Позорище

      Тайна о моей беременности прожила действительно недолго. Кажется, ровно до того момента, когда Северус вышел из Большого зала, дошёл до библиотеки и потребовал у мадам Пинс всё, что там имелось о детях, родах и самой беременности. Она отдала ему три книги, две брошюры и справочник, составленный волшебником, искренне полагавшим, что беременным ведьмам противопоказаны шахматы, грозы и громкий смех.       Злополучный справочник Северус отложил в сторону уже после четвёртой страницы. Остальное перенёс в свой кабинет и за один вечер превратил письменный стол в медицинский штаб: разложил пергаменты по темам, снабдил книги закладками, на краю столешницы выстроил склянки с поддерживающими составами. Возле каждой появилась записка с дозировкой и временем приёма. В итоге, я получила новое расписание дня, рядом с кроватью возник стакан воды, защищённый чарами от пыли, охлаждения и, подозреваю, моего желания случайно его опрокинуть.       На следующий день перебрались в башню преподавателей. Северус объяснил это близостью Больничного крыла и меньшим количеством лестниц. А я ещё он снова начал вести блокнот, куда записывал моё самочувствие, аппетит, уровень магического фона и реакцию на зелья. Несколько граф пока что пустовали, однако я уже начала догадываться, что скоро там появятся температура в спальни, продолжительность прогулок и, вероятно, количество раз, когда я перевернулась во сне на левый бок.       Он сидел на диване в нашей оранжереи, склонившись над очередной записью. Рука придерживала страницу, пальцы второй медленно постукивали по подлокотнику. На полях уже теснились пометки, возле бедра лежал каталог книжной лавки, где Северус отметил семь изданий, включая французский труд о развитии магических ядер у плода, который мне приходилось для него переводить.       — Обязательно вести настолько подобные записи? — Я остановилась у него за спиной и положила подбородок на плечо.       Перо замерло над строкой.       — Это всего лишь наблюдения.       — Хорошо, — я обреченно вздохнула. — Тогда ещё одно важное наблюдение: твоя жена начала опасаться, что однажды проснётся с биркой на запястье и номером исследовательского образца.       Северус повернул голову, и наши лица оказались рядом, отчего строгость в его взгляде немного смягчилась. Он коснулся губами моего виска, после чего вернулся к записи.       — Не драматизируй.       Он прикрыл блокнот ладонью, словно защищал государственную тайну от праздного любопытства. Я обогнула диван и устроилась у него на коленях, заранее лишив возможности вернуться к протоколированию.       — Через двадцать минут нужно выпить зелье, — он придержал меня за талию и бросил взгляд на часы.       — Я помню…       — Вчера ты тоже помнила.       — Вчера я отвлеклась на подготовку лекции, — пыталась парировать я, но бесполезно.       — На полтора часа.       — И лекция получилась просто невероятной.       Его пальцы чуть сильнее сжали ткань у моего бока. Северус старался держаться, но последние дни всё равно выдавали его в мелочах. Он просыпался раньше меня и проверял защитные чары вокруг спальни. Читал за завтраком, забывая о своей тарелке. Каждый раз, когда я прикладывала ладонь к животу, его взгляд останавливался на моих пальцах и становился излишне тревожным.       Почти также он справлялся со страхом ещё в школе: собирал сведения, строил систему, искал формулу, способную удержать мир на месте. Контроль давал ему опору там, где привычный порядок рассыпался прямо в руках, и я понимала его, временами даже умиляясь… Правда, умиление быстро уступало место раздражению, когда он напоминал о сне, зельях и необходимости надеть шерстяную мантию ради прогулки в начале сентября.       — Ты слишком сильно переживаешь, — я обняла когда за шею и уткнулась носом в ворот рубашки.       Он коротко вздохнул, пытаясь вернуть голосу привычную саркастичность.       — Проницательное наблюдение…       — Всё будет хорошо.       Его ладонь прошла по моей спине и остановилась между лопаток.       — Я… предпочитаю опираться на медицинские заключения.       Я подняла голову. Северус смотрел на меня уже мягче, хотя между бровями по-прежнему лежала суровая складка. Пришлось поцеловать и её, раз уж никакие убеждения никак не помогали.       — У нас остались два вопроса… Хотя нет, один вопрос. Нужно сообщить Люциусу. А после он сам найдёт врача.       Северус медленно провёл пальцем по моему боку.       — Я всё ещё думаю, что он может упасть в обморок.       — Тогда письмо придётся составить предельно аккуратно.       Но вот с этим возникли реальные трудности. Первый вариант получился излишне торжественным и напоминал объявление о продолжении рода. Второй вышел сухим, словно я сообщала брату о покупке нового кресла. В третьем Северус зачеркнул фразу «не волнуйся», поскольку она, по его мнению, неизбежно вызовет у Люциуса панику.       Я провела перед пергаментом около получаса, переломала два пера и в итоге решила довериться вдохновению.       «Привет, Люци!       Как твой домашний арест? Не скучаешь? Надеюсь, ты хорошо питаешься и следишь за кожей.       