На восток

На грязной земле лежал человек средних лет. У него была неопрятная прическа и короткая, но густая борода, закрывавшая половину лица. Оттенок его волос был довольно темным. Над впалыми глазницами располагались широкие и густые брови. Одет он был в черную кожаную куртку и штаны из животной кожи. На штанах было навешано несколько легких металлических пластин для защиты. Также на штанах красовалась кобура, в которую была всунута обрезанная версия двуствольного дробовика. Курт открыл веки, и увидел те же серые тучи, служившие занавесом для неба. В живых уже не было людей, которые могли бы поведать об истинном цвете неба, и жителям пустошей приходилось лишь гадать, что скрывается за железным занавесом. Хотя, если подумать, это была наименьшая проблема на Пустошах. Всем надо было прокормить хотя бы себя, чего уж говорить о сумасшедших, решивших обременить себя детьми, которые являлись лишней ответственностью, якобы для продолжения рода. Такие люди просто отказывались принять реальное положение вещей - человечество загибается, и продолжай, или не продолжай род, ты лишь обрекаешь на мучения еще одно поколение. Эта ночь была одна из самых опасных для Курта: он находился на открытой местности, и любая саламандра при желании смогла сожрать его уши, глаза и нос, чего уж там говорить о тварях покрупнее. Но если принимать стимуляторы слишком часто, можно загнуться просто от передоза. Все-таки Курт не мутант какой-нибудь, и его тело требует отдыха, а мозг просто устал постоянно принимать информацию. Он хотел ее переварить и расставить все по полочкам. Курт сглотнул накопившейся за ночь слюны, и поднялся с голой земли. Пошарив в рюкзаке, который служил ему в эту ночь в качестве подушки, он нащупал прожаренное мясо оленя, завернутое в мягкую кору дерева. Позавтракав и запив все это водой из неизвестного источника из Пустошей, Курт повесил через плечо самодельную винтовку, использующей в качестве патронов гвозди. Оглядевшись, он увидел все те же ту же местность - выжженная неплодородная земля, одинокие гнилые деревья, расставленные, словно шахматные фигуры в конце партии, и абсолютная тишина. Безмолвная угроза - примерно так можно описать атмосферу на Пустошах. Вдохнув поглубже, Курт двинулся туда же, куда шел и вчера, и позавчера, и неделю назад. В город, который все негласно назвали Гадюшником. Собственно то и говоря, не просто так. Этот город - настоящее сборище наркоманов и диггеров, и лучше там не прятать оружие. Однако это самый большой город в округе, и у Курта попросту нет выхода, плюс там обитал его старый друг Морда. Время, чтобы передвинуться из одного города в другой занимает примерно две, может три недели. Курт был одиноким путником - человеком, который бесцельно слоняется по Пустошам,собирая пережитки прошлого и продавая их торговцам. Хотя, у него есть своя цель: найти покой. Эдакое призрачное место, безо всяких мантикор, саламандр, медве-кротов и прочей дряни. Чтобы он мог успокоиться, отложить свой гвоздомет в сейф и закрыть его навсегда. Чтобы он мог полюбоваться закатом, насладиться вкусным воздухом и реально влюбиться в жизнь. Но Курт все еще искал, совмещая розыск с выживанием, что у него неплохо получалось. Путник периодически посматривал то через плечо, то под ноги, боясь внезапной атаки. На его глазах погибло немало людей, и большая часть отнюдь не от человеческих рук, поэтому он прекрасно знает, с какой стороны и какая тварь может нанести удар, и как от него защититься. Но даже опытный путешественник может зазеваться, и не услышать приглушенного грохота под ногами. Моргнуть не успеешь, а двухголовый медве-крот уже вынырнул из земли, и наслаждается сытным обедом. Одинокий путник так бы и шел бы оставшийся день до Гадюшника, если бы он не учуял запах керосина и подожженного хвороста. Только одно существо может сделать костер - человек. Трудно было подобраться к лагерю диггеров скрытно, когда нет ни единого