секунду это прошло. Лицо его смягчилось, и он улыбнулся. — Ты не против того, чтобы пойти ко мне домой? Какаши пожал плечами. — Это твой дом. Если только ты не против? Сэнсей кивнул почти отчаянно. — Да. Кивнув в ответ, Какаши наклонился и поднял одну из коробок. — Ладно, давай, нагружай меня.

***

Три часа спустя оба шиноби сидели посреди захламлённой гостиной Ируки, бумаги и папки грудами лежали вокруг них на ковре, а две пустые чашки и чайник чая стояли на столике слева от них. — Я просто не могу поверить, что у тебя никогда не было домашнего животного, — пробормотал Какаши. — Это меня расстраивает. — Дело не в том, что я никогда не хотел допустить даже мысли об этом, — сказал Ирука, просматривая очередной документ. — Просто я всё время так занят, что, подозреваю, что не смог бы заботиться о нём должным образом. — Ты мог бы завести кошку. Они независимы и, в основном, чистоплотны. Он увидел, как Ирука кинул на него мимолётный взгляд. — Я думал, что ты собачник, Какаши-сан. Какаши кивнул. — Да, я люблю собак. Но это не значит, что я не люблю кошек. Ирука промычал что-то и закрыл папку, которую держал в руках. — Нам нужен ещё чай, — сказал он, прежде чем встать и схватил чайник со стола, направившись на кухню. Какаши смотрел ему вслед, его взгляд задержался на заднице сэнсея, когда та натянула ткань его форменных штанов. Он был так красив, так сексуален. Как же так случилось, что он до сих пор одинок? Возбуждение вернулось с новой силой и собралось в животе Какаши, напрягаясь в паху и затрудняя дыхание. Что он здесь делает? Чего ждёт? Что ему оставалось делать, кроме как пожелать спокойной ночи и вернуться в свою квартиру, чтобы лежать без сна всю ночь в своей постели и тосковать по мужчине, с которым ему никогда не суждено быть вместе? Он знал, что делает только хуже. Почему он вообще решил, что это хорошая идея, это было выше его понимания. Ладно, он может быть честен с самим собой. Какаши никогда не думал, что это хорошая идея. Он знал это с самого начала, просто не слушал. Лучше покончить с этим сейчас и начать добровольно участвовать в миссиях. Так будет лучше для всех. Встав, Какаши двинулся в сторону кухни, думая о том, как он собирается сказать то, что необходимо, когда завернул за угол. Он открыл рот, чтобы заговорить, но в последний момент столкнулся с крепким телом Ируки. Руки того удивлённо взметнулись вверх, их бёдра на мгновение встретились, а губы оказались всего в нескольких дюймах от того, чтобы коснуться друг друга. Резкий вдох сэнсея был почти таким же неожиданным, как и столкновение, и Какаши сделал один неуверенный шаг назад. Ируке повезло меньше, он попятился назад, но неверно оценил расстояние между своим телом и кухонной стойкой. Его бедро ударилось об угол открытого ящика, и резкий крик боли Ируки эхом разнёсся по маленькому помещению. — Ох, чёрт! — Ирука-сэнсей! — Какаши двинулся, чтобы успокоить молодого учителя. — С тобой всё в порядке? Со свистом втягивая воздух сквозь зубы, Ирука кивнул, его рука начала растирать круги на бедре. Это было прямо над тем местом, куда он получил ожог ядом месяц назад. — Чёрт возьми, — пробормотал Какаши, помогая Ируке сесть на один из кухонных стульев. — Она всё ещё не зажила? Ирука покачал головой. — В основном полегче, у меня время от времени бывают приступы боли, но они не так уж плохи. Но когда так ударяюсь, словно срабатывает кнопка, из-за которой мгновенно тошнит. Какаши выпрямился, скрестив руки на груди. — Мне очень жаль, Ирука-сэнсей. Тебе что-нибудь нужно? Лёд? Грелка? Цунаде советовала что-нибудь делать? Ирука снова покачал головой. — Мне почти не нужно, кроме как ждать, пока пройдёт само. Но ты можешь закончить с заваркой чая, это поможет, — он слегка улыбнулся. Копирующий кивнул и подошёл к раковине, где Ирука наполнил чайник. Плита была включена, поэтому он поднял чайник и уже собрался поставить его на конфорку, когда Ирука тихо заговорил: — Какаши… — Мм? — промурлыкал Какаши. Глаза сэнсея были устремлены в пол, а руки сложены на коленях. Что-то в его позе, в выражении глаз заставило Какаши застыть на месте. Было в этом что-то ужасно неправильное. — Ирука-сэнсей? — сказал он сухим голосом. — Как ты узнал о моём ранении? — Что? — сердце Какаши ускорило ритм. О чём он? Ирука повернулся, чтобы посмотреть на него, его глаза были широко раскрыты, а дыхание стало неглубоким и учащённым, как несколько минут назад. — Как… как ты узнал о ранении? На моей ноге? Как ты мог узнать об этом? Какаши сжал чайник в руках, как будто это был какой-то спасательный круг. Как будто он был чем-то, что удерживало его от падения сквозь землю, когда всё выходило из под контроля. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, сэнсей. Эта информация есть в отчёте о миссии… — … Этого нет в отчёте, — голос Ируки по-прежнему звучал мягко, но в нём появились слегка истерические нотки. — Я сто раз читал отчёт о миссии, там ничего не говорится о каких-либо травмах. О любом из нас. Ещё несколько дней назад Цунаде-сан заставляла меня делать уколы три раза в неделю, чтобы я не хромал. Она и я единственные, кто знают об этом, больше никто. Так откуда же ты знаешь? — Я… э-э… — мир вокруг рушился. Тот контроль, который он сумел создать вокруг себя, стремительно рушился. Его стены крошились, когда он стоял под тёмным и напряжённым взглядом. Встав, Ирука прошёл по деревянному полу и остановился в нескольких дюймах от того места, где Какаши держал чайник в дрожащих руках. — Тебе ведь не стёрли память, правда? — спросил он, и когда Какаши не ответил, продолжил. — Почему? Почему ты не сделал этого? Не слова, а тон голоса Ируки резали сердце Какаши, словно нож. Как он мог сказать Ируке, что не пошёл на это, потому что хотел помнить свои ошибки? Таким образом он мог чувствовать боль и сожаление от своих действий, потому что он должен был стыдиться. Потому что то, что он сделал ужасно, неправильно и он не заслуживал того, чтобы забыть. Какаши медленно поставил чайник на конфорку и включил газ. Он сунул руки в карманы и повернулся всем корпусом к Ируке. Он не мог заставить себя произнести эти слова. Он не мог найти в себе силы объясниться, потому что тогда Ирука всё узнает. Он