Просто друг

      Китайский ресторанчик на углу Флипс и Третьей авеню — их любимое место с Карлосом вот уже больше двух лет. Периодически, когда нет сил и желания на готовку, они просто ужинают здесь: под звуки продолговатых колокольчиков над входной дверью, гомона посетителей и шума телевизора, всё время показывающего что-то о жизни дикой природы.       Самка всегда достается самому сильному самцу, вот как сейчас на экране плазмы — молодой и здоровый лев зашел на территорию чужого прайда в поисках еды, но встречает ожидаемый отпор от вожака. Второй лев уже не так молод, ленив и привычен к атмосфере, он расслаблен, зная, что на его стороне стая. Но природа всё знает наперед и не встаёт на сторону первобытных инстинктов, отдавая приоритет молодости, ярости и перспективам.       Мишель, замерев на секунду, вперив глаза в телевизор, совершенно забыла о существовании мужа, но он не слишком уж требовал внимания — поглощал лапшу с упоением и завидным аппетитом. Палочки, скрещенные в тонких пальцах, безвольно потонули в картонной коробке с едой, над которой всё ещё витал пар. В сумке завибрировал телефон, и сознание снова вернулось в реальность. Она одним отточенным движением свайпнула по экрану смартфона, стараясь не выдать эмоций. Перед глазами побежала строчка сообщения:

20.30 От: Придурок и Кобель «Лапуля, ты бы так не пялилась в телевизор. Это вредно для пищеварения»

      Девушка нервно огляделась по сторонам, выискивая среди посетителей автора сообщения. Ладони в момент покрылись влагой, а по вискам учащённо стал бить пульс. Карлос, не отвлекаясь от еды спросил: «кто пишет».       — Клэр, хочет встретиться на днях, — Мишель провела рукой по волосам, заправляя прядь платиновых волос за ушко и облокачиваясь на стол одной рукой, набирала ответ.

20.31 Кому: Придурок и Кобель «Я здесь не одна, если ты не заметил.» 20.31 От: Придурок и Кобель «Хочешь, я подойду, поздороваюсь?» 20.32 Кому: Придурок и Кобель «Совсем ошалел, Брэндон?» 20.33 От: Придурок и Кобель «Тогда через 5 минут жду тебя возле уборных.»