Кстати, я беременна.       Люблю, целую».       Северус прочёл письмо через моё плечо и медленно опустил чашку на блюдце.       — Это лучшее, что ты смогла придумать?       — А что такого? — искренне возмутилась я. Пол часа работы вообще-то! — Очень даже лаконично, по-семейному.       — Ты начала с его кожи, намекая на морщины.       — И что? Брат оценит заботу…       — Скорее сочтёт её за издевательство.       — А это уже только его проблемы.       Я свернула пергамент, перевязала лентой и отправила с первой совой, согласившейся лететь в Уилтшир. Птица смотрела на меня настороженно. Наверное, почуяла вес новости или услышала, как Северус пообещал удвоить плату за быструю доставку.       Ответ прибыл в тот же вечер. Сова влетела через окно во время ужина, задела крылом край занавески и тяжело опустилась на спинку моего стула. Грудка ходила ходуном, беднягу явно гнали через половину страны, не дав ни воды, ни возможности обдумать смену профессии. Я отвязала короткий свиток.       «Домой. Немедленно. Через камин».       Почерк Люциуса занимал почти всю ширину пергамента, а в конце стояла жирная точка, продавившая бумагу.       — Стиль его письма с годами не меняется, — заключил Северус, прочитав записку через моё предплечье. — А перемещение через камин может усилить тошноту. К тому же я пока не получил заключения мадам Помфри о переносимости дальней дороги.       Я сложила пергамент и осторожно погладила сову по макушке. Та прикрыла глаза и продолжила тяжело дышать.       — Если мы не придём, Люциус поднимет на уши Министерство или нарушит свой домашний арест. Нам нельзя рисковать его свободой… Да и кожа тоже плохо реагирует на стресс.       Северус посмотрел на меня с нескрываемым скепсисом.       — Тебя действительно волнует его кожа?       — Безусловно, — ответила я нарочито серьезным тоном. — А ещё, как убедить тебя воспользоваться камином Флитвика.       Он откинулся на спинку стула и потёр переносицу. Победа тихонечко приближалась.       — После ужина, — наконец сказал Северус. — Но перед этим примешь состав от тошноты. И в камин войдём вместе.       — Я знала, что у меня самый понимающий на свете муж…       — Лесть оставь до нашего возвращения, Авелин.       Профессор Флитвик выслушал нашу просьбу, посмотрел на меня, затем на Северуса и без лишних вопросов снял защиту с камина. Видимо, после нескольких десятилетий работы в Хогвартсе и длительного знакомства с Малфоями он научился распознавать семейные кризисы с порога.       Северус первым бросил летучий порох, зелёное пламя поднялось до каминной полки и осветило его лицо снизу. Он взял меня за руку, дождался, пока я уверенно поставлю обе ноги в очаг, и произнёс адрес с такой чёткостью, словно сдавал экзамен по дикции.       В родовой гостиной нас выбросило из огня в облаке золы, но Северус удержал за талию, не дав наступить на край ковра каблуком. Я успела отряхнуть рукав, когда перед нами появился Люциус, что, судя по всему, дежурил у камина. Трость упиралась в пол, пальцы крепко держали серебряный набалдашник. Светлые волосы лежали безупречно, но ворот мантии оказался застёгнут криво. Для Люциуса это соответствовало нервному срыву средней тяжести. Нарцисса стояла рядом, сцепив руки у живота. Её глаза блестели, губы то складывались в улыбку, то вновь поджимались.       — Привет, семья…       — Вы это планировали? — начал брат без приветствия.       Мы с Северусом переглянулись. Его пальцы остались у моей талии, потом медленно переместились на руку.       — Нет, — ответил он за двоих.       Люциус выдержал паузу.       — Тогда как?       — Люциус… — Нарцисса коснулась его локтя.       Северус приподнял бровь.       — Тебе объяснить, откуда берутся дети?       Я прикусила губу. Нарцисса опустила взгляд, пряча улыбку, а брат шумно втянул воздух через нос. Трость стукнула по паркету один раз. Значит, кричать он пока не собирался. Обнадёживающее начало.       — И какой срок?       — Мадам Помфри определила три недели, — я всё-таки решила включиться в разговор.       Люциус посмотрел на мой живот, хотя там пока нечего было рассматривать, и перевёл внимание на Северуса.       — Что вы планируете делать? — пальцы Люциуса прошлись по набалдашнику трости.       Северус сжал мою руку крепче.       — Мы… хотим детей, — я посмотрела на наши переплетённые пальцы, собралась с мыслями и подняла голову. — Но нам нужен хороший врач и… твоя помощь, Люци.       Лицо брата почти тут же изменилось: напряжение у рта ослабло, плечи немного опустились. Нарцисса отвернулась к камину и провела пальцем под глазом, стараясь не испортить макияж.       — Хорошо, — он выдохнул, бросил на жену короткий взгляд и снова повернулся к нам. — Я уже написал Шульте. Завтра он соберёт медицинскую комиссию, дальнейшие осмотры проведут в Хогвартсе. При необходимости целители прибудут по первому вызову.       — Как предусмотрительно с твоей стороны…       — Твоё письмо, чтоб ты знала, не располагало к спокойному ожиданию.       — Я вообще-то старалась сообщить деликатно.       — Нет, ты поинтересовалась состоянием моей кожи.       — И как она, кстати? Ты делаешь масочки, что тебе оставила матушка?       Нарцисса всё-таки рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Люциус смерил меня взглядом и предпочёл оставить вопрос без реакции.       — Ты возьмёшь отпуск, — проложил он уже в приказном тоне.       И я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Начинается. Атака заботой, второй фронт.       — Нет.       — Авелин, ты беременна.       — Спасибо, Люци. За последние сутки мне уже напомнили об этом раз семь. Северус, кстати, ведёт учёт, можешь свериться с блокнотом.       — Ты ведёшь учёт? — Брат мгновенно повернул к нему голову.       — Это медицинские наблюдения, — выговорил Северус медленно.       — Вот и правильно. Потом пришли мне копию.       Я посмотрела на них обоих. Да что ж такое, даже тут спелись…       — Работу я не оставлю, — продолжила свой протест я. — При отсутствии занятий мне станет скучно, а скука в моём нынешнем состоянии опасна для окружающих. Сегодня утром, вот, треснула раковина.       Люциус поднял бровь.       — Раковина?       — И плитка возле окна, — Северус повёл плечом. — Магический фон нестабилен. Резерв растёт, ему нужен регулярный выход.       — Поэтому преподавание даже полезно, — добавила я. — Дети получают знания, стены сохраняют целостность, бюджет школы не страдает.       — Меня не особо волнует бюджет школы.       — А если они снова выставят тебе счёт за ремонт?..       В камине решено вспыхнуло зелёное пламя, и из него вышел Абраксас, придерживая Кейтлайн за руку. За короткое мгновение гостиная превратилась в полноценное семейное собрание, к которому не хватало секретаря и графина с бренди. Но второе мне, увы, нельзя.       — Отец, матушка…       Кейтлайн отпустила руку отца, направилась прямо ко мне, крепко обняла меня, сжала плечи и отстранилась, положив ладонь мне на живот. Движение получилось таким естественным, что я замерла.       — Авелин…       В её глазах блестели слёзы. Я накрыла её пальцы своими, чувствуя, как в горле собирается неприятный ком. Семейные встречи в последнее время опасно часто заканчивались плачем, отчего род Малфой начинал терять привычную выдержку с пугающей скоростью.       — Как ты себя чувствуешь? — Отец остановился рядом и внимательно осмотрел меня.       — Хорошо. Меня постоянно тошнит, но мадам Помфри считает это нормальным…       — Меня тоже тошнило в первые недели, — Кейтлайн пригладила мою руку. — Особенно по утрам. Что ты сейчас ешь?       Я выразительно посмотрела на Северуса, который отныне считался самопровозглашенным хранителем моей тарелки.       — Рыбу, морепродукты и рис, — перечислил он. — Мясо вызывает у неё отвращение.       — У меня было то же самое, — оживилась матушка. — Я могла завтракать только устрицами и с трудом переносила запах жаркого. Подозреваю, это вина Люциуса…       — Матушка, — брат поморщился.       — Что? — она повернулась к нему. — Ты с детства любил морепродукты больше сестры.       — Это никак не связано.       — Тогда почему Авелин предпочитает мясо?       — Потому что у неё напрочь отсутствует вкус.       — Люци, я вообще-то беременная, а не глухая.       Нарцисса спрятала улыбку в платке. Северус отвёл взгляд к камину, но плечо под моей ладонью едва заметно дрогнуло.       — Вопрос с врачом решён? — Отец переждал наш обмен репликами и повернулся к мужчинам.       — Шульте соберёт комиссию завтра, — Люциус мгновенно вернул себе деловой тон. — Осмотры организуем в Хогвартсе.       — Хорошо. Повитуху подберёт Кейтлайн.       — Я напишу мадам Брукс, — матушка кивнула. — Она принимала роды у Нарциссы и знает особенности старых магических родов.       — Прекрасно, — Абраксас перевёл взгляд на меня. — Значит, после заключения врачей ты оставишь работу.       На секунду я закрыла глаза. Дубль два.       — Нет, я уйду в декретный отпуск ближе к родам.       — Зачем тебе преподавание сейчас? Твой муж зарабатывает достаточно, чтобы обеспечить вашу семью.       Северус удивленно вскинул брови, ибо Абраксас Малфой впервые признал его финансовую состоятельность вслух. Хотя что-то мне подсказывает, сделал это не очень искренне.       — Мне нужна работа.       — Нужна для чего?       — Для хорошего настроения.       Северус опустил голову, пряча смех, а Люциус и отец одновременно закатили глаза. Генетика во всей красе.       — Как уже говорил Северус, — я продолжила уже серьёзнее, — преподавание даёт магии выход. И сидеть в башне целыми днями я не стану.       Отец посмотрел на моего мужа, рассчитывая найти поддержку.       — Я предпочту дождаться заключения Шульте, — его ладонь легла мне на поясницу. — При стабильном состоянии и разумной нагрузке занятия могут оказаться полезны.       Ура, победа.       — Видите? — я повернулась к отцу. — Мой муж одобрил.       Северус наклонился к моему уху.       — Я одобрил ожидание медицинского заключения.       — Так, не смей сдавать позиции.       