должен был знать. Поэтому он стиснул зубы, планируя солгать, сказать что-то такое, что имело бы смысл, что-то связанное с миссией, и это был приказ. Но то, что вышло наружу, шло откуда-то изнутри. Что-то, что он знал с самого начала. Что-то от чего не мог убежать. — Потому что, Ирука-сэнсей… я монстр. От этих слов глаза Ируки мгновенно расширились. Его поза, которая всего несколько мгновений назад была оборонительной, изменилась. Он выпрямился, моргая, словно застигнутый врасплох. — Что? — прошептал он. Из глаза Обито текли слёзы пропитывая ткань хитая и верхнюю часть маски. Грудь болела так, словно кто-то сломал ему все рёбра. — Я делал ужасные вещи на миссии, Ирука-сэнсей. Так много глупых ужасных вещей. Ты не поймёшь. Какаши внезапно обнаружил, что лёгкие стали работать быстрее, чтобы сделать вдох. Ирука наблюдал за ним с непроницаемым выражением лица. Его глаза были тёмными, задумчивыми и проницательными, когда смотрели на его лицо, его волосы. Взгляд был нежным, но, казалось, это разбило сердце Какаши ещё больше. — Ты прав, — тихо сказал Ирука. — Я ничего не понимаю. Потому что если ты монстр, то и я тоже. Какаши замер, затаив дыхание. — Что? Ирука закрыл глаза на несколько долгих мгновений, а когда открыл их, то посмотрел на Какаши со смесью боли, тоски и полного отчаяния. — Какаши-сан, мне тоже не стёрли память. Время остановилось. Какаши стоял неподвижно, не мигая, глядя в лицо Ируки. Его сердце перестало биться. Он всё ещё не мог дышать. Неужели всё это происходит на самом деле? Какого чёрта случилось? Что происходит? — Сэнсей… — выдавил Какаши. — Почему? Зачем тебе это? Почему ты хотел помнить? Напряжение, казалось, исчезло из позы Ируки, и черты его лица снова стали мягкими. Нет, возможно, он просто потерпел поражение. — В ту ночь… в ту ночь, когда ты заботился обо мне, я просто не мог о ней забыть. В голове у Какаши стучало. — Я всё ещё не понимаю. — Чего ты не понимаешь? — Ирука прислонился к столу, дрожа всем телом. — Что я использовал миссию, чтобы заняться с тобой сексом? Что мне нравилось то, что мы делали, пока ты был сосредоточен на том, чтобы быть хорошим учителем? Он больше не мог смотреть на Ируку слишком сильно болело сердце, слишком сильно болела голова. Взгляд Какаши опустился в пол, и он опёрся о край столешницы. — Какаши-сан, — тихо сказал Ирука. — Неужели ты не понимаешь, что я люблю тебя? Это было намного хуже, чем ожидал Какаши. Что же случилось с Ирукой? Как всё могло дойти до этого? — Чёрт, — выдохнул Какаши. — Сэнсей, ты же не… чёрт, мне так жаль. Я должен вернуть тебя к Яманака и стереть твою память. То, что я сделал с тобой, испортило тебе жизнь. То, что ты чувствуешь — это не любовь, это фикция и… Грудь взорвалась болью, и он отлетел назад, ударившись спиной о стену. Его голова и плечи стукнулись о неё, на мгновение оглушая. Ирука набросился на него, вцепившись руками в переднюю часть жилета. Когда Какаши удивлённо поднял глаза, он увидел, что сэнсей покраснел от ярости и оскалил зубы. — Да как ты смеешь. Хатаке Какаши, ты не смеешь говорить мне, что я чувствую. Ты понимаешь меня? — сэнсей зарычал ему прямо в лицо, ярость окружила Копирующего, словно дзюцу. — Ты эгоистичный ублюдок! Ты даже не представляешь! Не представляешь, чёрт бы тебя побрал! Когда Ирука прижал его к стене, когда ярость сэнсея пригвоздила его к месту, ломая сопротивление, крепко держа в кулаке его разум и сердце, Какаши почувствовал, как что-то внутри него наконец сломалось. Части его самого начали рассыпаться, не оставив ничего, кроме ужасающей печали, более глубокой, чем отчаяние, с которым он так хорошо знаком. Оно поглощало его, пожирало заживо. Было так темно и страшно. Так холодно. — Мне очень жаль, — тихо сказал он едва слышным шёпотом. — Я сожалею о том, что сделал с тобой, сэнсей. Прости меня… — Что? — он слышал голос Ируки, но тот был словно далеко. Ноги Какаши подкосились, и он соскользнул на пол. Он сидел, положив ноги по обе стороны от коленей Ируки, и борьба прекратилась. Он больше не знал, что должен чувствовать. — Я должен искупить свою вину. Я должен чувствовать себя виновным… Руки Ируки отпустили его жилет и теперь касались волос и плеч. — Какаши-сан, о чём ты говоришь? — Я так сильно хотел тебя, сэнсей. Всё остальное меня не волновало. Я воспользовался ситуацией. Ты не мог сказать «нет», потому что они всё прослушивали, прости, прости меня… — Какаши-сан, остановись, — он почувствовал ладони Ируки на своём хитае, которые убрали его со лба, а затем прохладный воздух на губах, когда сэнсей стянул маску на шею. — Что за человек насилует своего подчинённого, используя миссию, как предлог? Что я за человек? Что я за шиноби? — О, Боже… неужели ты действительно думал так всё это время? Он не хотел поднимать глаз, но Ирука взял его за подбородок и заставил Копирующего встретиться с ним взглядом. В нём было сострадание, беспокойство, любовь — всё то, чего Какаши не заслуживал. Слёзы застилали глаза. Его дыхание превратилось в сдавленные рыдания, когда он умолял задушенным голосом. — Не люби меня, сэнсей. Я бы, наверное, снова совершил те же ошибки, если бы выдалась такая же возможность. Держись подальше от меня. Но Ирука уже не слушал его. Сэнсей держал лицо Какаши в своих руках, крепко прижимая джоунина к груди, дрожащий, но сильный. Ирука был таким надёжным и таким тёплым, что Какаши не хотел в этот момент ничего кроме как раствориться в теле другого мужчины и забыть обо всём. — Ох, Какаши-сан, — мягко произнёс Ирука. — Я понятия не имел. Я не могу поверить… ты должен был рассказать. Бедняжка, мне так жаль. — Ирука… — простонал Какаши, сам не зная, что хочет сказать. Сэнсей продолжал гладить лицо Какаши и скользить пальцами по его волосам, пока говорил: — Послушай меня, Какаши-сан. Я люблю тебя уже много лет. Годы. Мне пришлось так много работать, чтобы попасть на эту миссию. Мне пришлось затолкать поглубже свою гордость и умолять Хокаге допустить меня. Мне было всё равно, через какое дерьмо придётся пройти, мне было всё равно, что я должен буду сделать, всё, чего я хотел — быть с тобой. Ты ни в коем случае не принуждал меня, я бы с радостью сделал всё, чего бы ты ни попросил безо всяких вопросов. Какаши