На восток

Курт сбился со счета дней, проведенных в пути. День за днем, ночь за ночью, он наблюдал он перебирал ноги в надежде, что на горизонте замерцает небольшой городок, где ему дадут еды и воды, однако горизонт как и был пустым и отнимающий последнюю каплю надежды, таким он и остался. Однако Курт начал замечать небольшие изменения в ландшафте: ему все чаще начали попадаться деревья с одним, а то и с несколькими листочками, а зеленые пучки травы стали для глаз обыденностью, что свидетельствовало о том, что он на правильном пути. И путник бы радовался, если бы у него были силы. Жажда и голод уничтожали его изнутри, как в буквальном смысле, так и в буквальном. Как только в его голове мелькала какая-нибудь мысль, она тут же ударялась о непреодолимую преграду и тут же исчезала, оставляя после себя лишь фантомное послевкусие. Молчаливая угроза Пустошей давила на путника с каждой секундой все сильнее и сильнее, и он уже перестал различать минуту от часа, а час от суток. Даже Кларисса устало плелась за хозяином, а не дурачилась вокруг него, пытаясь привлечь к себе внимание, как это было поначалу. За все время в пути на Пилигрима с Клариссой напали небольшая стайка ящериц переростков и единичный медве-крот. Они отразили оба нападения без всяких проблем, однако их мясо нельзя было употреблять в пищу, что путник понял по реакции собаки. Так бы, возможно, и погиб Курт, если бы он не разглядел в бескрайних песчаных дюнах с небольшими зелеными проблесками маленькую квадратную башенку, с метр в высоту и около двух метров в ширину. В черепице была проделана дыра, в которую запросто мог проникнуть взрослый человек. Путник некоторое время простоял перед башенкой, будто бы ментально общаясь с ней. Он пытался обдумать все возможные риски, однако где-то глубоко внутри он понимал, что выбора у него нет. Либо он лезет туда и ищет припасы, либо голодная смерть. С надеждой в сердце и дробовиком в руках, Курт пролез через дыру и попал в совершенно другой мир. Оранжевые краски с небрежными зелеными мазками сменились на более теплый синий, а запах опасности вокруг Пилигрима на приветливый запах сырости. Путник будто смог нормально дышать полной грудью, будто бы с его легких в груди исчезли цепи, сковывающие его жизненные процессы. Чувство жажды и голода отошли на второй план, а на первый выступили чувства безопасности и спокойствия. Осмотрев пространство вокруг себя, Курт понял, что находится в небольшой комнатушке, которая, очевидно, раньше была колокольней. В полу был люк с приставленной к нему лестницей, по которой Пилигрим незамедлительно спустился вниз. Перед глазами путника предстала довольно просторное, полностью симметричное, помещение. Справа и слева у стен были расставлены скамьи, лицевой стороной повернутые к столику в форме параллелепипеда, гордо возвышавшемуся перед всеми. Прямо за ним на стене была повешена медная металлическая фигура человека, изнывавшего от боли, которую ему причиняли гвозди, держащие его на деревянном кресте. Толстая книжка, лежащая на столике с позолоченными буквами и крестом на переплете рассеяли всякие сомнения (если они вообще были) о том, что Курт опал в католическую церковь, погребенную под песчаником. Пилигрим спустился вниз и осмотрелся вокруг. Его насторожила одна вещь, а точнее, ее отсутствие: в зале абсолютно не было скелетов. Там явно кто-то очень хорошо прибрался, но для чего? Возможно, именно отсутствием призраков прошлого неизвестные добились такой мирной атмосферы. За скамьями находилась громадная закрытая деревянная дверь, и, не найдя ничего полезного(кроме самой Библии) в церкви, Курт решил проверить, не завалило ли выход песком, что довольно маловероятно, но возможно. Навалившись всем телом на тяжелые врата, сделанные, судя по покрытой мхом текстуре, из темного дуба. Но отошли они на удивление легко, а за ними Курт обнаружил длинный туннель, освещенный факелами, вкопанными в землю. Стены, пол и потолок были полностью сделаны из застывшего песчаника, настолько гладкого, что Пилигрим даже первое время не верил, что все это происходит наяву. Все больше смахивало на сон, где ты открываешь дверь, а вместо того, что ты ожидал, там находится портал в совершенно другое место, по сути, в спектакль, которое для тебя разыгрывает твое подсознание. Ситуацию превращал в сон еще и факт того, что углов в этом тоннеле не было, и все пространство вокруг путника напоминало внутренность полой трубы. Курт прищурился, пытаясь найти глазами конец прохода, но такового