Кейтлайн уже обсуждала с Нарциссой подходящее питание. В разговоре появились морская капуста, запечённая форель и несколько блюд, названия которых начали вызывать у меня чувство голода. Люциус отошёл к письменному столу, чтобы проверить ответ Шульте, отец напомнил домовому эльфу принести чай. В итоге, семейный кризис начал постепенно превращаться в ужин, которой мог закончиться предложением остаться на ночь.       — Нам пора возвращаться, — Северус бросил взгляд на настенные часы. — Авелин нужно готовиться ко сну.       Нарцисса удивлённо посмотрела на меня.       — У тебя теперь строгий режим?       — Можно сказать и так…       — Я изучил несколько распорядков дня для беременных ведьм, — сказал Северус с какой-то тревожной гордостью в голосе. — Мы скорректировали время сна, питание и продолжительность прогулок. Даже лечебные составы она принимает по часам.       Все светлые макушки повернулись ко мне. Видимо, не ожидали, что их семейную катастрофу так легко подомнёт под себя один человек. Честно, сама в шоке. Я натянуто улыбнулась и постаралась сохранить достоинство женщины, чья жизнь теперь регулировалась таблицей и часами.       — Как-то так…       — Это… разумно, — одобрил Абраксас за всех. Ну, конечно. — Осень обещает быть холодной. Одевайся теплее.       — Хорошо, отец.       Кейтлайн обняла меня ещё раз и попросила немедленно писать при любом недомогании. Нарцисса поцеловала в щёку, Люциус сунул Северусу письмо Шульте и пообещал прибыть в Хогвартс вместе с комиссией, если врачи попытаются что-либо отложить. Угроза прозвучала абсурдно, ибо после этого его сразу сошлют в Азкабан, но мы сделали вид, что поверили. Надо возвращать брату веру в то, что он самый главный человек в магической Британии.       У камина я обернулась. Семья стояла посреди гостиной и продолжала смотреть на меня, словно за один вечер я обрела хрустальные кости и могла разбиться от неловкого шага.       — Со мной всё хорошо, — напомнила я. — Беременность так-то не заразна…       — Домой, Авелин, — Люциус указал тростью на огонь, чтобы не слышать ещё каких-то бредовых шуток.       — И я тебя люблю.       Северус бросил порошок в камин, взял меня за обе руки и первым шагнул в зелёное пламя. Через несколько секунд мы оказались в кабинете Флитвика, пол под ногами оставался твёрдым, желудок вёл себя прилично, а муж уже проверял моё лицо на признаки приступа тошноты.       — Всё хорошо, Северус, — я поднялась на носки и поцеловала его в щёку.       — Посмотрим через десять минут.       Я лишь закатила глаза. Да, на слово мне тоже никто больше не верил.       — Ты неисправим…       — А зелье через пять, — он повёл к выходу, подхватив меня под руку.       Сообщить о беременности Эйлин оказалось значительно проще. Она ограничилась одним письмом для меня с просьбой беречь здоровье и тремя посланиями для Северуса, где требовала подробно отчитываться о моём состоянии. Последнее он воспринял с пугающей серьёзностью и вечером отправил матери два листа наблюдений, приложив перечень зелий. Подозреваю, вскоре между ними наладится полноценная медицинская переписка, а мне останется присутствовать при ней в качестве главного предмета обсуждения.       И уже через несколько дней моя жизнь оказалась окружена запретами, напоминаниями и склянками. Перед каждым выходом Северус проверял погоду, после занятий интересовался усталостью, вечером открывал блокнот и задавал вопросы с сосредоточенностью целителя на консилиуме. Спорить с этим было совестно, но и подчиняться бесконечно тоже не хотелось.       Так, к концу недели башня преподавателей начала напоминать очень уютную тюрьму с хорошим питанием. Северус окружил меня теплом, книгами и заботой, однако воздуха там временами не хватало. При таких обстоятельствах рассказывать ему о Регулусе было бессмысленно. Стоило произнести «пещера», «останки» или хотя бы фамилию Блэк, как дверь башни получила бы ещё три защитных контура. Значит, требовался небольшой побег.       Вопрос с подельником решился мгновенно. Кто, если не Мария Адерли? В субботу я нашла её возле лестницы на третий этаж. Она сидела на широком подоконнике, прижав к колену лист пергамента, и что-то быстро записывала. Рядом лежала гитара в потёртом чехле, кончик пера двигался рывками, она морщила лоб и время от времени беззвучно шевелила губами.       — Мария!       — О, Авелин, привет, — она подняла голову и сразу убрала пергамент от моего любопытного взгляда. — Как самочувствие?       И понеслась. Даже Мария попала под общее влияние и первым делом решила проверить, не разваливаюсь ли я посреди коридора.       — Прекрасно, спасибо. Что пишешь?       — Да так…       Я потянулась к пергаменту, но она ловко прижала его к груди.       — Если там любовная баллада для Драко, я обещаю не смеяться.       — Пока что это кричалки для квиддича, — Мария опустила лист на колени и вздохнула. — У него сегодня тренировка. Я пообещала придумать что-нибудь лично для него.       — Под гитару?       — Неожиданно, да?       На её лице появилось такое предвкушение, что мне стало жаль Драко. Впрочем, он сам попросил у неё кричалку с музыкальным сопровождением и теперь был обязан достойно пережить последствия.       — Хотела бы я это услышать.       — Ещё услышишь. Там припев очень приставучий.       — А ему точно понравится?       — Без понятия, — она усмехнулась. — Но это теперь только его проблемы.       Я прислонилась плечом к оконной нише и постаралась придать голосу непринуждённость.       — А какие у тебя планы после тренировки?       — Никаких, — Мария тут же насторожилась. Видимо, лёгкость вышла неубедительной. — А что?       — Не хочешь вечером погулять? Если что, мы пойдём в Хогсмид.       Она скользнула взглядом по моей мантии, животу и снова посмотрела в лицо.       — А что значит это «если что»?       Я оглянулась на коридор. За поворотом послышались голоса младшекурсников, поэтому пришлось наклониться ближе.       — Если возникнут вопросы, мы весь вечер были в Хогсмиде.       Мария моргнула. Потом ещё раз, но уже медленнее.       — А на самом деле?       — Это потом.       — Профессор Снейп знает? — спросила она ещё медленнее.       — Он узнает, что мы идём гулять.       Мария убрала перо за ухо и долго рассматривала меня с откровенным недоверием.       — Мне потом за это прилетит, да?       — Может быть.       Она запрокинула голову и уставилась в потолок. Я терпеливо ждала. Согласие читалось в том, что она не ушла и не позвала Северуса. Уже удача.       — Не волнуйся, я тебя прикрою, — добавила я.       — Перед кем? — уточнила она с толикой иронии. — Перед профессором Снейпом, Драко или всей семьёй?       — Постараюсь перед всеми.       — Ладно, — Она прикрыла глаза, обречённо выдохнула и сняла с подоконника гитару. — Встретимся вечером у главного входа. Но если там окажется дракон, я ухожу.       — Драконов не будет, — пообещала я.       — А инферналы или какая-то другая нечисть?       Я улыбнулась чуть шире, чем полагалась при совершенно невинной просьбе составить компанию.       — Откуда такие скверные мысли?       Она прищурилась.       — У тебя лицо подозрительное.       — Самое обычное лицо, не придумывай.       — Нет, профессор Снейп, «обычное лицо» у вас на занятиях. А сейчас вы явно задумали какую-то хрень.       Она закинула ремень чехла на плечо и направилась к лестнице. Я поспешила за ней.       — Мы же договорились на «Авелин».       — Договор действует до первой попытки втянуть меня в уголовное преступление.       — Пока никакого преступления нет.       Мария остановилась на верхней ступеньке и обернулась.       — Слово «пока» меня вообще не успокоило. Вот прям никак.       Однако убедить её оказалось легче, нежели предстояло убедить Северуса. Для прогулки требовалось получить разрешение, не выдав лишнего энтузиазма и не позволив ему присоединиться. Только вот задача имела неприятную сложность: муж за двадцать с лишним лет изучил моё лицо настолько хорошо, что замечает подготовку авантюры даже раньше меня самой. Придётся держать себя в руках.       После обеда он собирался проверять контрольные шестого курса, разбирать жалобу двух слизеринцев и закончить отчёт для МакГонагалл. К вечеру кабинет декана должен был поглотить его целиком. Я дождалась, пока он устроится за столом, разложит работы и откроет чернильницу. Перед ним лежала внушительная стопка пергаментов. Судя по первой красной пометке, настроение у профессора уже испортилось, а значит, требовалось действовать осторожно.       — Что-то случилось? — Северус поднял глаза от контрольной и провёл взглядом по моему лицу.       — Обязательно должно что-то случиться?       — Ты вошла бесшумно.       Проклятье. Обычная вежливость тоже оказалась подозрительной.       — Решила не отвлекать тебя от работы.       — И всё же?       Северус вернулся к пергаменту и зачеркнул целую строчку. Я подошла со спины, положила ладони ему на плечи и медленно провела большими пальцами вдоль напряжённых мышц. Он прикрыл глаза на пару секунд, но перо не выпустил.       — Северус…       — Нет, — моментально отрезал он.       — Но я ещё ничего не попросила.       — У меня уже плохое предчувствие.       Я склонилась и поцеловала его в висок.       — Можно мне сегодня… погулять?       Перо замерло.       — У нас запланирована прогулка по территории с семи до восьми.       — Я помню. Но… я хочу сходить в Хогсмид.       Северус отложил работу и повернулся ко мне.       — Мы можем взять карету после ужина…       — Я хотела пойти с Марией.       Несколько секунд он молча изучал моё лицо. Пришлось собрать всё доступное достоинство, чтобы не отвести взгляда. Нет, врать я не собиралась. Просто часть информации пока оставалась вне обсуждения.       — С Адерли? Зачем?       Вопрос прозвучал так, словно я предложила провести вечер с василиском.       — Мне хочется пообщаться, — я убрала руки с его плеч и присела на край стола, едва не задев стопку контрольных. Северус сразу передвинул её подальше от моего бедра. — Мария скоро войдёт в нашу семью, станет женой Драко и хозяйкой Мэнора… Нам полезно узнать друг друга ближе.       — До свадьбы ещё год и несколько истерик Люциуса.       — Вот поэтому лучше начать заранее…       — Она твоя студентка.       — Северус, мы воскрешали её, — парировала я. — После такого странно делать вид, что между нами исключительно академические отношения.       