укрытия, но Курт подполз на животе к врагам, и начал прицеливаться. -Хмф. Ты несешь какой-то бред! Это… Хмф. Это безумие! В конце концов… - у первого из них был наивный, будто детский голос, да и по виду он был маленьким и довольно пухлощеким, словно ребенок-переросток. -Конец наступит только нам, если мы не начнем делать нормальные вылазки. Нам нужна еда, много чертовой еды и воды! - второй тараторил настолько быстро, что трудно было различить слова в его речи. -Но нам же нормально жилось и когда мы… Хмф! Это… Когда мы воровали у путников вещи! - его отчаянная попытка возразить выглядела настолько жалко, что даже как-то не хотелось его убивать. -Черт побери, мы ГОЛОДАЛИ! Как до твоей тупой башки еще не дошло, что нам не прожить на одних лишь путниках! - второй отвернулся от большого ребенка, и Курт не пропустил столь приятный момент, и безжалостно нажал на подобие спускового крючка. С небольшим грохотом ржавый гвоздь вылетел из дула, просверлив в голове первого отверстие, несовместимое с жизнью. На шум повернулся и второй, но не успел он осознать, что потерял друга, как и его никчемная душа покинула тело. Это были диггеры. Лет 60 назад шайка кретинов осадила довоенную шахту, стала бандитами, и назвали себя диггерами. Теперь диггером себя называет любой остолоп, даже если он и шахту в живую не видел. Эти кретины терроризируют все Пустоши, не давая жить и развиваться нормальным поселениям и людям. Курт терпеть не мог их, поэтому если он видит хотя бы одного такого - сразу же пускает ему гвоздь в мозг. Обычный путник бы пробормотал что-то вроде “Вот повезло!”, после чего безжалостно разденет мертвых бедолаг, рассчитывая на небольшие, но хоть какие-то деньги за продажу панталонов. Однако Курт - очень принципиальный человек, и если на него напали не первыми, то он не будет обыскивать и забирать вещи поверженного. Конечно, это не распространялось на животных, только на людей. И, следуя своим принципам, Курт лишь зарядил два недостающих гвоздя в самодельную винтовку(которую он использовал в основном против людей), после чего продолжил свой путь в том же направлении. Курт, находясь на Пустошах, чувствовал, что каждую секунду он теряет капельку своей человечности, а все его эмоции приобретают совершенно характер. Первобытный страх, животный гнев, и тому подобное. За это он себя ненавидел, он боялся, что рано или поздно, он сорвется. Его эмоции возьмут верх над разумом, и он переступит через принципы, и убьет невинного, или нарушит чужую свободу, растопчет и выбросит ее. Даже будучи в городе, он не чувствовал себя человеком, ведь находился вокруг таких же напуганных и разъяренных животных, и лишь в окружении нескольких особенных людей он чувствовал себя по-настоящему живым, человечным. Некоторые глупцы живут в самообмане, убеждая себя, что они остаются людьми даже в окружении зверей. Благо, обманывают такие люди только себя. Наконец Курт доковылял до Гадюшника. Час был уже поздний. Город сам по себе немногочисленный - около полутора сотен людей. Больше интересно было наполнение города: сюда пускали и диггеров, и коммунистов, и простых путников, и лишь малая часть населения по-настоящему живут там. Диггеров вы уже знаете. Коммунисты же - сборище самоуверенных людей, собравшихся под знаменем Нового советского социалистического союза, или просто НССС. Эти идиоты хотят возродить утопию, которую никто даже и не создавал. Курт проходил мимо домов, возведенных словно из картона. Они редко выходили за пределы двух этажей, а состояли чаще всего либо из металлолома с резиной, либо, в лучшем случае, из глины. Через кривые окна можно было увидеть, чем занимаются те, или иные люди. Справа от уставшего путника мать троих детей пытается уложить их спать, а слева один из диггеров нагрянул прямо домой к жене, и, по пьяне, хотел застрелиться. Или коммуняки хотят отжать дом фермеров под предлогом “Это стратегически важная точка”, хотя эти самые фермеры