Просто друг

      Руки предательски потели и тряслись. Мишель стояла на улице в паре метров от машины Брэндона, глядя на него сквозь стекла: он заметно нервничал, не отпуская руль и глядя куда-то себе под ноги.       Ноги будто налились свинцом, а голову буквально рвало на части. Пытаясь унять беспокойное сердце, Мишель глубоко дышала, не отрывая взгляда от причины своего сбивчивого дыхания. Даже пронеслась мысль: «Пока не поздно, разворачивайся и уходи. Сделай вид, что все это огромная ошибка и просто сбеги, как когда-то он».       Тело трясло мелкой дрожью, пока разум уносило сотней мыслей о неправильности происходящего здесь и сейчас. Мишель увидела, что Брэндон тоже заметил ее замешательство, и по его лицу пробежала горькая ухмылка. Его руки потянулись к телефону, набирая текст сообщения.       Секундная пауза и звук оповещения раздался в руках Мишель: «Да или нет. Решай».       Горло девушки сжималось невидимой рукой, душащей и лишающей кислорода; невозможно вздохнуть от боли в груди при виде его лица, по которому проносится горечь разочарования и безумная тоска по ней. Два глубоких вздоха, и она уже идёт в сторону автомобиля, не глядя, набирая текст ответного сообщения: «А какой бы ответ ты хотел услышать?».       Пассажирская дверь открылась, впуская в прохладный салон из бежевой кожи уличную духоту, скопившуюся за весь этот безумный день. Словно все напряжение между ними передалось окружающему миру.       Пальцы Мишель жмут кнопку «отправить», и она уже сидит рядом с причиной своих ночных кошмаров и дневных переживаний. Голубые глаза смотрят прямо, но в них столько боли! Как она не замечала этого раньше? Все эти его пьяные выходки, вереница пустых связей — все это лишь бы заметила Мишель. Заметила, как он просит о помощи, как он хочет, чтобы она заметила его. И вновь, как в тот вечер в баре, просто спросила, как он, сказала, что волнуется за него. Боже, маленький мальчик в теле взрослого плейбоя, который просто не может сказать вслух о том, как он одинок, и как ему больно от этого. Секундный взгляд, чтобы понять — Мишель должна быть здесь, с ним и никак иначе.       Звук доставленного сообщения и лёд Арктики тает, превращаясь в мягкое свечение в глазах. Брэндон, не произнося ни слова, берет похолодевшую ладонь с тонкими пальчиками, прислоняя к своим губам и целуя каждую подушечку любимых рук. Он сейчас там, где и должен быть — здесь, с ней и никак иначе.       — Меня устроит любой ответ, пока ты со мной, Мишель.       Она лишь откидывает волосы назад, обнажая лебединую шею, дышит часто и пытается унять дрожь в коленях от этих его мягких губ и тихого голоса. Без сарказма, без яда, без масок, наконец-то. Наедине в салоне машины они могут быть свободны и уже не пытаться быть кем-то ещё.       — Не против, если я закурю? — мягко освобождает руку и тянется к сумочке, доставая трясущимися пальцами сигареты.       — Уже? — Брэндон мягко смеётся, искренне, и от этого у Мишель сосет под ложечкой. Никто не видит его настоящего, а он вот — протяни руку и возьми.       Первая затяжка, обжигающая лёгкие сладким дымом, выдох и, наконец-то, расслабленность. Сквозь приятное ощущение Мишель чувствует знакомый запах — кофе с корицей и карамелью.       — Ты запомнил? — она кивает в сторону двух бумажных стаканов.       — Ты всегда так пахла по утрам, когда заходила в студию. С ума сводил этот аромат. И не потому, что я люблю кофе, — Брэндон нежно проводит тыльной стороной ладони по линии скул Мишель, поворачивая к себе за подбородок. Оба смотрят так жадно на губы друг друга, а в машине будто натянули высоковольтные провода, которые гудят, нагнетая воздух, и его можно рукой пощупать.       — Мы должны поговорить сначала, — Мишель аккуратно высвобождается, а ее сердце колотится где-то в глотке, и слова застревают, сквозь охрипший голос.       — Прокатимся? — Брэндон пытается перевести дыхание, вцепляясь в руль и кинув голову на руки.       — У нас мало времени, — она теребит подол платья, то разглаживая невидимые заломы на ткани, то натягивая его на колени.       — Это недалеко.       