Он постучал пальцем по краю стола. Аргумент оказался неприятно убедительным, однако капитулировать он всё равно не собирался.       — Ты можешь пригласить её сюда. И просто вместе выпить чаю…       — И выслушивать твои напоминания о зельях при ней?       — Адерли точно переживёт.       — Да, но я не переживу.       Северус поднял взгляд к потолку, собирая в кучу всё своё терпение.       — Мне действительно… не хватает общения, — я накрыла его руку своей и переплела наши пальцы. — За последнюю неделю я разговаривала в основном с тобой, мадам Помфри, комиссией врачей и половиной семейства. Причём каждый интересовался моим желудком. Поэтому я хочу несколько часов провести вне башни и обсудить то, что не связано с беременностью.       Его пальцы сжались вокруг моих. На лице ещё держалось сомнение, но категоричность постепенно уходила.       — А ещё… постоянное напряжение вредно для ребёнка, — пришлось воспользоваться последним аргументом, хотя он и был немного грязным.       Он прищурился.       — Ты прочла это в одной из моих книг?       — Даже в двух.       — И решила применить против меня?       — Я лишь внимательно изучаю необходимые материалы…       — Особенно те, что подходят для шантажа.       Я придвинулась ближе и положила его ладонь себе на живот. Под тканью пока ничего не ощущалось, однако этот жест всегда действовал на него сильнее любых объяснений. Ещё один грязный приём, но я как жена имею право на некоторые женские манипуляции.       — Хорошо, — он опустил взгляд, большим пальцем погладил складку платья и тяжело выдохнул. — Поедете на карете, останетесь в пределах Хогсмида и вернётесь до девяти…       Я тут же соскользнула со стола, обхватила его лицо ладонями и быстро поцеловала в губы, пока подозрения не успели перейти в полноценное расследование.       — Спасибо. Люблю тебя.       — Авелин…       Но я уже оказалась у двери. Северус проводил меня тяжёлым взглядом, затем перевёл его на контрольные, явно решая, стоит ли догнать жену или всё-таки спасти остатки образования шестого курса. Некрасивая получилась победа, но в моём положении другой пока и не выходило.       К главному входу я пришла на несколько минут раньше и успела дважды проверить карманы мантии. Мария появилась со стороны лестницы, перекинув через плечо сумку. Волосы после тренировки слегка растрепались, на щеке осталась тонкая полоска зелёной краски, вероятно, часть поддержки слизеринской команды.       — Итак, куда идём? — При виде меня она замедлила шаг и оглядела пустой холл. — В Запретный лес?       — Для начала в Хогсмид. Оттуда трансгрессируем.       — Ага… — она поправила ремень на плече. — И куда? В Лондон?       — Потом расскажу, — я взяла её за руку, чтобы не сбежала. — Пойдём, карета уже ждёт.       Естественно, раскрывать ей маршрут у дверей замка я не собиралась, ведь она могла развернуться, убежать в башню Гриффиндора и спрятаться среди однокурсников. Ещё критичнее выглядел вариант, где она направлялась прямо в кабинет Северуса и сдавала меня с потрохами, после чего мне запрещают покидать даже спальню вне учебного расписания.       На улице уже смеркалось. Ветер тянул с озера сыростью, колёса кареты глухо шли по влажной дороге, фонари у ворот постепенно оставались позади. Мария устроила сумку между коленями и всё же показала мне пергамент с кричалкой. Припев состоял из имени Драко, упоминания метлы и весьма сомнительной рифмы к ловцу.       — Ты правда собираешься петь это на матче?       — Конечно, — она вздохнула. — Раньше я поддерживала Гриффиндор, и его это жутко бесило. Мы тогда даже не встречались, но он уже считал моё поведение личным оскорблением.       — А как вы вообще начали встречаться?       Мария провела пальцем по молнии на сумке и ненадолго задумалась.       — До пятого курса мы плохо ладили. Потом он внезапно решил со мной дружить… Зачем ему это понадобилось, я до сих пор, честно, не знаю, но отпугнуть его не получилось…       — Малфои в любви очень упорны, — сказала я, не скрывая довольства. — Без обид, шансов у тебя не было.       — Как и у профессора Снейпа?       Я повернула к ней голову. В глазах Марии уже плясала знакомая насмешка.       — Не такая уж я была и настойчивая…       Она медленно подняла бровь.       — Ладно, была, — пришлось признать очевидное. — Трудно оправдываться перед ведьмой, видевшей твои воспоминания.       — Далеко не все. Тебе там было лет пятнадцать.       — Да, я помню. Картинка вышла так себе…       Карета качнулась на повороте, за окном появились первые огни Хогсмида, и я тут же придвинулась к дверце.       — О, приехали.       Мы спрыгнули на мокрую мостовую возле окраины деревни. Мария поправила мантию и оглянулась на освещённые окна ближайшего дома. Я перехватила её ладонь раньше, чем она успела задать новый вопрос.       — И куда мы?       — В пещеру Смерти.       Она резко повернулась ко мне.       — Чего?!       Я сжала её пальцы, сосредоточилась на береговых скалах и потянула пространство на себя. Хлопок ударил по ушам, влажный воздух сменился солёным ветром, под ногами оказался тёмный камень. Мария пошатнулась на неровном выступе, но я удержала её за локоть.       