покачал головой, не веря ни единому слову. Это было невозможно. — Какаши-сан! — голос Ируки был резким, повелительным, и Какаши замер, а его внутренности напряглись. — Ты думаешь, я бы не смог выбраться из этой ситуации? Думаешь, я не смог бы найти выход прямо перед выступлением? Это оскорбительно. Ты не насиловал меня. Какаши снова покачал головой. — Какаши-сан, скажи это. Ты меня не насиловал. Ещё больше слёз полилось из глаз Какаши, стекая прямо по пальцам Ируки. Копирующий открыл было рот, чтобы повиноваться, но здравый смыл снова остановил его. Это ведь не может быть правдой, не так ли? — Какаши-сан, ты не сдвинешься с этого места, пока не выслушаешь меня. Я сделаю так, что ты сгниёшь здесь, если не скажешь: ты не насиловал меня. Дрожа, с колотящимся сердцем, Какаши снова открыл рот. — Я не насиловал тебя. — Хорошо, скажи ещё раз. Какаши глубоко вздохнул. — Я не насиловал тебя. Ирука кивнул. — Хорошо, ещё раз. — Я… — голос Какаши дрогнул, но он сглотнул и попробовал снова. — Я не насиловал тебя. Ирука кивнул. — Хорошо, это было отлично. А теперь идём со мной. Ошеломлённый, Какаши позволил Ируке помочь ему подняться на ноги. Они прошли по коридору в ванную комнату. На мгновение, когда Ирука начал раздевать его, Какаши подумал о том, чтобы сопротивляться. Тем не менее, он умудрился стоять смирно, пока сэнсей снимал с него одежду и усаживал на бортик. Горячая вода приятно касалась его кожи. В его голове возник глупый образ, где его поступки проявлялись в виде наростов на коже, но были смыты в водосток, когда Ирука мыл его, втирая мыльные круги в больные мышцы. Он закрыл глаза в осторожном, отчаянном наслаждении, когда тупые ногти сэнсея царапнули его кожу и сполоснули волосы. Ополоснувшись, Ирука подвёл его к ванне и помог устроиться спиной к стене. Какаши закрыл глаза и через неизмеримо долгое время почувствовал, как Ирука скользит в воду прямо перед ним. Открыв единственный серый глаз, он встретился взглядом с сэнсеем. Он был робким, но в то же время любящим и тёплым. Какаши тоже был очень тёплым в этот момент. Тогда до Какаши дошло, что происходит. Он был на той стороне, где происходила реабилитация. Такого раньше никогда не случалось. Люди, которые пытались доминировать над ним в прошлом, были относительно добры после своих сцен, но поскольку никто из них никогда по-настоящему не доминировал над Какаши, они никогда не были достаточно подготовлены, чтобы позаботиться о нём. Это было одной из причин, по которой Какаши прикладывал огромные усилия, чтобы научиться правильно восстанавливать силы своих сабов. Теперь, когда его тело и разум начали восстанавливаться, он смог выбраться из того тёмного места, в которое провалился, и смог оценить то, что Ирука делал для него. Никогда прежде такое внимание не было сосредоточено на его исцелении и только на нём. Это было просто невероятно. Ирука взял весь контроль на себя, когда Какаши сломался, затем успокоил его, вымыл, а теперь сидел, терпеливо ожидая, сможет ли сделать что-нибудь ещё. Он был так чертовски совершенен. Как Какаши мог не любить этого человека? — Я бы сказал тебе, что мне жаль, но, боюсь, это ты уже слышал. Ирука мягко улыбнулся. — Тебе не за что просить прощения. Мы оба виноваты в том, что произошло. Мы были глупы и эгоистичны, но всё же завершили миссию. Фай и Куро в безопасности, а наркокартель практически уничтожен. — Они уже здесь? — спросил Какаши. — Я имею в виду, Фай и Куро? Ирука кивнул. — Хочешь их увидеть? — Да. — Я могу проводить тебя завтра, если хочешь. Какаши вздохнул и поднял руку, чтобы погладить икру Ируки. — Да, мне бы очень этого хотелось. Взгляд Ируки скользнул по лицу Какаши, вниз по шее и плечам. — Знаешь, я могу быть рядом, как ты пожелаешь. Ты сказал, что больше не ведёшь тот образ жизни, но время от времени, после миссий или чего-то ещё, когда тебе будет это нужно… Какаши отрицательно покачал головой, и на глаза навернулись слёзы. — Нет, я не хочу этого с тобой. На лице Ируки промелькнула обида, и он пробормотал: — Ох, хорошо. Я понимаю. Какаши тут же пожалел о своём выборе слов. — Нет, чёрт, — он попытался пошевелиться, но его усталость была больше, чем просто эмоциональной. — Я не имел это в виду, я не хотел, чтобы всё прозвучало так. — Тогда что ты имел в виду? — спросил Ирука, прикрыв глаза. Какаши перевёл дыхание. — Я имел в виду, что мне не нужны случайные встречи с тобой, Ирука-сэнсей. Я хочу быть с тобой. Глаза Ируки расширились и тут же наполнились слезами. Он зажал рот рукой, чтобы приглушить тихое: — О, Боже, — а затем прижал обе ладони к глазам. — Ч… чёрт… — пробормотал он, дрожа от всхлипываний и смеха одновременно. Какаши протянул руку, чтобы мягко коснуться руки сэнсея, молодой учитель развернулся и скользнул по коленям Какаши. Он обхватил тело Копирующего, поставив колени по обе стороны от бёдер Какаши, и крепко прижал его к себе. Он прошептал в висок джоунина: — Какаши-сан, ты любишь меня? — Да, — без колебаний ответил Какаши. — Да, я люблю тебя. Ирука отстранился, чтобы провести пальцами по щеке Какаши. Он легко коснулся губами губ Какаши и тяжело выдохнул ему в рот. — Не могу поверить, что это происходит, — прошептал он. — Всё похоже на сон. Какаши скользнул дрожащими руками вверх по гладким загорелым бёдрам и крепко сжал их. — Ты настолько совершенен, Ирука-сэнсей, что я даже не понимаю, настоящий ли ты. Ирука поцеловал его, язык скользнул в рот Какаши, и он застонал, низким и зародившимся глубоко в горле стоном. Его член плотно вдавливался в живот Какаши, заставляя старшего мужчину задрожать от предвкушения и желания. — В первый раз, когда ты прикоснулся ко мне, — сказал Ирука между поцелуями. — Когда ты надел кольцо на мой член, я думал, что умру. Чёрт, тот первый раз был таким невероятным. Твои руки и твой голос. О, Боже, твой голос. Какаши был ошеломлён. Было так много мест, к которым разрешено было прикоснуться, где можно оставить так много поцелуев, так много кожи, которой можно было коснуться губами и ласкать. — Я думал тебе не понравилось, ты потом так расстроился. Ирука покачал головой и снова поцеловал его. — Я злился на себя за то, что мне так понравилось. Ты был таким профессионалом, что я