не нашлось. Пилигрим подумал: сзади его, вероятнее всего, ждет голодная смерть, а спереди, возможно, припасы и риск. Хорошенько все обдумав, путник обнажил дробовик и, держа его наготове, двинулся в неизвестность. Шаг за шагом, он преодолевал не только этот тракт, но и свой страх перед неизведанным. То и дело оборачиваясь на звук, который раздавался лишь в его голове, он напевал себе под нос мелодию, услышанную в плеере для успокоения. Он прошел от силы метров 10, но они тянулись, словно расплавленная резина. Становилось все темнее и темнее, а в воздухе послышался странное благоухание, пока незнакомое рецепторам одинокого путника. Факела, попадавшиеся ему по пути были потушенными, и Курта, помимо гробовой тишины, окружала кромешная тьма. Все время ему казалось, что взгляды неизвестных, словно прицелы винтовок, были нацелены прямо ему в спину, и вот-вот раздастся грохот выстрела. Стараясь не думать о подобном, Пилигрим продолжал свой короткий, но чертовски долгий путь. Звук шаркающих шагов путник по первой посчитал очередной галлюцинацией, вызванной абсолютной тишиной, голодом и жаждой. Однако когда мрак, окружавший Пилигрима озарил свет зажженного факела, Курт решил не разбираясь выстрелить в предполагаемого захватчика. На смену тьме и тишине пришли яркое свечение и гомон. Дробь попала в стену, а незнакомец с факелом в руках отбросил светоч в сторону и поднял руки вверх, показывая свою безоружность. Пилигрим чувствовал себя загнанным в угол зверем, голодным и злым, и единственное, чего он хотел, это растерзать никчемную тушу безоружной жертвы и поживиться его припасами, а то и вкусить человеческой плоти. Однако, послушав голос разума, путник опустил ствол обреза и задал резонный вопрос -Кто ты? - в ответ последовало невнятное мычание, и разозленный путешественник повторил вопрос, но громче и жестче. Незнакомец же повторил свои слова более внятно. -Я из подземного города Червепоклонников. *** Путник и незнакомец шли по проходу к предполагаемому городу. Незнакомец выглядел лет на 20 старше одинокого путника, его впалые глазницы казались бездонными, а в его руках была масляная лампа, освещавшая дорогу. -То есть вы поклоняетесь какому-то червяку-переростку? - Курт так и не мог понять смысл слова “Червепоклонники”. -Нет, мы поклоняемся Червю-Гиганту, который прорыл все эти катакомбы, в которых наш Вождь основал город. -”Ну конечно.” подумал Пилигрим “У каждой секты должен быть свой предводитель”. - Этот Червь также носит звание Спасителя. -В каком смысле? -Наш Червь выделяет особый мускус, который помогает ему скользить по уже прорытым туннелям, а для нас он является природным медицинским средством. Я до конца не знаю, как он работает, но с его помощью мы можем обеззараживать раны. В любом случае, вам все объяснит наш Вождь. Почти все остальное время они шли по круглому коридору безмолвно, изредка покашливая или чихая, пока незнакомец, наконец, не представился. -Я совсем забыл о простых правилах приличия: меня зовут Пого. -Курт. - сухо отрезал путник. После очередной неловкой паузы Пого сказал -Нам осталось недолго. Вы голодны? - в ответ последовал короткий кивок. -Мы все вам предоставим… -У меня абсолютно нет денег, нет даже вещей на обмен, не считая мое вооружение и боеприпасы. А на Клариссу даже не смотрите, она не вещь. -Вы не так поняли. Мы даем приют тем, кому некуда идти, кому незачем жить, таким, как вы. Не сочтите за оскорбление, но я в свое время тоже попал сюда во время своего путешествия. Я не знал, куда себя деть, и готовился к голодной смерти, но внезапно я встретил приятного человека. Так он меня и провел в этот подземный, своего рода, рай. - Курту слабо верилось в слова старого пня. Все это больше походило на маразматический бред безумного деда. Однако он также не видел причин хотя бы посмотреть на это утопическое место. Несколько минут спустя светоч в руке Пого начал немного тускнеть, а в конце туннеля стали мерцать огни. “Кажется, конец, каким бы он ни был, близко” подумал Курт, и ускорил шаг. Ноги его слушались все меньше и меньше, а изображение перед глазами все больше превращалась в непонятную масляную картину безымянного художника, пока до конца не перевоплотилось в кромешную тьму. Будто откуда-то издалека раздался звук, будто что-то тяжелое упало наземь. За звуком последовал небольшой дискомфорт в плече, а дальше неразборчивая речь с участием разных голосов. Тело Пилигрима сопровождали разные ощущения, от колючих и неприятных до сладостных и мягких.