Любовь в готических стенах

— Мисселина, подойди-ка сюда, — грозно протянул Кроули.       Я сглотнула, медленно подходя. — Да, господин Кроули? — Неужели он узнал о той ночи?.. — Мисселина. — Да? — Мисселина. — Да?.. — Мисселина! — Да что?! — вскочила я, при этом ударяясь о чей-то лоб. Это была Ева, которая в ту же секунду влепила мне еще и подзатыльник. — Мисселина, блять, — она потерла ушибленный лоб, — просыпайся давай. — Что произошло? Голова раскалывается… — Ты напилась вчера, — пояснила Ребекка, стоящая рядом. — Так это был не сон?! — я вскочила с постели, подбежала к зеркалу и начала рассматривать свою шею и ключицы. — Что именно? — с удивлением посмотрела на меня Ева, — если ты про то, что ты спала с Геральдом, то да, это был не сон. — Что?       Я начала носиться по комнате, ища любую кофту с воротом повыше, так и не осмотрев свои плечи. — Что в этом такого? — пожала плечами Ребекка, одновременно спрашивая. — Как понять — «что такого»?! — вскрикнула я. — Ну вы же просто заснули рядом. Тем более, никто кроме нас об этом не знает, — вскинула бровь Ева. — То есть мы не… ну, того… — А-а-а, ты об этом? Ишь какая, размечталась! Первый день учебы, а уже в постель к Геральду! Девочка, ты направления не попутала? — Ева с Ребеккой начали кататься на полу, смеясь.       Я покраснела. С одной стороны, то, что я все-таки не сделала этого с Геральдом — шикоз, а с другой стороны — «это самое» мне приснилось…       