И они едут, провожаемые солнцем, которое норовит прыгнуть за горизонт слишком рано, оставляя критически короткий миг для них двоих. Крыши домов и город сменяется живописной земляной дорогой, ведущей к обрыву и виду на залив. Прогулочные кораблики остаются белыми черточками на глади воды, отражающей алеющий закат, окрашивающий небо малиновой дымкой, вперемешку с голубой акварелью.       Двое людей в машине боятся пошевелиться и просто сидят параллельно друг другу, избегая зрительного контакта, потому что невыносимо смотреть в глаза друг другу. Слишком сильно хочется, чтобы этот мир взорвался ко всем чертям, и не было бы никакого настоящего. Того, где они, как преступники, вынуждены прятать чувства и скрываться ото всех.       — Брэндон, я написала это сообщение и уже, кажется, тысячу раз пожалела об этом, — руки предательски потеют, не находя места, поэтому Мишель просто их скрещивает, словно надевая броню от того, что сама сейчас скажет. — Я всегда должна была быть идеальной. В работе, в отношениях, в жизни — это убивает. Каждый день это чувство стерильности моей жизни уничтожает меня. Я злюсь, возможно, близка уже к депрессии, и самое ужасное — мне страшно, Брэндон.       Он только внимательно, молча слушает ее, не перебивая, лишь старается не схватить Мишель прямо сейчас за руки, притянуть к себе и больше никуда не отпускать: ехать, пока не кончится дорога, убегая с ней из этого города.       — Так больно и так пусто внутри, понимаешь? — она сглатывает подступающие слезы, а они душат, не давая шанса закончить этот тупой монолог, который весь день крутила в голове, стараясь верить каждому своему слову. — Отпусти меня, Брэндон, — по щекам катятся две влажные дорожки, капая горячими каплями на вырез платья.       — Нет, — он почти рычит, рукой со всей силы ударяя по оплетке, отчего Мишель невольно вздрагивает, вжимаясь в плечи, и закрывает лицо ладонями, не в силах больше сдерживать эмоции. — Я не могу и не буду просто так сдаваться, — ледяной взгляд устремляется на Мишель, она словно кожей чувствует это и поднимает заплаканные глаза.       — Ты уже сделал это однажды, что тебе мешает сделать это снова?       — Чёрт подери, Мишель. Я так долго не мог простить себя за свою трусость тогда, в отеле, и я ненавижу себя за то, как поступил. Думал, что без меня тебе будет лучше, но мне без тебя паршиво, понимаешь? — он схватил лицо девушки обеими руками, прижимая к своему лбу. — Я не могу перестать думать о тебе, ты постоянно своим появлением пробуждаешь во мне что-то, от чего я становлюсь лучшей версией себя.       — Брэндон, ты порвал со мной, не помнишь?       — Да, потому что был адски зол на тебя, на твою глупость, на твою долбанную свадьбу с долбанным Карлосом, но я не переставал тебя любить. А что чувствуешь ты? Ты любишь меня? — он шепчет ей в губы, не смея сделать это секундное движение, после которого мир пропадет.       — Мы должны отпустить друг друга, — она захлебывается слезами и двигается ближе к его губам, запутываясь в светлых мужских волосах, сжимая до боли.       — Ты любишь меня, Мишель? Простой вопрос, — глухие удары сердца, кажется, что оно уже выпрыгнуло от напряжения и нервозности, а большие пальцы рук гладят мокрую от слез кожу.       — Только ответ не так прост, — и она целует Брэндона, впиваясь в губы, врываясь языком в его горячий рот, прижимаясь насколько возможно близко телом к его груди, где запредельные значения ударов в минуту. Солнце уже соприкоснулось с водой, где-то на горизонте, одевая город в ночь и скрывая двух людей в машине от посторонних глаз, скрывая их от самих себя. В темноте все проще.       Они возвращаются к студии, всю дорогу глупо держась за руки и допивая остывший кофе. Глупая улыбка на лицах обоих, но, наверное, это и есть счастье?       Брэндон нежно целует ее руку на прощание, не давая себе шанса сорваться, хотя там, на обрыве, он был на пределе своих возможностей. Им обоим необходимо время, принять то, что произошло. Мишель выходит из машины, закрывая дверь и переходя улицу, возвращаясь в танцевальный класс, откуда ее забирает Карлос. Пальцы порхают по экрану телефона, а лицо озаряет синеватое свечение, подсвечивая ее улыбку.       Брэндон смотрит ей в след, не в силах оторвать взгляд, а губы саднят от поцелуев. Звук оповещения на телефоне, он открывает сообщение и не верит своим глазам:       «Я люблю тебя, Брэндон. Всегда любила.»