подумал, что разозлил тебя. — Нет, — Какаши с трудом сел и обнял Ируку за талию. — Чёрт побери, нет. Мне так хотелось утешить тебя. Я хотел отвести тебя обратно в отель и сделать это снова. Клянусь, я был кем угодно, но только не профессионалом, сэнсей. — Зови меня Ирукой, — задыхаясь произнёс он. — Пожалуйста. — Ирука… — тихо сказал Какаши. Когда Ирука запустил руки в волосы Какаши, то прошептал: — В конце концов, я хочу поговорить обо всём. Я хочу знать, о чём ты думал во время миссии, и хочу, чтобы ты знал, что я чувствовал, — он снова поцеловал Копирующего в губы. — Но сейчас мне нужно кое-что другое. Какаши дрожал, а его сердце билось так сильно, что он уверен, что сэнсей слышит. — Чего ты хочешь? — Я хочу, чтобы ты лёг на спину и положил руки на бортик ванны. Какаши повиновался без колебаний. Он откинулся назад, прислонившись спиной к гладкому фарфору, и поднял руки. Когда он обхватил пальцами края ванны, то спросил: — Так? — Да, — прошептал Ирука. — А теперь держи их там. Какаши извивался, когда сэнсей опустил его бёдра вниз. Когда Ирука лизнул и поцеловал его в шею, джоунин тихо застонал и откинул голову назад. Он чувствовал себя беспомощным, когда Ирука касался каждой части его тела языком и пальцами, но ещё он чувствовал себя в безопасности, утешённым, любимым. Всё это было так неожиданно, так невероятно, что, когда Ирука опустился в воду и взял в рот член Какаши, Копирующий почувствовал, как накатывают слёзы и стекают из уголков глаз. Он с силой выгнулся, когда сэнсей глубже вобрал его в рот под водой и погладил сильными руками. Это было так хорошо, так невероятно хорошо. Напряжение скручивалось узлом в его чреслах, напряжение росло, а удовольствие накатывало волнами. Он чувствовал, что вот-вот кончит, пальцы ног поджались, а бёдра сжали торс Ируки. — Ах, — выдохнул он. — Да… А потом всё прекратилось. Ирука соскользнул с его эрекции и поднялся из воды, тяжело дыша и убирая мокрые волосы с лица. — Нет, нет, не останавливайся, — взмолился Какаши. — Пожалуйста, не останавливайся, Ирука, я так близко. — Я знаю, — тихо сказал сэнсей, наклоняясь для ещё одного долгого удивительного поцелуя. Он снова забрался на колени к Какаши, вращая бёдрами, дразня ноющий член джоунина каждым движением. — Успокойся, возьми себя в руки, я ещё не закончил. Какаши стиснул зубы, сдерживая очередной тихий стон, и закрыл глаза. Он мог бы сделать это для Ируки, если бы тот захотел. — Ладно… — прошептал он. — Хорошо, делай, что хочешь. Я не кончу. Ирука снова наклонился и прикусил нижнюю губу Какаши. — Обещаешь? — Да, — прошептал Какаши. — Чёрт, то есть я попробую. Чёрт, я постараюсь… — Хороший мальчик, — сказал Ирука, поднимаясь и перенося свой вес на плечо Какаши. Джоунин почувствовал пальцы сэнсея на своём члене, направляющие, а затем он скользнул внутрь. Было тепло, намного горячее, чем вода вокруг, и мягко, ладони Ируки на его лице, и его губы на коже. Он снова выгнулся дугой и тихо застонал, когда Ирука полностью опустился на него. Он просто сходил с ума от удовольствия, находясь в полной власти Ируки. Всё, чего он хотел — обхватить эти удивительные бёдра и толкаться в сэнсея, пока тот не потеряет сознание. Это не займёт много времени, он был так близко. — Ирука, — прорычал он в грудь сэнсею. — Пожалуйста, позволь мне прикоснуться к тебе. Пожалуйста, позволь мне обнять тебя. — Нет, — сказал Ирука, когда начал двигаться. Медленные, мощные движения бёдер, от которых у Какаши закружилась голова. — Ещё нет. Покажи мне, что ты можешь делать то, что я говорю, даже если мы не на миссии. Это было мучительно — не иметь возможности прикоснуться к нему, не иметь возможности поучаствовать, кроме как скользить в нём почти мучительно медленно. Он поскуливал от удовольствия, от отчаяния, его член почти болел от желания освобождения, но он держался. Он отчаянно схватился за бортики ванны, пока Ирука медленно двигался на нём, так нежно, что это залечивало раны в его сердце и разбивало его одновременно. — Какаши-сан, — задыхаясь, произнёс Ирука. — Скажи мне, что любишь меня. Скажи ещё раз. Он дрожал под тяжестью тела Ируки, содрогаясь подо всей этой мощью и силой, той удивительной сексуальностью, которую он видел снова и снова. Теперь всё это было направлено на него, не было ни зрителей, ни миссии, только Ирука, его любовь и страсть. — Я люблю тебя. Ирука практически кончил и, тяжело дыша, прошептал ему на ухо: — Моё имя, Какаши-сан. Скажи это вместе с моим именем. — Я люблю тебя, Ирука. Он почувствовал, как у Ируки перехватило дыхание, как рыдание сотрясло его тело, но вышло абсолютно беззвучно. Какаши больше не мог сдерживаться, он был на пределе своих возможностей. — Ирука, — снова взмолился он. — Ирука, пожалуйста. Позволь мне обнять тебя, умоляю. Сэнсей положил одну руку на бортик, а другой начал грубо дрочить, ускоряя движения. — Ах, да, сделай это. Я кончаю. Какаши сел, положив руки на бёдра Ируки. Он сделал несколько толчков, прежде чем звуки, которые издавал Ирука, заставили его вздрогнуть. Он кончил так сильно, что боковым зрением увидел звёзды. Он застонал в шею сэнсея, пульсируя в этом удивительном теле. А потом, когда у него осталось совсем немного сил, он растаял в дрожащих объятиях Ируки. — … тебя… — шептал Ирука ему в щёку. — Я люблю тебя… я люблю тебя… Они оставались в таком положении ещё долго, даже после того, как вода остыла, а по коже побежали мурашки. Ни один из них не хотел двигаться, чтобы не нарушить этот момент. Однако, когда Какаши начал дрожать, Ирука отстранился и выбрался из ванной, уговаривая Копирующего последовать за ним. Он вытер их полотенцем насухо и повёл Какаши в спальню. Постель была мягкой, а одеяла тёплыми. Какаши вытянулся на боку и вдохнул сладкий запах шампуня Ируки, наблюдая, как сэнсей выключил все лампы и скользнул в постель рядом с ним. Он хотел сказать так много всего, хотел сказать сэнсею, что это значит для него — что значит быть здесь в его постели, но Какаши так устал. Ему казалось, что он никогда в жизни не чувствовал такой усталости, даже после того, как чуть не умер. Когда Ирука обхватил его руками, Какаши расслабился на груди сэнсея, закрыл глаза и через несколько секунд погрузился в сон.