***

— Мне донат, пожалуйста, — скучающе сказала я поварихе, зевая. — Хреновая эта штука — похмелье, да? — в отличии от меня, Евангелине было очень весело наблюдать за тем, как с утра я сначала впервые нанесла дохера тональника на мешки под глазами, предварительно использовав кучу скрабов, масок и кремов из арсеналов Евы и Ребекки, бесцеремонно ворвавшись к ней в комнату, а теперь, когда скрыть ничего не получилось, закрывая лицо волосами и зевая на каждом шагу после «отличной» вечеринки. — А тебе, я смотрю, весело, — хмыкнула я, забирая коробочку с донатом и благодаря повариху, слегка улыбаясь. Точнее, делая вид, что у меня все супер. — В отличии от тебя, я уже умею пить, и Ребекка тоже, — Ребекка лишь закивала, стараясь сдержать дикий ржач, смотря на меня. — Хотела бы я оказаться в том времени и месте, где ты была в точно таком же состоянии, как я сейчас, чтобы посмеяться над тобой, — закатив глаза, бросила я напоследок, шагая впереди девочек к столу.       Далее обошлось без подколов. Мы лишь спокойно поедали десерты, ну или фаст-фуд, как в случае Ребекки (что очень странно, ведь в ассоциации с ней в голову лезут только самые изысканные блюда), обсуждая школьные дела, сплетни и прочие мелочи. — Твою мать! — внезапно выругалась я, вмиг проглатывая последний кусок сладкого пончика и прячась под стол. — О-ого, ты уже ругаться научилась, — то ли смеясь, то ли удивляясь, то ли с каплей грусти произнесла Евангелина. Ребекка лишь с незабываемым выражением лица смотрела в одну точку, перестав жевать гамбургер, из-за чего у нее из щек образовались два мячика. Потом она быстро среагировала и обернулась. Затем вернулась в исходное положение и хитро посмотрела на пустующий стул, где пару секунд назад сидела я. — Вот как, — сказала она, дожевывая и беря поднос, параллельно дергая Евангелину за рукав, призывая обернуться. Последовав совету Ребекки, Ева обернулась с довольным видом. — Все ясно с тобой, — кивнула собственным мыслям она.       Затем она и Ребекка переглянулись, а после хором, на всю столовую сказали: — Влюбилась!       Я, секунду не понимая, что произошло, а потом сообразив, выскочила из-за стола и заткнула рот обеим.       Конечно же, он это заметил.       Не знаю почему, но после разделенного в одной кровати сна я не хотела попадаться на глаза Геральду. То ли потому что стесняюсь, то ли потому что стыдно, непонятно из-за чего. Или же я переживала, что его оттолкнут мои ужасные мешки под глазами, или я стесняюсь своего сегодняшнего сна. Надеюсь, первое. — Заткнитесь! — шепнула я обоим, а затем, хотев столкнуть их лбами, а вместе этого — губами, я со скоростью света схватила рюкзак и, пытаясь слиться с толпой и таким образом проскочив мимо Геральда, побежала на выход из столовой. — Даже не знаю, что сказать, — немного краснея, произнесла Ева, — неловко… — Да… — согласилась Ребекка, проводя пальцем по губе, — хотя… мне понравилось, — засмеялась она, вставая с пола и отряхивая задницу под внимательными взглядами других ребят в столовой. — Хм, да, — Ева схватилась за предложенную руку Ребекки, хихикая, — как думаешь, на нас глазеют потому, что мы только что целовались или потому, что мы у всех на виду отряхиваем свои шикарные задницы? — Думаю и то, и то, — закончив приводить себя в порядок, сказала Ребекка, — кстати, — она внимательно посмотрела сначала на Еву, а потом на ее попу, — не хочешь, чтобы я «отряхнула твою шикарную задницу»? — она хитро прищурилась. — Почему бы и нет, — прыснула Ева, подставляя свою пятую точку на истерзание непризнанной, чувствуя на себе долгие взгляды ангелов и демонов.       Пока девочки лапали друг друга, считайте, что я смогла их чем-то «отвлечь» или «занять»; а у меня в это время получилось сбежать. Почти получилось.       Когда я уже миновала дверной проход, вдыхая свежий воздух и чувствуя свободу от стыда, меня резко потянули назад за рукав. Мой недоманьяк скинул с меня капюшон. — Умора, — издевательски протянул он.       Я снова нацепила капюшон, затянула его веревками, развернулась и побежала на выход, стараясь скрыть свое красное лицо.       Произошло то же, что за минуту до этого. — Да что тебе надо?! — тут я уже сама скинула с себя капюшон, злобно смотря ему прямо в глаза, которые, в отличие от меня, не могли похвастаться размером мешков, потому что их там вообще не было, будто рефлексом сокращая расстояние между нашими лицами до минимума.       Когда я поняла, насколько мы близко, а это произошло только через несколько секунд, я поспешила отстраниться, да только мое тело словно онемело. Он внимательно прошелся взглядом по каждой черточке моего лица, останавливаясь на губах, а затем снова посмотрел мне в глаза, нацепив издевательскую улыбку: — Как спалось? — Прекрасно, — отрезала я, снова пытаясь удалиться. — Да подожди ты, — он снова притянул меня за рукав, — ой, — только сделал это слишком резко, поэтому я спиной навалилась на него, а он, рефлексивно поймав меня, обхватил в кольцо рук. Выглядело это так, словно мы обнимаемся, и это не укрылось от взгляда окружающих нас. — Отлично, — я попыталась вырваться. — Согласен, — но он продолжал меня удерживать. — Завтра пойдут слухи, — я начинала злиться. — Ага, — он едва заметно улыбнулся, — круто же. — Вообще нет, — отрезала я, наконец вырываясь из его рук, когда он ослабил хватку, — не люблю быть в центре внимания. — Эх, — брюнет сделал вид, что ему грустно, — а я вот очень люблю… Я лишь промычала «угу», уходя из столовой.       

***

      Я уже почти дошла до общежития, но даже не могла вслух выругаться из-за накопившихся негативных (или не очень) эмоций. Придурок, увязавшийся за мной, не давал даже громче топать — оставалось только агрессивно дышать. — Да хватит меня это преследовать, блять! — выругалась я на бревно Геральда, тут же ударяя его грудь кулачками. Точнее, я хотела сделать это, но он ловко перехватил мои запястья и поднял их над моей головой, тут же прижимая к холодной бетонной стене. — А ты, я смотрю, уже идешь по стопам сестры, — он устремил пронзительный взгляд в мои глаза, — такая же прямолинейная, — его взгляд заставил меня перестать сопротивляться и смотреть в его глаза, ожидая новых действий, но он лишь опустил взгляд на мои губы, — только, — большим пальцем Геральд слегка надавил на мою нижнюю губу, медленно проводя по ней пальцем, — не такая… — он приблизился губами к моему уху, томно шепча, — желанная.