Готов повторять это снова и снова

— Глава Цзян, я, вероятно, должен вас отблагодарить, — Лань Сичэнь улыбнулся и отпил из чашечки с чаем. Отблагодарить, ну надо же. — Не стоит, глава Лань, это была ничего не стоящая услуга. Лань Сичэнь продолжал улыбаться, не отпуская чашку. Замёрз, наверное. Сколько он провел под дождем? Мокрый был насквозь. Сложно было найти подходящие по росту и комплекции одежды, так что нижнее ханьфу было слегка коротковато, но в остальном сидело хорошо. В любом случае, сухие одежды лучше мокрых. Всё ещё влажные волосы мягко струились по плечам, перехваченные такой же влажной лобной лентой. Светло-лиловое нижнее одеяние подчеркивало контраст светлой, почти белой, кожи и антрацитово-черных волос. Лань Сичэнь по праву возглавлял список самых красивых заклинателей своего поколения. Цзян Чэн поймал себя на том, что бесстыдно разглядывает Цзэу-цзюня, и не может оторваться. Да и не хочет, если честно. — Скажите, глава Лань... Вы осознаёте, насколько вы красивы? Глаза Лань Сичэня округлились, а брови взлетели вверх. Кто его за язык тянул вообще? А впрочем... — Считайте ответ той самой благодарностью. — Что ж... — Сичэнь снова глотнул из чашки. — Я об этом не задумываюсь, хотя знаю, что с точки зрения окружающих очень красив. Но это скорее из области знаний об окружающих. Он помолчал. — Позвольте встречный вопрос? Вы считаете себя красивым, Цзян Ваньинь? Цзян Чэн чуть не поперхнулся от неожиданности. Это что, насмешка? Но в темных глубоких глазах Лань Сичэня был лишь интерес. Считает ли он себя красивым? Список самых красивых заклинателей отвёл ему пятое место, вряд ли просто так или из жалости. Но сам себя Цзян Чэн красивым не считал, а на мнение окружающих давно плевал. — Тоже обычно об этом не думаю, — пожал он плечами. — Но скорее нет. Я слишком хорошо себя знаю. Глаза Цзэу-цзюня потеплели. Цзян Чэн чуть напрягся. — Вы несправедливы к себе, глава Цзян, - Лань Сичэнь отставил чашку. — Вы действительно красивы. Пальцы Сичэня были тёплыми. Цзян Чэн и не заметил, когда тот коснулся его руки. Это было... Неожиданно. И в это хотелось верить. Цзян Чэн почувствовал, что краснеет, но руку из-под пальцев Сичэня не убрал. Тепло чужих пальцев было... Не редким даже, но почти незнакомым ощущением. Последний раз его держал за руку Вэй Ин, и было это в прошлой жизни. — Надеюсь, вы говорите это не в знак благодарности, — наконец ответил он, когда молчание стало затягиваться. Лань Сичэнь усмехнулся - он умеет усмехаться! - и убрал от лица прядь волос. — Что вы, я никогда не говорю таких откровенных вещей просто из вежливости. Ситуация начинала становиться неловкой. Глава Лань сидел, накрыв ладонью руку Цзян Чэна, глядя прямо на главу Цзян. Тот сидел неподвижно, уткнув взгляд куда-то в грудь Сичэню, отстраненно отмечая, что чай кончился. — К слову о благодарности, — Лань Сичэнь первым нарушил молчание. — Простой ответ на вопрос не кажется мне достойной оплатой вашего гостеприимства. Возможно, вам нужно что-то ещё? Губы Сичэня были мягкими и тёплыми. Сичэнь вообще был большим, мягким и теплым, и прижиматься к нему Цзян Чэну нравилось даже больше поцелуя. Лань Сичэнь неожиданно отстранился. — Что-то не так? — нахмурился Цзян Чэн — Глава Цзян... — Ваньинь. — Ваньинь. Всё хорошо. Расслабься хоть немного. Я удовольствие получаю, а ты? Цзян Чэн честно попытался расслабить плечи, но тело не могло так просто расстаться с привычкой напрягаться от близости другого человека. Лань Сичэнь обнял его, аккуратно, осторожно даже, проводя по спине рукой. — Цзян Ваньинь, ты замечательный. На этот раз инициатором поцелуя был Сичэнь, и это вышло чуть менее неловко. Цзян Чэн со вздохом оторвался от Сичэня, понимая, что хотеть-то он хотел, но явно переоценил себя. Как вообще это выглядит со стороны главы Лань? — Что-то не так? — Сичэнь с улыбкой вернул ему вопрос, проводя большим пальцем по скуле Цзян Чэна. — Цзэу-цзюнь... — Сичэнь. — Сичэнь. Ты действительно... — Не нужно слов, Ваньинь. Это лишнее. Если бы я не хотел — я бы не согласился. Только сейчас, на третьем поцелуе, до Цзян Чэна начало доходить: это действительно происходит с ним. С ним, а не с кем-то другим, и сейчас, а не где-то в мыслях, которые он прятал сам от себя. Он и Лань Сичэнь, а не кто-то абстрактный. Лань Сичэнь углубил поцелуй, и Цзян Чэн почувствовал, как тело, наконец, расслабляется.