***

Солнечный свет просачивался сквозь занавески, согревая кожу Какаши и заставлял его щуриться, когда он открывал глаза. Странно, в его квартире окна выходили на север, так откуда же в его спальне солнечный свет? И почему он почувствовал запах кофе? Он перекатился на спину, и его плечо задело чужое колено. Он поднял глаза и увидел, что Ирука сидит у изголовья кровати с распущенными волосами и кипой бумаг на коленях. Сэнсей поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и его губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Доброе утро, — тихо сказал он. Какаши судорожно сглотнул. Всё, что произошло ночью, нахлынуло на него одним шокирующим воспоминанием: драка, нервный срыв, ванна, секс… очевидно, это всё-таки был не сон, если только он до сих пор не спал. — Доброе утро, — сказал он, удивляясь, что на самом деле чувствует себя немного смущённым. — Хочешь кофе? — Да, спасибо. Сэнсей потянулся к прикроватной тумбочке, схватил кружку с надписью «Лучший учитель в мире», написанной радужными красками на боку, и протянул ему. Какаши сел, взял чашку и сделал маленький глоток. Он всё ещё был горячим, но не настолько, чтобы обжечь язык, поэтому он сделал ещё один большой глоток. На вкус тот слегка напоминал ваниль и сахар. — Прости, наверное, он слишком сладкий, — сказал Ирука. — Я не знал, какой ты любишь. — Он отличный, — сказал Какаши и опёрся на локоть. — Чем ты занят? — Проверяю бумаги. Я взял отгул, но это не значит, что я не могу наверстать упущенное. — Звонил отсюда? — спросил Какаши. Ирука кивнул. — Я не хотел оставлять тебя одного, — его лицо покраснело, когда он заговорил, и поднял руку, чтобы рассеянно потереть свой шрам. Какаши спрятал улыбку за ободком кружки, и его сердце забилось сильнее. — Сколько сейчас времени? — Хм, около девяти? — сэнсей повернулся и посмотрел на часы. — Да, девять тридцать шесть. — Чёрт побери, я так долго спал. Глаза Ируки не отрывались от бумаг, и с каждой секундой его лицо становилось всё краснее. — Мне показалось, что тебе это нужно. Сделав последний глоток, Какаши перекатился и поставил кружку на полку со своей стороны кровати, затем откатился назад и прислонился к изголовью прямо рядом с Ирукой, так что их тела соприкоснулись. Он медленно протянул руку и взял красную ручку из пальцев сэнсея, хотя Ирука ничего не писал с тех пор, как Какаши открыл глаза. В этот момент он заметил две серебряные серёжки в маленьких розовых комочках плоти. — Вижу, ты их оставил. Ирука кивнул, глядя на кольца в сосках. — Они напоминали мне о тебе. Он казался напряжённым, не в плохом смысле, но было очевидно, что у сэнсея что-то на уме. — Ты в порядке? — спросил Какаши. Ирука кивнул. — Я отлично, действительно отлично. Просто смутился… опять. Почувствовав трепет в груди, Какаши игриво толкнул сэнсея в плечо. — Это просто восхитительно, как ты можешь трахаться со мной до потери пульса в своей ванне, а потом на следующее утро краснеть и нервничать. Ирука рассмеялся, искренне и музыкально, звук, который поднял настроение Какаши ещё выше и начал разжигать чувство возбуждения, нахлынувшее с предыдущей ночи. — Спасибо, — неожиданно сказал Какаши, слова сами собой слетели с губ. Улыбнувшись ему поверх переплетённых пальцев, Ирука наклонил голову и прислонился к спинке кровати. Он откинул волосы с лица и несколько долгих мгновений смотрел на Какаши, явно довольный. Тихий покой наполнил комнату, пока двое мужчин изучали друг друга и делились теплом своих тел под скомканными простынями. — Какаши-сан, — прошептал Ирука, нарушая молчание. — Я хочу заключить с тобой соглашение. Сладкое возбуждение, которое росло внутри Какаши, воспламенилось, приятная дрожь пробежала вверх вниз по его телу от этих слов. — О, неужели? — Какаши был горд тем, что его голос всё ещё оставался ровным. — Откуда ты знаешь о соглашениях? — Я изучал кое-что. За последний месяц я провёл много исследований. — Ты уверен? — спросил Какаши. — Да. Теперь пути назад не было. Какаши знал, что хочет этого, он хотел этого с тех пор, как сэнсей впервые задрожал от его прикосновения. Теперь они здесь, и Ирука предлагал ему это сам. — Я могу быть грубым. Ирука кивнул. — Я пойму, когда понадобится тебя остановить. Сердце Какаши глухо стучало о грудную клетку, оно билось так сильно, что он чувствовал его и в горле, и животе, вплоть до самых кончиков пальцев ног. Он не мог поверить, что это происходит, всё было слишком прекрасно. Он оставил подобный образ жизни, потому что не доверял никому настолько, чтобы быть с ними. Он разочаровался во всём, думая, что сценам больше нечего ему предложить. Но теперь перед ним был человек, который был всем, на что он только мог надеяться. Кто-то сильный, умный и достаточно уверенный в себе, чтобы справиться с тем, что даёт ему Какаши, кто-то, кто мог вернуть это с той же силой. Кто-то, кому Какаши мог доверять, любить и полностью отдаваться. — Я сделаю это, но при одном условии. Ирука внимательно посмотрел на него и кивнул головой. — Каком? Какаши на мгновение задержал дыхание, чтобы собраться с мыслями, собраться с духом. То, что он собирался просить, было тем, о чём он никогда никого не спрашивал. — Я хочу… — он замолчал и прочистил горло. — Хочу, чтобы мы менялись местами. Глаза Ируки расширились, и у Какаши перехватило дыхание. — М-менялись? Какаши кивнул. — Я хочу дать тебе всё, что смогу. Ты хорошо реагируешь на то, как я действую. Я имею в виду, что тебе это, кажется, нравится. — Так и есть, — прошептал Ирука. — Но я думаю, — голос Какаши дрожал, когда он говорил. — Я думаю, что иногда мне нужно быть тем, кто принимает. Например, после тяжёлой миссии или, когда я просто… — он замолчал и долго изучал лицо Ируки, прежде чем понял, что пытается сказать. — Иногда я разваливаюсь на части, и мне хочется, чтобы ты был единственным, кто будет рядом. Ирука ослепительно улыбнулся, когда взял его за руку и крепко сжал. Он переплёл свои пальцы с Какаши и поднёс к губам. — Я точно понимаю, что имеешь в виду, — сказал Ирука, прижимаясь к коже Какаши. — О, Боже, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Да. Да, я сделаю это для тебя. Облегчение захлестнуло Какаши так сильно, что у него закружилась голова. Он притянул к себе ладонь Ируки и поцеловал кисть сэнсея. Он почувствовал прикосновение пальцев к своей щеке и наклонился навстречу нежным прикосновениям Ируки. — И всё же как это работает? — спросил Ирука. — Как мы это сделаем? Какаши отрицательно покачал головой. — Ну, не знаю. Я не хочу подобного двадцать четыре часа семь дней в неделю, так что нам, возможно, придётся придумать какой-то код или фразу, которая инициирует сцену. — Один из нас может задать другому вопрос, а второй может согласиться или отказать. Какаши кивнул. — Мне нравится. Есть идеи для вопроса? Ирука отвёл взгляд, задумчиво нахмурив брови. Его глаза вперились в простыни, а Какаши продолжал целовать костяшки его пальцев. — Что если мы спросим: «Как думаешь, завтра пойдёт дождь?». Какаши