      Мишель понятия не имела, что творит и позволяет себе, когда рядом оказывается это голубоглазое сумасшествие, но вот она уже врёт с три короба человеку, который ей безраздельно доверяет, и выходит в сторону узкого коридорчика, под предлогом общения с навязчивыми клиентами. Она видит знакомый силуэт в конце коридора, едва освещённого красными подвесными китайскими фонариками, и пространство будто сужается и кажется вечностью по дороге в Ад.       На стене висят гравюры, состаренные и расписанные чёрно-белыми чернилами, а свет по бордовым стенам расползается рваными пятнами, погружая конец коридора во тьму, которая так необходима сейчас. Главный порок Мишель мирно ожидает её, прислонившись к стене спиной, прокручивая в пальцах периодически светящийся смартфон. На лице Брэндона, словно в слоу-мо, растягивается полуулыбка, уголки строгих губ ползут вверх, заставляя лёгкие гореть огнём и требовать кислородный баллон. Мишель знает, что идёт к точке невозврата, и пути назад больше нет, да и никогда не было. В ушах шумит настойчивый звук, словно пожарные сирены, врываясь непрошено, верещат об опасности, но сейчас, рядом с ним, так плевать, что Мишель сознательно поливает керосином этот костёр из чувств.       — Я очень скучал по тебе, Лапуля, — мужские ладони ложатся на шею, утягивая в темноту коридора, а губы жадно впиваются, вырывая этот поцелуй.       И всё становится абсолютно неважным — рядом с ним почему-то не страшно совершить ошибку. Совсем. И это пугает до онемения в пальцах. Тонкая материя реальности рассыпается в прах при приближении Брэндона, пока он впечатывает тело Мишель в стену, покрывая поцелуями шею и ключицы; его руки бесцеремонно задирают подол юбки на бедро, закидывают ногу на свою талию и пальцами проникают под тонкую ткань кружева. А внизу Мишель всё наливается приятной тяжестью, и стон тонет в жарком и влажном поцелуе, когда Брэндон так мягко, но настойчиво касается её горячих складочек, раздвигая и проникая внутрь.       — Господи, аах! — Мишель шепчет, словно в бреду, чувствуя, что теряет равновесие и впивается пальцами в сильные плечи.       И этот мир рушится и горит, как Помпеи, покрываясь летящим с небес пеплом, посыпая им головы двух предателей, упивающихся блаженством в руках друг друга.       Брэндон на миг отстраняется и дёргает ручку первой оказавшейся поблизости двери, утягивая Мишель за собой, не разрывая поцелуя. Внутри тесно и узко, всё пространство занимает лишь умывальник с зеркалом, сушилка для рук и унитаз. Вся обстановка кричит о том, что происходящее мерзко, грязно, недопустимо, отвратительно, но уже слишком всё равно.       Мишель сама защёлкивает замок двери, сгорая от возбуждения. Нет времени на прелюдии, нет времени обсуждать то, чего оба хотят и что вообще происходит.       Брэндон разворачивает девушку спиной к себе, а она в нетерпении трётся об его вставший член, болезненно упирающийся в шов брюк. Звук металлической пряжки ремня, шорох ширинки и пальцы Мишель до белеющих костяшек впиваются в прохладу умывальника.       На её лице застывает гримаса боли, смешанной с безумным удовольствием от того, что они, наконец-то, вместе и делают то, чего так давно хотели, скрывая свои истинные порывы.       Одна ладонь Брэндона сжимает грудь девушки, не сильно (так, как ей нравится), поглаживая сквозь ткань тонкой блузки и кружево белья, второй — впивается в бедро. В отражении зеркала Мишель видит, как Брэндон нетерпелив, как он хочет взять её всю, забрать себе без остатка, как его голубые глаза стали почти чёрными, как он смотрит на неё и готов ради них двоих на любое безумство.       Он входит до упора, скользя по стенкам, истекающим влагой, без труда заполняет собой так идеально, словно их тела — детали конструктора и так безупречно подходят друг другу.       Мишель сильнее сжимает пальцами единственную сейчас опору, сдерживая стоны и кусая губы до крови, зажмуриваясь от того, насколько сейчас хорошо чувствовать Брэндона внутри себя. Она сжимает его член, напрягая мышцы, отчего парень негромко чертыхнулся и ускорил темп, вдалбливаясь сильнее и резче с каждым движением бёдер. Когда рука Брэндона ложится на пульсирующий клитор, ласкает его по кругу, Мишель взрывается и перестает дышать, всхлипывая и закрывая рот своей ладонью. Он делает ещё один резкий толчок, и его пульсация тепла внутри Мишель сносит крышу до самого основания. Копившееся всё это время напряжение наконец-то находит выход и превращается в настолько сильный для обоих оргазм, который не испытывали ещё ни разу в своей жизни.       Всё заканчивается так же стремительно, как и начиналось — Брэндон помог Мишель привести себя в порядок, обдувая и нежно целуя чуть взмокший лоб, поправляя выбившиеся пряди волос.       — Мне нужно идти, — она извиняющимся взглядом смотрит своими серыми глазами, а у Брэндона внутри что-то словно обрывается. Он знает, что должен отпустить её, ведь не время и не место — её ждет муж, но за грудиной так больно колет, отравляя разум.       — Использовала и убегаешь, — он грустно улыбается этой шутке и протягивает пластиковый прямоугольник.       — Не говори, что тебе не понравилось, — она прижимается к теплой груди, за которой заполошно бьётся сердце, забирая электронный ключ из рук.       — Адрес пришлю, дальше решай сама, но я бы хотел, чтобы ты приехала завтра вечером, — он уже открывает замок, подталкивая её к выходу, наступая на горло своим чувствам.       Вдох. Выдох. Еще вдох. Мишель выходила из сладостной темноты на свет, возвращаясь за столик, как ни в чем не бывало, выуживая из кармана юбки телефон и складывая перед собой.       — Всё в порядке? Уже хотел идти тебя искать, — Карлос, как и прежде, увлечён едой и что-то пролистывает в телефоне, сдвинув брови.       — Ты же знаешь, от Клэр не отвяжешься просто так, — лёгкая улыбка и взгляд в глаза чайного цвета, в которых какое-то незнакомое чувство. — Что там смотришь? — Мишель перегнулась через столик, когда муж уже заблокировал экран телефона.       — Да так, ерунда, — он положил телефон обратно в карман брюк и накрыл ладонью руку Мишель. — Малыш, у нас же всё хорошо?       — Да, — протягивает удивленно блондинка, хмурясь, — а почему спрашиваешь? — внутри словно ядерная война, а сердце глухо ухает где-то на задворках сознания.       — Просто наткнулся на кое-что, — Карлос слегка замялся, будто не решаясь сказать. — Видео.       «Черт! Долбаный айклауд!»       В тот день события вечера так сильно затуманили разум, что Мишель напрочь забыла отключить синхронизацию. Мозг судорожно искал оправдания, и всё произошло как-то само собой. Мишель, не задумываясь, выдала первое, что пришло в голову, понимая, что медлительность ей не на руку.       — Ой, ты про эту маленькую шалость? — вымученная улыбка, за которой кроется такое количество страха и ужаса, что губы слегка трясутся, приоткрываясь. — Ну ты просто вырубился тогда, а мне стало немножечко одиноко, — Мишель поглаживает рельефное предплечье, обтянутое тонкой тканью рубашки, успокаивая этим движением больше себя, чем мужа.       — Ну, в следующий раз просто разбуди меня, ладно? И не придётся всё делать самой, — Карлос хитро улыбнулся, наклоняясь над столиком и мягко целуя губы жены. Мишель быстро отстранилась, в неловкости продолжая ковырять палочками остывшую лапшу.