понятия не имели о такой вещи, как стратегия, а точка для них - пятно, разделяющее одно предложение от следующего, и никак иначе(это только в лучшем случае). В общем, любоваться бытом жителей Гадюшника можно долго, но Курт не за тем шел сюда 2 недели, и, как мул, тащил на себе добрые 2 с половиной десятка килограммов всяких довоенных безделушек и мелких технологий, найденных в некоторых уцелевших постройках. Он направился в здание, находящееся по середине всего этого цирка уродов. Это здание - мэрия, магазин, бар и мотель в одном. Центр похоти и разврата. Многие люди просто спивались до смерти там. Курту это место было интересно же из-за того, что там можно продать все, что он набрал, встретиться со старым другом, поесть от пуза и напиться более-менее чистой воды, которую они скупали у “фильтров”. "Фильтры" же - единственные люди на Пустошах, имевшие доступ к морю и к толковому фильтру одновременно. Дойдя до центра Гадюшника, Курт вошел в распахнутые двери и осмотрелся. Это здание разделено на несколько комнат и этажей. Первая - это и прихожая, и бар, и магазин. Если же пройти чуть дальше, то можно встретить секретаршу мэра, а этажом выше находятся комнаты мотеля и комната мэра Рэдрика. Рэдрик - та еще продажная крыса. Он получает жирный процент со всего, что находится в его здании, однако по его закону нельзя в Гадюшнике открывать магазины вне этого самого здания. Курт был уверен, что если бы ему предложили казнить весь город за сотню винтов, он бы согласился. Но, пока ему не было выгодно отдавать город в лапы разного рода отбросам, он никогда не давал спуску бандитам. Осмотревшись и вдоволь налюбовавшись местным сбродом, Курт остановился глазами на местном бармене, уродливом мутанте, по кличке “Двумордый”, но все его называли просто Морда. Половину лица ему прожгло химическим ожогом, а из-за того, что он умудрился еще и надышаться био-оружия, направленного на уродование окружающей среды. Ожог никогда не заживал, и у него был “двойной голос”. То есть когда он говорил, казалось, что хором говорят два человека - одному, казалось, уже за 60, а второй только в самом расцвете сил. Однако насколько бы уродливым и потешным он ни казался публике, он был хорошим другом Курта. Курт считал его одним из “особенных”, рядом с которыми он восстанавливает свою человечность и чувствует себя живым. Морда протирал грязные стаканы за прошлыми посетителями вонючей и пропитанной пивом тряпкой, однако, завидев старого друга, воскликнул -Курт! Сколько ты пропадал! Иди к барной стойке, поешь, отдохни! Курт в ответ лишь улыбнулся, и, подойдя к барной стойке, ответил -И тебе привет, Морда. Как работенка? -Как всегда: кретины докапываются и просят спеть, а я лишь стреляю дробью им под ноги, чтобы они станцевали. - Морда расхохотался. Он явно был очень рад прибытию одинокого путника. - Ну а ты как? Рассказывай, где побывал, что насобирал? -Да, как всегда. Порыскал в довоенных городах, нашел тут всякого добра. Вот - Курт достал из вещмешка коробку с небольшими колесиками и мини-антенной. - Радиоприемник. Вроде работает. -О! Я убить за эту штуку готов, наконец я смогу слушать хоть что-то кроме этой дряни из магнитофона, к которому нужно искать еще и кассеты. Меня скоро доконает эта хрень! - как бы ни было странно, но по Пустошам все еще транслируют музыку. Организаторы такой идеи оставались в тени, но многие им благодарны за еще один способ скоротать вечерок. -И не говори. Но эти утырки все утащили, нынче толком ничего не найдешь в довоенных городах. Кстати, вот 15 винтов, наложи-ка мне лапши и водички. - Курт протянул горстку металлических окружностей, которая служила валютой на просторах пустошей. -Извини, мы теперь принимаем только довоенные рубли. Указ мэра. -Что, проституткам некуда класть винты? Ладно, я тут соскряб в том же городе небольшую сумму… - Курт положил винты обратно в карман и протянул вместо них бумажки с цифрами. -А, на счет утырков… Ты