почувствовал, как тело задрожало, а глаза прикрылись. — И тогда можно легко ответить «да» или «нет». Ирука, это гениально. — Спасибо, — улыбнулся сэнсей. — Хм, но как мы поймём, кто из нас будет доминантом, а кто сабмиссивом? — Прозвища, — голос Какаши снова стал неуверенным. — Когда я захочу быть доминантом, я буду называть тебя «любовь моя». Ирука посмотрел на него, и в уголках рта появилась улыбка. Не было никаких сомнений, что он думал и вспоминал о том же самом, что и Какаши. Тело джоунина отреагировало на эту улыбку чуть сильнее, чем он ожидал, и ему пришлось подавить стон, вырвавшийся из глубины его горла. — Как мне называть тебя, когда я буду в роли доминанта, Какаши-сан? Какаши судорожно сглотнул. — Мальчик… Ирука сглотнул, волосы у основания черепа прилипли к затылку, слегка влажные от пота. Он одобрительно кивнул, и Какаши воспользовался этим шансом, чтобы поднять руку и провести пальцем по нижней губе сэнсея. — Я прошу только об одном, Какаши-сан. — О чём же? — кожа возле воротника Ируки была горячей под пальцами Какаши и это было потрясающе. — Я работаю с детьми, и у меня есть друзья, которые не поймут того, что между нами. Пожалуйста, Какаши-сан, пообещай мне, что если ты предпримешь что-то публично, то будешь вести себя сдержанно. — Я обещаю, — Какаши наклонился ближе и выдохнул в челюсть Ируки. — Если ты тоже пообещаешь мне кое-что. — Всё что угодно, — пробормотал Ирука. — Зови меня Какаши, когда мы наедине. Он почувствовал, что Ирука дрожит рядом с ним. Дыхание сэнсея участилось, а хватка на руках Какаши стала чуть ли не болезненной. — Какаши… — выдохнул он, пробуя имя на вкус. Какаши обожал этот звук, он соскальзывал с языка Ируки, будто ему суждено было находиться там. — Каким будет наше стоп-слово? — прошептал он в загорелую шею. Ирука наклонил голову, направляя на Какаши пристальный взгляд, который заставил Копирующего застыть в неподвижности. — Можем и дальше использовать «сирень»? За этой просьбой висела большая тяжесть в глазах Ируки, когда он это говорил, страх и беспокойство. Использование стоп-слова из миссии укрепило бы их решимость учиться и расти в этом опыте, вместо того, чтобы пытаться пройти мимо него — или забыть. Какаши был доволен этой идеей, и был горд, что Ирука предложил его. Копирующий знал, что каждый раз, когда они используют это стоп-слово, проверят его, оно будет напоминать о том, что Ирука простил его. Или по крайней мере, пытался убедить его, что прощать нечего. Для Какаши между ними не было никакой разницы. — Значит, сирень. Ирука улыбнулся и Какаши почувствовал, как его руки скользнули вверх по плечам, к шее, а затем к подбородку. Сэнсей поцеловал его в губы так нежно, что это было похоже на летний ветерок, некая тёплая невесомая ласка. Слишком идеально, чтобы существовать на самом деле. — Спасибо, — прошептал Ирука. Время замедлилось, и Какаши смог рассмотреть каждый миллиметр кожи сэнсея. Каждую клеточку, каждую пору, каждую морщинку, каждую линию и несовершенство соединяющиеся вместе, чтобы создать самое прекрасное лицо, которое когда-либо попадало под пристальный взгляд Копирующего. На виске у сэнсея выступила капелька пота, и пока она спускалась по загорелой коже, Какаши протянул руку, поймал её и смахнул. Каждая часть тела Ируки принадлежала ему, равно как и каждая часть Какаши принадлежала Ируке. Идея была непостижимой, малопонятой и тем не менее, так легко оказалось понять и поверить, что Какаши чувствовал, что ему никогда не было так легко, как сейчас. — Ирука, — промурлыкал Какаши. — Любовь моя. Ирука замер от этих слов, а его глаза расширились. — Да, Какаши… — Как думаешь, завтра будет дождь? Он не колебался ни секунды. Ирука ответил почти мгновенно. — Да. Он был так уверен, так уверен. Какаши может и был сильнее физически, но сила разума и духа Ируки не имела себе равных. Копирующий убрал прядь тёмных волос за ухо и понадеялся, что когда-нибудь сможет стать равным этому удивительному человеку. — Из всего, что я делал раньше, что тебе понравилось больше всего? Тёмные глаза закрылись, когда взгляд сэнсея расфокусировался. Он отвёл взгляд на несколько секунд, а после снова посмотрел на Какаши и тихо прошептал: — Мне нравилось, когда ты отшлёпал меня своей ладонью. Чувствуя головокружение от возбуждения, Какаши наклонился и заговорил, прижавшись к горлу Ируки: — Тебе понравится, если я сделаю это снова? Тело Ируки задрожало под губами джоунина. — Если это доставит тебе удовольствие. — Да, мне будет приятно. — Тогда, да, — голос Ируки стал ещё тише, задыхающимся. — Да, пожалуйста. — Ты хочешь, чтобы я сделал это здесь? На кровати? Ирука кивнул. — Хорошо, — сказал Какаши и осторожно сел, не делая резких движений. Он потянулся через колени сэнсея, собрал бумаги вместе с красной ручкой и аккуратно положил всё это на ночной столик. Затем он сдёрнул одеяло и бросил на край кровати. Ирука был обнажён, как и он сам, раскрасневшийся, что было видно несмотря на смуглую кожу. Одним лёгким движением взяв Ируку за лодыжки, Какаши потянул сэнсея вниз, так что тот упал на спину, положив голову на подушку. Резкий вдох Ируки был скорее от удовольствия, чем от удивления, но затем он поднял руку, упёршись в грудь Какаши. — Подожди, Какаши. Может быть, я для начала покажу тебе кое-что? Заинтригованный Какаши кивнул и присел на корточки. Перекатившись на другой бок, Ирука перегнулся через край кровати. Когда он снова лёг на спину, держа в руках длинную красную шёлковую ленту. Она была около фута шириной и очень мягкая на ощупь. — Она крепится к кольцу, — тихо сказал он. — А кольцо крепится к каркасу кровати. Какаши снова забыл, как дышать, но ему всё же удалось выдавить из себя несколько слов. — А на противоположной стороне есть ещё? Ирука снова кивнул. — На всех четырёх столбиках кровати есть по одному. Какаши взял шёлк из рук Ируки и медленно провёл им по своим пальцам. Это было дорого — слишком очевидно. — Ты действительно провёл исследование. — Я просто подумал… — Ирука замолчал и опустил глаза. — Не отворачивайся, — сказал Какаши, и взгляд сэнсея вернулся к его лицу. — Скажи мне, что ты подумал, любовь моя. Дрожащее дыхание, язык скользнул по потрескавшимся губам. — Я думал, что у меня есть преимущество. Я мог бы устроить тебя поудобнее, а потом спросить, не хочешь ли ты связать меня, — лицо сэнсея покраснело ещё сильнее и, к удивлению Какаши, глаза наполнились слезами. — Прости, я знаю, что сейчас это прозвучит очень глупо, но я был в отчаянии, Какаши. Я просто хотел снова быть с тобой. Его руки потянулись к лицу Ируки, и Какаши поцелуями стёр слёзы, прежде чем они успели коснуться щёк сэнсея. — Это совсем не глупо, — тихо пробормотал он. — Совсем не глупо. На самом деле, это невероятно сексуально. Ирука издал сладостный звук, идущий откуда-то из глубины своего горла. — Правда? Это нормально? — Да, так и есть, — сказал Какаши. — А теперь перевернись на живот и ложись ровно. Ирука повиновался, и Какаши убрал подушки. Когда