Просто друг

      Мишель открыла дверь и зашла в пустую квартиру, где всё ещё витал аромат мужского парфюма и лака для волос. Почему стены хранят воспоминания, запахи, возвращают во времени и пространстве?       Расстегнув тонкие ремешки босоножек, она откинула их в сторону, ступая босыми ногами на прохладу керамогранитного пола. Мишель прошла прямиком на балкон, закуривая, вновь и вновь прокручивая события вечера в голове.       «Ты убиваешь меня» — слова как камни, летящие точно в грудь.       Ты давно это сделал со мной, Брэндон. Мы слишком давно убиты друг другом и продолжаем эти пляски на костях.       Тлеющий огонёк, горечь в лёгких и привкус сладких яблок на языке: успокоительное, которого хватает ненадолго. Мишель невольно прошлась подушечками пальцев по губам, где недавно ожогом коснулись его губы, а в груди защемило от непереносимой боли.       Ответила на его поцелуй, выдала мгновенную слабость перед ним: его глазами, руками, телом. Любовь — это слабость, а Мишель никогда не была слабачкой. И только Брэндон рушил все преграды.       Она всегда хотела добиться совершенства будь то танцы или отношения с мужчинами. Ей удавалась роль хореографа с блеском: она добилась с командой победы. Ей удавалась роль примерной жены, но какой ценой? Под восковой маской идеальной совместной жизни Мишель похоронила свои истинные чувства, своё израненное сердце и саму себя настоящую.       Она уверяла себя каждый день, что сама придумала образ и чувства Брэндона, что всё было не больше, чем влечением плоти, во всяком случае, для него. Очередная блондиночка в его нескончаемом списке. Мишель уверяла себя, что блондин играл с ней, ловко манипулируя.       Но его взгляды, слова и чёртов поцелуй выбили почву под ногами, отправляя в пропасть. И трагедия в том, что она всем сердцем хотела снова упасть вместе с ним, целуя его губы, сгорая в его руках. Глупо, отвратительно, недостойно, мерзко, что хочется выть на Луну.       Признай, что ты сглупила, выйдя замуж вот так: без чувств, по инерции.       Сказать такое себе вслух не хватит никаких сил, иначе эту грязь с себя смыть не сможешь. Челюсть сжимается до боли в зубах, а руки давно впиваются в парапет до онемения. С Карлосом она ощущает себя любимой. С Брэндоном — чувствует живой.       Ветер треплет её светлые волосы, разметав их по лицу, и концы прилипают к мокрым от слёз щекам. Ком в горле стоит такой, что не хватит человеческого крика, чтобы ощутить избавление.       Зайдя обратно в дом, Мишель направилась к прихожей в поисках сумочки. Пальцы, холодея, набирали в телефонной книге номер, который она помнила наизусть, вопреки здравому смыслу. Снова строчки сообщений:       «Нужно поговорить»       Томительное ожидание, превращающееся в вечность. Всё ещё не прочитано. Через пять минут та же удушающая тишина. Вдруг промелькнула мысль: стереть, удалить, не писать больше никогда. Звук словно удар под дых — входящее сообщение от известного адресата.       «Где и когда?»       Сердце не стучит, нет. Оно где-то на задворках сознания гулко, но еле слышно от звона в ушах, ударяется о рёбра.       «Завтра вечером в шесть, около студии. Если помнишь адрес»       «Я не смог забыть, и ты знаешь. Спокойной ночи, Мишель»       Девушка замерла, глядя в светящийся экран, не смея отвести глаз. Пальцы стирали следы надвигающейся бури, пока беспокойный разум нёсся галопом. Ощущения неминуемого падения металось в душе Мишель. Но она впервые за долгое время рада этому стремительному падению без страховки.       Карлос вернулся домой навеселе, наспех приняв душ, сшибая мелкие помехи на своём пути. Он что-то напевал под нос, пока стягивал с себя вещи. Мишель сделала вид, что уже спит, но про себя невольно умилялась этому юношескому задору в супруге. Когда-то это мальчишество в нём подкупило строгую и собранную танцовщицу. Его ласка, забота, несвойственная типажу чернокожего парня с криминальным прошлым — он был идеальным для совместной тихой жизни.       Он слегка споткнулся о выступ кровати, на секунду прервав свою песню, мягко выругавшись, и тихо лёг рядом, прижимая тёплое тело Мишель к себе. Нежно поцеловал шею и мочку уха, проведя пальцами от ключицы до груди девушки, чуть сжимая её.       Этой ночью они не сразу уснули, медленно и нежно занимаясь любовью. Но если тело Мишель отдавалось с жаром и трепетом, то в мыслях и перед глазами стоял голубой лёд арктических льдин. На пике удовольствия она чуть не сказала его имя, вовремя прикрыв рот рукой.       Нет, дальше так не может продолжаться. Решай или решайся, Мишель. В этой войне не будет пленных, только проигравшие.

***

      Мишель сказала мужу, что задержится в студии для частного урока с молодоженами, ведь она часто так делала, и ложь была сокрыта частью правды.

Врать себе или врать Карлосу? Мишель не знала, от чего её тошнит сильнее.

      Время тянулось невообразимо долго, затягивая петлю ожидания на шее всё туже. Мысли кружились в беспокойном хороводе. Что она хочет сказать Брэндону? Да Мишель сама не знает. Знает лишь то, что он катастрофически близко, и он в её голове с того самого вечера на балконе. У них нет и не будет этой другой жизни, о которой говорил Брэндон. Есть лишь здесь и сейчас: мысли поглощены лишь голубоглазыми засранцем, похитившем душу.       Что это, если не любовь вопреки? Разрушающая, уничтожающая, ранящая лезвиями тысячи острых кинжалов, но любовь.

***

      Брэндон подъехал к студии Мишель немного раньше оговорённого времени. Впервые он нервничал. По-настоящему, как школьник. Похолодевшими пальцами он терзал оплётку руля, скручивая её от волнения и оставляя на ней влажные следы широких ладоней.       Он заблаговременно заехал в любимую кофейню Мишель, взял два латте с корицей и ванильным сиропом — её любимый. Брэндон улыбнулся про себя, вспоминая, как она фурией влетала в зал, и на её коже сохранялся этот терпко-сладкий шлейф. Она пахла страстью и любовью. Нежностью и силой характера.       Сердце под футболкой выпрыгивало, а губы высохли. Она не очередная, не любая. Для открытия этой истины потребовалась грёбаная куча времени, которое он спустил в утиль. Чтобы Мишель не сказала сейчас, садясь в машину, он должен сделать то, что планировал. Брэндон хочет быть счастлив, но лишь с одной женщиной. С Мишель.

Предать друга или предать себя? Он не знал, от какой мысли его тошнило сильнее.