про диггеров, или коммунистов? - Морда начал накладывать заказ. -Да что одни крадут, насилуют и терроризируют Пустоши, что другие этим же занимаются! Просто первые открыто этим занимаются, а вторые - Курт косо поглядел на мужчину средних лет, сидящего на соседнем стуле. На его груди гордо красовался металлический значок с изображением красного флага. - А другие прикрывают это тем, что они якобы возрождают коммунизм на руинах капитализма! - Морда поставил чашку с лапшой в кипятке и стакан с чистой водой перед путником. - Эти кретины слепы, как летучие мыши. Неважно, какой политикой ручаются пользоваться люди сверху, все равно все рухнет. Никому никогда не удержать такого масштаба утопию. Такова человеческая натура - он, человек, всегда хочет, чтобы не всем было одинаково хорошо. Человек всегда хочет, чтобы хорошо было только ему, и больше никому. -В чем-то ты прав, признаю. Но ты не думал, что есть и другие группировки, которые занимаются благотворительностью, всем помогают, и пытаются возродить цивилизацию… -Ты видел хоть где-нибудь школу? Неважно где, в Гадюшнике, в бункере Коммунистов, или в любом другом городе? Я вот нет. А знаешь почему? - Морда немного нахмурился, вспоминая, что вообще такое школа. -И почему же? -Потому что это никому не выгодно. Не выгодно это людям сверху, чтобы народ образованный был. Им подавай тупое стадо, которое пойдет за своим пастухом хоть в жерло вулкана. Вот поэтому никакого образования на Пустошах нет, хотя, как по мне, это надо возрождать в первую очередь. А коммунисты - кучка деградантов, которые по случайности нашли военный работающий бункер, разжились оружием и начитались пропогандских книжонок 70-х годов 20 века. Дальше все произошло максимально быстро, и многие, кто находились в баре, даже толком не поняли, что произошло. Мужчина со значком НССС на груди вытащил из скрытой кобуры довоенный пистолет с деревянной рукояткой, и направил его на коленную чашечку Курта, с удовольствием уплетающего лапшу и запивая ее водой. Путник же сохранял спокойствие на лице, и промолвил, продолжая ужинать -Будешь стрелять - не промахнись. Курт мог так же быстро, как и разведчик НССС, выхватить у себя из кобуры самопальный двуствольный дробовик и размозжить мозги этого парниши по всему бару, но, как я уже говорил, Курт - человек принципа. И в его негласный кодекс чести входит правило “не убивать невинных, либо же не убивать просто так”. Курт за всю свою жизнь не нарушал свои принципы, а сейчас была обычная перепалка в баре, и особых причин нарушить правила Курт не видел, так же, как и своих ушей. Раздался довольно громкий выстрел, но пуля проделала отверстие в основании барной стойки, и даже не задела колено Курта. Курт же именно на это и рассчитывал, даже не надеясь на лишение колена. -Слушай, ты так когда-нибудь нарвешься. А с кем я тогда так душевно поговорю? В этом убогом городишке нет людей, которые хотя бы читать умеют, о чем мне с ними говорить? - Морда был явно обеспокоен таким поведением Курта, но он в свою очередь лишь сказал -Не думаю, что на Пустошах не найдется образованных путников. -Может не стоит быть таким критичным и грубым? -Я чертовски устал и голоден. Я не ручаюсь за свои высказывания. -Нарвешься ты так когда-нибудь… - Морда отвел взгляд, и некоторое время просто уставился в одну точку, как будто он что-то вспоминал. Потом, облизнув целую часть губы, он повернулся к Курту, который к этому времени уже доедал свой ужин. - Слушай. - Курт немного нагнулся, показывая, что он весь во внимании. - Короче, среди больших дяденек прошел слушок, что диггеры нашли где-то заброшенный военный бункер. - пробормотал Морда шепотом. - самих диггеров кто-то убил, и это явно были не люди. Я отмечу это на твоей карте, можешь сорвать большой куш раньше других. Это я тебе как друг другу. И если что - этого разговора не было. - Курт кивнул, после чего съел последнюю макаронину и выпил последнюю каплю воды.