сэнсей устроился поудобнее, он взял шёлковую ленту и обернул вокруг левого запястья Ируки. Он проверил, сможет ли просунуть палец между тканью и кожей Ируки, прежде чем завязать узел, и перешёл на другую сторону. Когда сэнсей был привязан, вытянув руки в обе стороны, Какаши откинулся назад, чтобы полюбоваться открывшимся видом. Ирука наблюдал за ним, глаза были немного испуганными, но всё ещё любящими, всё ещё страстными. — Ирука, любовь моя, как ты себя чувствуешь? — спросил Какаши. Ирука потянул за верёвки, вывернув руки, чтобы проверить натяжённость. — Это пугает, — тихо произнёс он. — Но в то же время очень сильно… возбуждает. — Хорошо, — сказал Какаши. Он протянул руку, чтобы осторожно раздвинуть ноги Ируки, а затем опустился на колени между ними. Он провёл ладонями по заднице сэнсея и потёр круговыми движениями мышцы на нижней части его спины. Ирука застонал в плечо, выгнувшись под прикосновением, и Какаши сглотнул, когда рот наполнился слюной. — Я собираюсь отшлёпать тебя четыре раза, — сказал Какаши. — Поочерёдно на каждой стороне. Потом мы отдохнём и попробуем ещё четыре. Ты понимаешь? Ирука кивнул. — Да, Какаши. Напрягшись, он скользнул руками вверх по бёдрам Ируки, медленно, достаточно, чтобы сэнсей расслабился, а затем… Шлёп. Ирука вскрикнул, его тело напряглось. Какаши потёр ладонью начавшую краснеть кожу. — Порядок? — спросил Какаши. — Или хочешь сильнее? — Сильнее, — голос Ируки был хриплым и глубоким. Шлёп. На этот раз всё было настолько сильно, что у Какаши заныла рука. — Да… — простонал Ирука. Шлёп. Спинка кровати заскрипела, когда Ирука потянул за путы. — О, Боже… — задыхаясь, пробормотал он в простыню. — О Боже мой… Шлёп. Какаши восхитился следами, которые начали проступать на загорелой коже, и поднялся, оставляя следы поцелуев вдоль позвоночника Ируки. Добравшись до шеи сэнсея, он положил руку на матрас, опёршись на него для поддержки и скользнул по всей длине его члена. — Ты очень хорошо справился, — прошептал он в тёмные волосы. — Мы немного отдохнём, а потом сделаем это снова. — Да, Какаши. Вдыхая аромат чистых волос и кофе, Какаши снова закрутил бёдрами, прижимаясь горячей плотью к плоти. — Ирука, любовь моя, почему же порка? Глаза Ируки были закрыты, но он открыл их, чтобы посмотреть на Какаши сквозь густые ресницы. — Мне нравятся твои руки. — Я могу дотронуться до тебя и без порки. Ирука кивнул. — Я знаю, но мне нравятся эти обжигающие удары. Они оставляют ощущение, будто ты всё ещё касаешься меня, даже если это не так. Кроме того, — он снова закрыл глаза и уткнулся лицом в простыню. — Когда ты делаешь это рукой, то тоже можешь почувствовать это. Какаши не мог сдержать дрожь. С ним было покончено, Ирука знал, как играть, и он знал, как дразнить именно так, как любил Какаши. — Это очень неприлично, — усмехнулся он. — Я знаю, — тихо сказал Ирука. — Я очень плохой. — Всё в порядке, — сказал Какаши и выпрямился. — Тебе просто нужна тренировка. Шлёп. — Ах! — крик Ируки снова стал удивлённым. Первые четыре удара были лёгкими, как разминка. Теперь Какаши покажет ему, на что он действительно способен. Шлёп. — Ах… да… Шлёп. — Тебе нравится? Ирука потянул за путы, изгибаясь. Сэнсей выгибался дугой, извиваясь от давления и напряжения. Он был так прекрасен, так нереален. — Да, мне нравится. Мне очень нравится, Какаши. — Хорошо. Шлёп. Какаши снова придвинулся ближе, скользя руками по спине Ируки, массируя, разминая напряжённые мышцы своими сильными пальцами. Сэнсей вздрагивал под ним, изредка всхлипывая, но это перемежалось смехом, довольным и счастливым. — Скажи мне, о чём ты сейчас думаешь, — попросил Какаши. — Ах… — голос Ируки стал выше, а торцы грубыми и скрипучими. — Как я могу объяснить? Ммм… я просто счастлив. Раньше, когда это была миссия, мне приходилось притворяться… что я притворяюсь… что мне это нравится? Есть ли в этом смысл? Конечно же, Какаши понимал, что именно он чувствует. Какаши, будучи шиноби, играл роль исполнителя, но в то же время, в некотором смысле он также играл и роль шиноби. Так много его настоящих мыслей и чувств были для него обузой, мучили его. Теперь он знал, что то же происходило и с Ирукой. — Я понимаю, — пробормотал Какаши. — Я прекрасно понимаю тебя, любовь моя. — Теперь я просто могу… чувствовать, — задыхаясь, произнёс Ирука. — Я могу просто любить безо всяких наслоений и чувства вины… я могу просто сказать тебе, что мне хорошо… во всех отношениях. Член Какаши пульсировал от слов Ируки, а сердце болело от чистых и любящих слов сэнсея. Он хотел взять Ируку прямо сейчас, похоронить себя в этом теле, вбиваясь, пока не сойдёт с ума. — Ирука, — прорычал он. — Ещё раз. Можешь выдержать? — Да, Какаши, — его голос был таким сладким. — Если это доставит тебе удовольствие. — О, Ирука, — пробормотал Копирующий, когда он выпрямился. — Ты даже не представляешь. Сэнсей содрогнулся, наполовину всхлипнув, наполовину рассмеявшись, и закрыл глаза. — Думаю, да… Какаши улёгся на него. Он ударил так сильно, насколько позволили мышцы. Шлёп! Сэнсей вскрикнул, впиваясь зубами в простыни. Его тело напряглось, а пот бисеринками покрывающий плечи и спину, начал скакать по бокам. Шлёп! Рука Какаши горела, но то, что сказал Ирука, было правдой, и было удивительно разделить это чувство. Когда Ирука снова закричал, затрясся, дёрнул за путы, Какаши издал звук, который был частично вызван болью, но в основном одобрением. Шлёп! — Ах! Чёрт! — рыдания Ируки стали непрерывными. Каждый его вздох был шквалом похвалы и криков боли, смешанных в некое подобие прекрасной музыки. Какаши тяжело дышал, устав, его собственный пот стекал по груди и спине, капая на кровать. Шлёп! — Ирука, любовь моя, ты просто потрясающий. Я хочу дать тебе ещё два. Справишься? — Д-да, — воскликнул Ирука. — Пожалуйста, ещё два, Какаши. Какаши приготовился, ладони жгло от боли, а плечи ныли. Он наносил удары один за другим, шлёп! Шлёп! И тут же наклонился вперёд, чтобы развязать путы на запястьях Ируки. — Ирука… — тихо прошептал он. — Ирука, любовь моя, ты само совершенство. Ты так прекрасен… Он помог сэнсею перевернуться на спину. Ирука задыхался, тихо плача, слёзы текли по его щекам, но когда он встретился с глазами Какаши, то улыбнулся. Он протянул руку и коснулся щеки Какаши, его пальцы дрожали. — Ещё не всё, — сказал Какаши. Теперь, когда Ирука перевернулся, Какаши взял шёлковую ленту и снова обвязал ею запястья Ируки. Он ещё раз проверил тугость, но на этот раз убедился, что путы удерживают сэнсея довольно широко распростёртым. Его руки были раскинуты в стороны, выставляя грудь. В этой позе ему не нужно было беспокоиться о том, что Ирука может задохнуться, и он хотел, чтобы у сэнсея был более ограниченный диапазон движений, чем раньше. — Испытай их, любовь моя. Ирука потянулся, слёзы потекли по его щекам, когда он обнаружил, что едва может двигаться. — Хорошо, — прошептал он дрожащими губами. Какаши снова подобрался ближе и выдохнул на губы Ируки. — Скажи мне, чего ты хочешь, и я сделаю это. Что угодно. Рот Ируки приоткрылся, и Какаши увидел, как капельки пота скользнули по его верхней губе и внутрь, прямо на язык. Он хотел было последовать за ней, но решил подождать. — Я хочу… — выдохнул Ирука. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Так с-сильно, как только сможешь. — Что ещё? — Трахай меня, пока я не кончу, а потом продолжай. Не останавливайся, пока не кончишь внутрь меня. Руки Какаши, казалось, вот-вот подогнутся. Голос Ируки был слишком глубоким и слишком сексуальным, так сладко прося о таких вещах. — Мне понадобится лосьон или смазка, хоть что-то. Мы не можем сделать это насухую, я порву тебя. — В ящике стола, — мотнул головой Ирука. Бутылочка была маленькой и почти пустой, но Какаши вылил немного себе на пальцы и снова устроился между раздвинутых коленей Ируки. Он ловко смазал себя, просунув руку под длинной мускулистой ногой. — Помни, Ирука, я могу быть очень грубым. Сэнсей посмотрел на него, раскрасневшийся, вспотевший, тяжело дышащий, будто только что пробежал сотню миль. — И ты должен помнить, что я остановлю тебя, если не смогу справиться. Какаши недоверчиво покачал головой. Что он здесь делает? Как такое вообще возможно? В любой момент он мог проснуться и обнаружить, что всё это было сном, не так ли? — Я люблю тебя, — сказал он, а благоговение в его голосе невозможно было скрыть. Ирука улыбнулся сквозь слёзы. — И я люблю тебя. Какаши подтолкнул ногу Ируки вверх и наблюдал, как одним плавным движением скользнул внутрь другого мужчины. Сэнсей вскрикнул, и на мгновение жар и пульс тела Ируки, пьянящий воздух и напряжение от их секса стали почти невыносимыми. Но несколько глубоких вдохов успокоили Какаши, заставили его взять себя в руки, и он наклонился вперёд, схватившись обеими руками за спинку кровати. Он начал двигаться. Он трахал Ируку так, словно от этого зависела его жизнь. Время снова остановилось, мир вокруг исчез. Во вселенной Какаши больше не было ничего кроме Ируки. Его тело и голос, его чертовски чарующий голос, пот на коже, румянец на шраме. Его глаза. Ноги Ируки держали его, выжимая воздух из лёгких. Сэнсей выругался, застонал и выгнулся так красиво, что Какаши в тумане опьянения начал задумываться, а не ангел ли он. Когда с губ Ируки начали срываться слова: «… так долго хотел этого… Боже, ты такой красивый… да! Вот так, не останавливайся…» Какаши больше не задавался этим вопросом. Когда он почувствовал, что Ирука сжимается вокруг него, Какаши наклонился между ними и взял член Ируки в свою руку. Он гладил сэнсея с такой же силой, с какой вбивал его в кровать. — Какаши… ох, Какаши… я люблю тебя… я люблю тебя, чёрт… ах… чёрт! Когда он кончил, это больше было похоже на силу самой природы. Мышцы под его гладкой кожей вздрагивали и изгибались, рычание вырывалось из самой глубины его горла, а сам он извивался и натягивал путы. Его член пульсировал в руке Какаши, обдавая теплом пальцы, живот и грудь. Он был чертовски великолепен, чертовски совершенен. Какаши рухнул вниз, возвращая руки к изголовью кровати, его единственной точкой сосредоточения теперь была только цель кончить самому. Удовольствие заставило его совершенно не воспринимать ничего вокруг, кроме тёплого тела Ируки вокруг него. Всё напряглось, скручивалось, достигнув пика, и скованность исчезла, ушла далеко и осталась забыта. Он отпустил спинку кровати и положил руки рядом с головой Ируки, прижавшись лицом к шее сэнсея, распадаясь на кусочки. Оргазм захлестнул его с головой, лишив всех чувств и зрения. Наслаждение, которого он никогда не знал, наполнило его от самого сердца и кончиков пальцев ног, до члена. Он с силой вздрагивал, бормоча бессмысленные слова в загорелую кожу, и извергаясь в тело Ируки. Опускаясь вниз, он почувствовал, как дрожащие губы нежно целуют его в висок, шепча ласковые слова любви и обожания. Он поднял голову и встретился с этими губами в нежном поцелуе. Усталый и довольный, он встал на колени и освободил запястья Ируки. Тотчас же руки сэнсея обвились вокруг него, притягивая Какаши обратно к груди. У Копирующего не было места, где он бы предпочитал находиться больше, поэтому он обнял Ируку и нежно провёл пальцами по его влажным волосам. — Ты в порядке? Ирука кивнул, уткнувшись ему в шею. — Я более чем в порядке, Какаши. Я… замечательно. Поцеловав молодого учителя в лоб, Какаши тихо промурлыкал: — Я не заслуживаю этого… не заслуживаю тебя. — Дело не в том, кто чего заслуживает, — пробормотал Ирука. — Это не должно быть так. Мы любим друг друга и нуждаемся в друг друге. Вот и всё, что имеет значение для меня. Какаши ничего не ответил, да и что он мог сказать? Они лежали некоторое время, держась друг за друга, пока солнце поднималось высоко в небе. Какаши то нырял в сон, то выплывал, попеременно наблюдая за Ирукой, а потом за облаками в окне. Когда сэнсей, наконец, пошевелился, он уткнулся носом в руки Какаши и довольно вздохнул. — Ты голоден? — спросил он. Какаши улыбнулся. — Ты будешь готовить для меня? — Да. — Ого, становится всё лучше и лучше. Ирука улыбался, а когда отстранился, то поцеловал Какаши в губы. Какаши действительно попытался улыбнуться в ответ, но его ошеломили взъерошенные волосы Ируки и сонные глаза. Какаши думал, что уже видел сэнсея в лучшем из образов, но нет, он ошибался, Ирука выглядел лучше всего, когда только проснулся. — Ты хочешь блинчики или вафли? — Э-э… — неуверенно произнёс Какаши. — Думаю, что не смогу принимать такие решения прямо сейчас. Ирука кивнул и провёл рукой по волосам. — Значит будут блинчики. Какаши смотрел, как сэнсей соскользнул с кровати и голышом прошагал по комнате, чтобы натянуть штаны. Он ухмыльнулся Какаши и жестом пригласил джоунина следовать за ним. Одевшись, или по крайней мере выглядя достаточно прилично, если кто-то увидит его через окно, Какаши последовал за ним по коридору на кухню. Они вместе приготовили завтрак — обычное домашнее дело, которое Какаши никогда не доводилось делать — он и представить себе не мог, что когда-нибудь испытает такое, особенно с кем-то, кто был ему так дорог. Это заставило Копирующего задуматься обо всём, что он хотел испытать с Ирукой. Было так много первых, так много чудесных простых вещей, которых он с нетерпением ждёт. Из-за Ируки у него теперь была причина делать больше, чем просто идти по жизни, теперь у Какаши была настоящая причина жить своей жизнью. Он не примет это, как должное. Он никогда больше не будет принимать ничего, как должное. Он сделает всё, что в его силах, чтобы стать лучшей версией себя ради Ируки. Счастливый и совершенно довольный, он поцеловал сэнсея над плитой. Покрытый мукой и яйцами, с черникой на кончиках пальцев, Какаши выбросил из головы мысль о том, что он, возможно, этого не заслуживает. Ирука сказал ему, что дело не в этом, а в том, как они любят друг друга и как могут быть тем, что нужно друг другу. Для Ируки это все, что имело значение. Поэтому Какаши решил, что это всё, что будет иметь значение и для него.

— end —