***

      День тянулся мучительно долго, ровно до того момента, как телефон Мишель ожил, доставляя сообщение. Дождавшись, когда все ученики покинут класс, она бежала к сумочке на всех парах, но внезапно остановилась, посмотрев на своё отражение. Огромные зеркала, занимавшие всю стену, показывали её настоящую: с блестящими глазами, глупо улыбающуюся, раскрасневшуюся от предвкушения. Она забыла, когда в последний раз её сердце так бешено билось, вырываясь из груди, когда она так страстно целовала кого-то, ждала сообщений и не могла выбросить из головы.       Мишель сразу же открыла то самое сообщение с адресом и временем встречи. Она сунула руку во внутренний карман, выуживая пластиковый ключ от квартиры Брэндона, и сжала его до боли. Маленький кусок пластика для кого-то и ключ к долгожданной свободе для двоих людей, скрывающихся от посторонних. Пальцы уже набирали номер Карлоса.       — Привет, дорогой! Не против, если я сегодня встречусь с Клэр и девочками? — пальцы нервно теребили карточку, прокручивая в тонких пальчиках.       — Да, без проблем, малыш, всё равно сегодня дел по горло, буду очень поздно.       — Ты — лучший! — прощебетала блондинка.       — Давай только не до самого утра, имей совесть, тусовщица, — он мягко рассмеялся, а от этого смеха всё внутри Мишель оборвалось, обдавая спину то жаром, то холодом.       — Обещаю, вернусь до рассвета, но это же Клэр, ты понимаешь, — контраст выражения лица, голоса и мыслей, отражения в зеркале вызывали нервную тошноту. — Тогда я заеду домой вечером, переоденусь и умчу в ночь, развлекаться, — проскочившая горькая правда звучала увереннее всего остального.       — Понял. Всё, малыш, больше не могу говорить, целую тебя, — звуки мужских голосов на заднем плане оказались очень вовремя, избавляя от дальнейшего разговора.       — И я.

***

      Мишель бродила по квартире, меряя пространство босыми ногами, закуривая сигарету и нервно щёлкая пальцами, словно пыталась что-то вспомнить. Вспомнить, в какой момент она отпустила свои поводья и просто решила плыть по бурному, сносящему плотины, течению. Когда её мир перевернулся с ног на голову, перечеркивая всё, что было тщательно выстроено и накрыто стеклянным куполом спокойствия.       Пепел падал на тонкие пальцы, оседая серой патиной на мокрых от нервов ладонях. Музыка, доносившаяся из динамиков стереосистемы, немного успокаивала, но недостаточно. Мишель торговалась сама с собой, приводя аргументы, почему ей не стоит ехать к Брэндону, и, возможно, всё это катастрофическая ошибка, которая разрушит как минимум две жизни. Но сердце неумолимо тянулось туда, где было тепло и спокойно, где было неправильно, но так по-настоящему.       Мятая пачка сигарет опустела уже через полтора часа. Мишель заканчивала наносить неброский макияж, оглядывая себя в зеркале с подсветкой по периметру — подарком Карлоса на День Всех Влюбленных. Вручая его, супруг сказал, что в этом свете она — настоящая звезда, на которую направлены все софиты, как в финале Американского турнира.       Асимметричное атласное платье цвета бордо с глубоким v-образным вырезом и вызывающе короткой юбкой сидело идеально на точёной фигуре танцовщицы. Туфли на высоком каблуке и любимый цветочно-шипровый аромат, осевший на шее и запястьях — Мишель всегда знала, как привлечь внимание мужчин, но сегодня и впредь ей нужен был лишь один-единственный.

21.00 Кому: Придурок и Кобель «Буду через 20 минут.»