Внизу билось море, узкий вход в пещеру чернел меж скал, вода у порога поднималась с каждым порывом волн.       — Ну и нахрена?! — Мария выдернула руку и уставилась на меня так, что Северус мог бы гордиться её успехами в неодобрении.       — Потише, — я приложила палец к губам. — Здесь же инферналы.       — Да ну? — прошипела она, не скрывая сарказма. — Правда, что ли?       — Да, ужасная идея, — всё-таки пришлось признать. — Но мне нужен Регулус Блэк.       — Его дух вообще-то мог давно упокоиться.       — Думаешь? — я уже двинулась к пещере. — Тогда достану с того света и заставлю ответить.       Мария открыла рот, закрыла его и машинально приложила ладонь к груди. Жест показался странным, но спрашивать я не стала. Ветер забирался под ворот, море плевалось пеной и вход уже начинало заливать.       — Ты можешь его позвать?       — Могу попробовать… А с инферналами что делать?       — Разберёмся по ходу.       — Ой, и огребу я… — пробурчала она себе под нос.       Мы прошли внутрь. За первым изгибом морской шум ослаб, сырой камень блестел в свете наших огней, с потолка размеренно падала вода. По мере продвижения воздух становился тяжелее, в нём держался запах водорослей, старой магии и чего-то затхлого. Чёрная гладь лежала неподвижно, вдалеке едва различался остров с чашей. Под водой временами проходило бледное движение: рука, плечо, пустой поворот головы. Мария остановилась рядом со мной и крепче сжала палочку.       — Регулус Блэк! — её голос прокатился под сводами. — Мы это… пришли поговорить!       Пещера вернула нам лишь слабое эхо. Вода осталась спокойной.       — Ну… ожидаемо.       — Эй, чёртов Блэк! — Я шагнула к краю. — Ты думаешь, если умер героем, я не выскажу всё, что о тебе думаю?!       Мария вздрогнула и покосилась на озеро, но я уже не могла остановиться.       — Ты пришёл ко мне в тот день и ничего не рассказал! Спросил, как у меня дела и ушёл. Ты знал про крестраж, знал, куда собираешься, но даже не попросил помощи. Как был придурком, не способным говорить о том, что у него на душе, так им и остался!       Голос сорвался, по щеке прошла горячая дорожка, и я сердито стёрла её тыльной стороной ладони.       — Авелин, хватит, — Мария осторожно коснулась моего локтя. — Пойдём отсюда, здесь реально опасно. Если профессор Снейп узнает, он мне голову оторвёт…       — Нет, подожди, — я отступила от её руки и снова повернулась к воде. — Регулус Блэк, зачем ты просил меня стать твоим другом, если всё равно решил умереть здесь один?!       Воздух возле острова дрогнул. Серебристая дымка поднялась над водой, собралась в знакомый силуэт и медленно двинулась к берегу. Свет прошёл сквозь кудрявые волосы, строгий ворот мантии и худое лицо, оставшееся совсем юным.       — Авелин, не кричи, — протянул он устало, и у меня окончательно сжалось горло. Чертов Блэк… — Я мёртвый, а не глухой.       Мария резко втянула воздух.       — Да ладно…       — Явился, — я вытерла щёку рукавом и уставилась на него. — Нет, ты посмотри на него!…       — Сейчас смотреть следует на тебя, Авелин, — Регулус остановился в нескольких шагах. — Почему ты не постарела?       — Я… облажалась. Примерно так же, как ты. И потеряла семнадцать лет…       — А твой Снейп? — Он всмотрелся в моё лицо, затем перевёл взгляд на руку и на кольцо. — Он ждал тебя?       Я громко шмыгнула носом.       — Ждал.       Черты Регулуса смягчились, показывая ту самую улыбку, что никак не удавалось вычеркнуть из памяти.       — Значит, самое важное у тебя всё же осталось.       На несколько секунд злость отступила. Я стиснула край рукава, снова вспомнила его последний визит и вернула себе вопрос, ради которого сюда пришла.       — Почему ты ушёл и ничего не сказал?       Регулус опустил взгляд к воде.       — Я хотел узнать, счастлива ли ты после побега.       — Ты знал, почему я сбежала.       — Знал, — признался он нехотя. — И знал, что ради Северуса ты выдержишь что угодно. Я… собирался уничтожить крестраж и немного облегчить твою ношу.       — Ты должен был рассказать, — я сделала шаг к нему навстречу. — Я же тоже искала их.       — Этого я не знал, — он резко поднял голову. Кудри знакомо качнулись от призрачного движения. — Ты занимала высокое положение рядом с Реддлом, Авелин. Никому бы не пришло в голову, что ты хочешь его убить.       — Там всё было… запутано, — я опустила взгляд. Да, гордиться особо нечем. — В итоге… я проиграла самой себе, а ты полез сюда один.       — Я рассчитывал вернуться.       — Прекрасный план, — не удержалась я. — Особенно последняя часть.       Регулус приблизился, и его ладонь прошла сквозь мои волосы холодным светом. Я не ощутила, но пряди возле щеки едва шевельнулись.       — Я рад, что ты меня помнишь, — он снова улыбнулся. — Глупого мальчишку, что так и не научился говорить о своих чувствах.       Слёзы снова выступили на глазах, и на этот раз я не стала их вытирать.       — Ты не глупый, Регулус… Но всё равно дурак.       — Возможно, — он хмыкнул, но вышло всё равно печально. — Но ты счастлива, Авелин?       — Да. Я… самая счастливая женщина в мире.       — От тебя меньшего и не ожидал, — Регулус усмехнулся краем губ. — И передайте Сириусу привет. Он хоть остепенился? Или всё также шатается по чужим домам?       — Он женился на Елене Ламберте, — Мария, до этого стоявшая немного в стороне, приподняла руку. — Теперь он мой отчим, получается.       Регулус повернулся к ней, несколько секунд осмысливал услышанное, и рассмеялся.       — Да неужели? — Он утёр призрачную слезу. — Слава Мерлину, он всё-таки решился…       — Вот сам у него про всё спросишь, — я вытерла лицо рукавом и вдохнула глубже.       Регулус перестал смеяться.       — Прости?       — Я заберу тебя с собой.       — Авелин, я вообще-то дух и привязан к месту гибели…       — А упокоиться ты можешь? — Мария снова коснулась груди, на этот раз задержав пальцы у цепочки под воротом.       — После такой смерти это произойдёт не скоро.       — Прекрасно, — я достала из кармана складную коробку и раскрыла её чарами. Стенки разошлись, дно укрепилось, крышка откинулась к моему запястью. — Тогда переедешь в Хогвартс. Будешь… симпатичным школьным привидением и приставать к старшекурсницам.       — Что?! — Мария повернулась ко мне всем корпусом.       — Авелин, я вообще-то не такой, — Регулус устало потёр переносицу. — И для переноса нужны мои останки, а они — в воде. Вместе с инферналами.       Я посмотрела на озеро. Бледные силуэты уже подтягивались ближе к берегу, привлечённые нашими голосами.       — Ой, велика беда…       — Что-то мне не нравится твоя уверенность, — Мария предусмотрительно отступила от воды.       Я подняла обе руки, магия отозвалась, прокатилась по пещере тяжёлой волной и вошла в озеро. Поверхность выгнулась и начала подниматься широкой стеной. Вода стекала с каменного дна, обнажая неровные уступы, цепи и десятки неподвижных тел. Инферналы зашевелились, потянулись к нам, но поток уже сомкнулся вокруг них, отчего над озером повис огромный водяной купол. Несколько рук пробили внешнюю плёнку, и я усилила давление, возвращая их обратно.       — Долго удержишь? — Мария подошла ближе, всматриваясь в обнажившееся дно.       — Достаточно. Найди кости Регулуса и собери в коробку.       Она повернулась ко мне с искренним возмущением.       — Почему я?       — Я вообще-то держу озеро.       — А потом ты скажешь мистеру Малфою, что я собирала труп?       — Я скажу, что ты проявила исключительную храбрость.       — Это никак не скрасит моё резюме.       Один инфернал продавил ладонь наружу. Я стиснула пальцы, и вода уплотнилась, отбрасывая его в середину купола.       — Мария, пожалуйста.       Она выругалась себе под нос, направила палочку на дно и начала поднимать разрозненные кости. Белые фрагменты один за другим выходили из ила, очищались в воздухе и укладывались в коробку. Регулус наблюдал за этим с явным смущением и иногда показывал пальцем, что именно нужно брать.       — Не думал… что однажды буду присутствовать при сборке самого себя.       — Не ну это вообще треш, — Мария повела палочкой, вытаскивая из-под цепи позвоночник. — Я больше никуда с тобой не пойду…       — За всю геройскую карьеру тебе ни разу не приходилось собирать чужие останки?       — Прикол, нет? Бог миловал.       Регулус посмотрел на меня.       — Это твоя новая подруга?       — Ага. Будущая жена Драко, сына Люциуса и Цисси.       — У Люциуса всё-таки родился сын?       — Родился, — я кивнула. — Но, по-моему, он больше похож на Цисси, но об этом поговорим позже.       — Договорились.       Мария нашла последние мелкие кости возле дальней стены и осторожно уложила их поверх остальных. Я проверила дно магическим поиском. Связь с Регулусом протянулась к коробке ровной серебристой нитью; пропущенных частей, благо, нигде не осталось. Да, так себе учебная практика получилась, но кто ещё сводил бы её в пещеру к инферналам?       — Готово, — она захлопнула крышку и отодвинулась подальше от берега. — С этими че делать будем?..       Я сжала купол до плотной сферы. Инферналы забились внутри, вода потемнела от ила. Огненное кольцо вспыхнуло вокруг неё и медленно стянулось к центру. Пар ударил под потолок, пещеру заполнил резкий жар, а через несколько секунд от озера и его обитателей остался тёмный влажный камень. Мария выразительно моргнула.       — А сразу так нельзя было?       — А вдруг ты бы обожглась? — Сила схлынула из рук приятной тяжестью, и я выдохнула, посмотрев на коробку у её ног. — Вот и похороним тебя в склепе Хогвартса со всеми почестями.       Регулус покачал головой.       — Авелин, ты в своём репертуаре…       — А ты рассчитывал на меньшее для дорогого друга и бывшего жениха?       Регулус усмехнулся и скрестил прозрачные руки на груди.       — Я рассчитывал, что ты поплачешь и уйдёшь.       — Ага, — я подняла коробку и прижала её к боку. — Но только вместе с тобой.       Без инферналов магический фон стал слабее, поэтому я взяла Марию за руку и перенесла нас обратно в Хогсмид. Ну чем не первое совместное приключение?